Когда твой истинный ‒ олень

      ‒ О, как же тебе идёт это платье! Ты такая красотка, моя Ванесса-принцесса! ‒ мама радостно улыбается и заключает меня в тёплые объятия.       Я счастливо смеюсь и обвиваю её шею своими детскими ручками…       Это было так давно, почти десять лет назад. Мы ходили по торговому центру, выбирали платье для детского утренника и просто хорошо проводили время вдвоём. Две омеги: мать и дочь. И ни одного ворчливого альфы рядом. Да простят меня папочка и старший брат!       Это был потрясающий день! Но вот вечер…       ‒ Не смотри! ‒ голос мамы стал резко встревоженным. ‒ Залезай в машину, быстро!       Когда тебе говорят «не смотри», первое же, что ты делаешь, ‒ смотришь.       ‒ Пожалуйста, не надо! ‒ голос был осипший, омежий и до крайней степени перепуганный. ‒ Я не хочу…       Всего в нескольких шагах от нашей припаркованной машины, в тёмном углу подворотни я увидела три силуэта: двух крупных альф и одного тоненького омеги. Последний сидел на коленях прямо на асфальте, держался за грудь и тяжело дышал. Если бы не мамино «не смотри», я бы даже не обратила на это внимания, но теперь я не могла отвести глаз.       Мама закрывает за мной дверь машины и вдруг громко произносит в сторону троицы:       ‒ Оставьте его в покое! Он же сказал, что не хочет!       Альфы кинули на маму снисходительный взгляд и хором захохотали.       ‒ Пока он не хочет, мы его и не трогаем, ‒ ухмыльнулся бугай с усиками, поднимая руки вверх. ‒ Но подождать осталось недолго. Скоро он сам будет умолять нас трахнуть его.       ‒ Так что, дамочка, никакой закон мы не нарушаем, ‒ подключился второй альфа с крупной родинкой под глазом. ‒ Идите своей дорогой. Если, конечно, не хотите присоединиться… ‒ в этот момент его взгляд вдруг стал каким-то влажным, цепким. Это меня вдруг напугало. Мне захотелось, чтоб мама быстрее села в машину, и мы уехали к НАШИМ альфам. Которые никогда в жизни не позволили бы себе так мерзко себя вести…       Взгляд омеги был затравленный и умоляющий, но что моя мама могла поделать в этой ситуации? Нашим миром правят альфы. Именно они тут короли. По крайней мере тогда я в этом была убеждена…       Мама разворачивается и уходит ‒ единственно верное решение.       Она не спеша открывает дверь машины. Губы её решительно поджимаются, и вместо того, чтобы сесть за руль, она вдруг лезет в бардачок. Я не успеваю увидеть, что она оттуда достаёт и кладёт себе в карман. Затем она стягивает резинку с волос. Они каскадом рассыпаются по плечам, закрывая метку на шее, которую ей сделал папа ещё до нашего с братом рождения. Шрам от зубов ‒ символ истинной пары, знак того, что ты принадлежишь одному-единственному альфе.       ‒ Сиди тихо и ничего не бойся, ‒ вдруг шепчет мне мама и закрывает за собой дверь.       Её походка вдруг становится странной. Бёдра словно начинают описывать восьмёрки, плечи ‒ неестественно подниматься и опускаться вниз по очереди. Что происходит? Что с мамой?       Она снова подходит к альфам. Те с нескрываемым любопытством кидают на неё липкие, противные взгляды. Меня это вдруг так взбесило, что захотелось выколоть им глаза! На мою маму смотреть так НЕЛЬЗЯ!       ‒ Знаешь, а ты мне понравился, ‒ вдруг произносит мама, непривычным тягучим голосом, обращаясь к альфе с родинкой. ‒ С тобой бы я действительно не прочь…       Альфа расплылся в отвратительной улыбке, едва не роняя слюни, а затем… Я даже не поняла, что произошло.       В один момент глаза альф вдруг налились тьмой. Дыхание участилось так, будто они только что пробежали стометровку.       ‒ Вот это феромон! ‒ присвистнул усач, делая шаг в сторону мамы. ‒ Даже запах без пяти минут течной омеги перекрыл.       ‒ Эй, она меня выбрала! ‒ тут же зарычал другой альфа, преграждая ему путь. ‒ А ты пацана еби. Когда у него от течки мозги совсем расплавятся. Ждать же осталось недолго.       Усач кривится, но отступает. А второй довольно кивает и начинает тянуть руки к маме.       ‒ Ооох! ‒ вырывается у него гортанный, полубезумный рык.       Альфа скользит подрагивающими руками по талии мамы и вдруг падает перед ней на колени.       ‒ О, мать-природа, как же ты пахнешь! ‒ практически скулит он, утыкаясь носом куда-то между ног мамы.       Что с ним происходит? И со вторым альфой, кажется, тоже…       ‒ Да что ты жадничаешь! ‒ вдруг зло заревел усач, снова ринувшись к маме. ‒ Может, она и со мной захочет!       ‒ Ты, конечно, тоже хорош, но мне нужен только один, ‒ вздыхает мама словно с сожалением.       ‒ Эй, не смей! ‒ свирепеет альфа с родинкой, подскакивая и сжимая кулаки.       ‒ А то что? ‒ фыркает усач, явно готовый в случае чего вцепиться своему приятелю в глотку.       ‒ Мальчики, так дело не пойдёт? ‒ качает головой мама, снова странно шевеля бёдрами. ‒ Нам нужно определиться скорее, а то я ведь так и весь пыл растерять могу.       ‒ Ты будешь со мной!       ‒ Нет, со мной!       ‒ Отвали!       ‒ Сам отвали! А не то…       ‒ О, я знаю, как нам быть! ‒ мама вдруг улыбается и начинает осматривать их с головы до ног.       Затем она делает несколько шагов в сторону и останавливается ко мне лицом. Альфы непроизвольно поворачивают ко мне свои спины.       ‒ У кого в трусах больше, с тем я и буду. Размер ведь всегда решает, правда?       Альфы быстро переглядываются, а затем, не сговариваясь, быстро опускают свои штаны до щиколоток. Моему взору открываются две волосатые пятые точки. Какая гадость!       ‒ Вот видишь, у меня больше! Я выиграл!       ‒ Да ты откуда меряешь, дебил?! Вот отсюда надо! Так что это я победил! Я буду её трахать!       ‒ Слушай? А чё мы вдвоём её не можем? Дырки у неё три ‒ выбирай любую.       ‒ Ну вообще, да. Я не жадный. Давай вдвоём. Как пацана собирались.       ‒ А потом и его тоже, как созреет!       Я слышу мерзкий гогот, и руки сами сжимаются в кулаки. Так бы и врезала по их наглым рожам!       ‒ Мальчики! ‒ доносится елейный мамин голос, а затем резкий звук распыляемого баллончика.       В ту же секунду воздух сотрясает дикий болезненный рёв. Альфы хватаются за глаза, сгибаясь пополам.       ‒ Вот сука! ‒ визжат они, почти как свиньи. Почти, потому что визг свиней всё же поприятнее будет.       Сунув использованный баллончик обратно в карман, мама бросается к омеге. Она решительно протягивает ему руку, готовая во что бы то ни стало, забрать его с собой.       Парень медлит.       Грудная его клетка уже ходила ходуном, всё тело била мелкая дрожь. Даже сфокусировать взгляд на маме ему, кажется, далось с трудом. Пересохший рот омеги приоткрылся, а брови несчастно встали домиком. Голова его медленно закачалась из стороны в сторону, без слов давая понять маме, что у него нет сил даже встать.       ‒ Можешь! ‒ с такой уверенностью произносит мама, что омеге ничего другого не осталось, как поверить ей.       Он вкладывает в её маленькую ладонь свою трясущуюся руку и собрав все силы, поднимается.       ‒ Бежим! ‒ произносит мама, перекидывая руку парня через своё плечо.       К этому времени визги поутихли. Альфы медленно приходили в себя. Надо было действовать быстро.       ‒ Мамочка, скорее! ‒ шепчут мои губы, в то время как всё тело от страха натягивается как струна.       ‒ Лови эту суку! ‒ заорал усатый альфа, часто моргая.       ‒ Ну тебе пиздец, тварь! ‒ проревел второй, вытирая глаза от катившихся слёз.       Я с ужасом смотрю, как эти двое разворачиваются в сторону омег и… бросаются на них…        Я крепко жмурусь. До ушей доносятся двухэтажные маты, режущие слух, а затем грохот рухнувших тел.       ‒ Мама! ‒ вскрикиваю я от ужаса и распахиваю глаза.       ‒ Всё хорошо, малыш! Всё хорошо! ‒ тараторит мама, помогая парню разместиться на заднем сиденье.       Я с недоумением и облегчением смотрю на омег, а затем перевожу взгляд на альф. Они барахтались на земле, пытаясь прийти в себя. Щиколотки их обвивали штаны с трусами. Похоже, они совсем забыли про эту маленькую деталь, когда бросились сломя голову на маму. Вот тебе и короли…       ‒ Ванесса, подай бутылку с водой. Вон там, в дверце, ‒ просит мама, резво садясь за руль.       Пока я выполняю её просьбу, мама уже успевает отъехать на безопасное расстояние от альф. Затем она останавливается, и начинает копаться в сумке.       ‒ Вот, держи подавители! И воду, ‒ она протягивает таблетки с бутылкой парню.       Тот дрожащими руками принимает и, проливая капельки на футболку, жадно запивает подавители водой.       ‒ Сейчас тебе станет легче, ‒ обещает мама, снова нажимая на газ.       ‒ С-спасибо, ‒ хрипло выдыхает парень, откидываясь на спинку сиденья.       ‒ Тебя куда отвезти? ‒ спрашивает мама, когда мы доехали до развилки.       Омега говорит адрес, и мамины брови удивлённо летят вверх. Но она ничего не говорит, лишь покорно кивает и продолжает рулить.       Ехали мы достаточно долго.       Всю дорогу я украдкой разглядывала парня. У него оказалась такая необычная внешность… Белые, абсолютно белые волосы. И брови. И ресницы. А глаза… красные!       ‒ Мама, а почему у дяди такие глаза? Это потому, что он много плакал? ‒ по-детски наивно спросила я.       Омега улыбнулся и покачал головой. А мама ответила:       ‒ Нет, моя принцесса. Дядя просто альбинос.       ‒ Альбинос?       ‒ У матери природы просто не хватило для меня красок, ‒ пожал плечами парень. ‒ Вот я такой недоделанный и получился.       ‒ У меня дома много красок. Хочешь, я подарю их тебе? ‒ горячо произнесла я, чувствуя обиду за омегу.       Парень вдруг широко и очаровательно улыбается:       ‒ Ванесса, ты такая добрая девочка. Прям как твоя мама.       ‒ Не, мама не такая добрая, ‒ усмехнувшись, качает головой моя мама, почему-то говоря о себе в третьем лице. ‒ Мама бы краски не дала. Потому что маме нравится, как сделала природа. Ты ж такой красавчик!       ‒ Ой, спасибо, ‒ омега вдруг зарделся.       ‒ Мне тоже нравится, ‒ закивала я, а затем шепнула, ‒ но краски я тебе всё равно подарю. Чтоб тебе было, чем рисовать.       ‒ Хорошо, ‒ соглашается омега, улыбаясь. ‒ Буду ждать.       – Но если так подумать, – вдруг задумчиво произнесла мама, – то мать-природа на цвете глаз не поскупилась. У тех же бет-альбиносов глаза просто голубые, а у тебя очень яркие – красные. Почти как пламя.       – Некоторых это пугает – кровавые глаза, – вздыхает парень.       – Эти некоторые просто дураки. Не обращай внимания! Для своего истинного ты будешь идеален во всём, можешь мне поверить, – и мама, подмигнув, отодвинула волосы в сторону и показала свою метку на шее.       – Да, вот только где взять этого истинного? – хмыкает омега, подперев голову ладонью.       – Всему своё время, – произносит мама, а затем спрашивает: – Ты как себя чувствуешь?       – Уже не так паршиво. Благодаря вам.       И действительно, с каждой минутой омеге становилось всё лучше, а к тому времени, как мама наконец-то остановила машину, парень окончательно пришёл в себя.       ‒ Ты уверен, что это твой дом? ‒ осторожно спросила мама, глядя на громадный особняк.       ‒ Ну, не совсем мой, но да, мы по адресу, ‒ кивает парень и пытается выбраться из машины.       ‒ Подожди секунду, я тебе сейчас помогу! ‒ мама выскакивает из машины.       ‒ Да не нужно, я уже сам могу, ‒ пытается возразить омега, но с мамой разве поспоришь.       Она помогает ему выбраться из машины и подойти к воротам, где ютился звонок с камерой.       ‒ Извини, я тебе всё сидение промочил, ‒ виновато произносит парень.       – Да ерунда, – отмахивается мама, нажимая на звонок. – Главное, что с тобой всё в порядке.       – Я вас слушаю, – статный мужской голос ответил практически сразу.       – Себа, это я, – парень улыбнулся и помахал рукой в камеру.       – Господин Дени? – удивились на том конце.       – Дени? – вдруг послышался взволнованный женский голос. – Себастьян, открывай скорее ворота!       Мама с омегой сели опять в машину. До крыльца дома ехать было не долго. А потом к нам навстречу выскочила девушка в сопровождении статного пожилого мужчины.       – Дени! Ты почему не брал трубку? Я чуть с ума не сошла от тревоги! – она бросилась к нему на шею, едва не рыдая. – Только утром прилетел! Поехал, называется, покататься и пропал! Что я родителям бы говорила? Да и вообще! Знаешь, как я за тебя волновалась! Ты у меня такой один!       – Извини, сестрёнка, телефон в машине остался. Я в торговый центр заехал, вещей прикупить, да своим любимым племянникам что-нибудь присмотреть, а оно возьми и начнись…       – Что начнись?       – Моя первая течка, – вздохнул парень. – Почему-то был уверен, что у меня, как у тебя будет. Почти в девятнадцать. А тут восемнадцать только недавно исполнилось и возьмите, распишитесь. Я до машины даже добежать не успел. Встретил двоих отморозков…       – Ах! – в голубых глазах девушки блеснул ужас, и она прижала руки ко рту. Её золотистые локоны плавно качнулись, рассыпаясь по плечам. В этот момент я подумала, что какие-то они неправильные брат с сестрой, потому что цвет волос и глаз разный. Вот у меня с моим братом Акеем, что волосы одинаково тёмные, что глаза - идентично синие.       – Всё в порядке, Одет! Они мне ничего не сделали. Благодаря одной отважной омеге, – парень улыбнулся и указал на маму.       Кажется, только в этот момент девушка её заметила.       – О, природа-матушка! Как это невежливо с моей стороны! Скорее пройдёмте в дом! Мы обязаны вас отблагодарить!       – Да всё в порядке! – замахала руками мама. – Ничего не надо! Уже поздно. Меня дома муж с сыном ждут. Нас ждут.       – Нас? – Девушка наклонила голову на бок и заглянула в машину.       – Ой, а кто это тут у нас такой хорошенький? – ласково проговорила она, глядя на меня. – Пойдём со мной, я тебя со своими сыновьями познакомлю. Они тебе свои игрушки покажут.       – Ма-ам, – умоляюще протянула я, очень сильно захотев пойти с этой Одет.       – Отец будет ругаться, что мы так долго, – начала было мама, но её тут же перебили, пообещав:       – Я скажу мужу, он позвонит вашему мужу и всё уладит! Вот увидите! – затем она подхватила под руку маму и добровольно-принудительно повела в дом.       – Юная леди, позвольте вашу руку, – проговорил мужчина, подставив мне свою ладонь.       – Себастьян, проводи эту чудесную малышку к мальчикам! – воскликнула Одет, не оборачиваясь. – А мы пока всё обсудим. Мне нужны подробности! Особенно про тех негодяев! Попадись они мне, я их в порошок сотру! Дени, ты сможешь их опознать в случае чего?       – Не уверен… – вздыхает омега, запуская руку в свои белоснежные волосы, которые доходили ему до плеч, а потом вдруг останавливается и замирает, хватаясь за пятую точку. – Дамы, я вынужден оставить вас ненадолго. Мне нужно привести себя в порядок. А то с мокрой жопой ходить не прикольно.       – О, конечно, конечно! – закивала девушка. – Ох, но как же тогда быть?..       – Думаю, я смогу их опознать, – произнесла мама. – Уж я на них насмотрелась…       Трое омег прошли через арку направо, а меня повели по лестнице вверх. Но стоило только пройти несколько ступеней, как я услышала приглушённый топот ног.       – Опять шпионили, – добродушно улыбнулся мужчина. – Вот всё им надо знать.       – Я тоже хочу всё знать, – тут же заверила я без лишнего стеснения.       – Тогда вы поладите.       Комната, в которую меня завели, оказалась просто огромной. Настоящая игровая площадка. Чего тут только не было! И горки, и батуты, и железная дорога, и целая коллекция машинок разного размера! И мячи, и баскетбольные кольца, и даже зАмок! И это только то, до чего успел дотянуться глаз в первые секунды!       – Господин Дван, господин Кир, познакомьтесь с юной леди, – проговорил мужчина, указывая на меня.       – Привет! Тебя как зовут? – ко мне тут же подбежал мальчишка и приветливо улыбнулся. Его голубые глаза так и светились любопытством.       – Ванесса, – ответила я.       – Ты альфа или омега? – спросил второй мальчик, выглядывая из окна зАмка.       – Омега, – честно призналась я.       – Не повезло. А вот я альфа, – расплылся в улыбке превосходства он.       – Господин Дван, это невежливо, – с лёгким налётом укоризны, сказал мужчина.       – Вот именно! Не задирай нос! Я тоже омега! Но ещё я твой брат! И мне неприятно такое слышать! – мальчик с возмущением тряхнул своими золотистыми волосами.       – Прости, Кир, – тут же раскаялся Дван и выпрыгнул из зАмка.       Я с удивлением уставилась на мальчика. Он был совсем как Дени.       – Ты так похож на… – начала было я, но Дван меня быстро перебил.       – На дядю. Я знаю. Все думают, что он мой старший брат. А он мамин брат. Только младший, – его красные глаза бегло на меня посмотрели, а затем устремились к двери.       В комнату заглянул крупный бородатый альфа с максимально серьёзным выражением лица и подозвал к себе мужчину:       – Себастьян, пошли со мной.       – Пап, а мы? – с надеждой спросил Дван.       Альфа тут же поменялся в лице. Уголки его губ тронула улыбка.       – А вы играйте. Развлекайте нашу гостью.       – Хорошо, папа, – с ноткой разочарования ответил Дван.       – Обещаю, как только разгребу все дела, мы с вами повеселимся, – он подмигнул мальчишкам и быстро скрылся за дверью. За ним следом вышел и Себастьян.       – У меня папа тоже вечно в делах, – понимающе проговорила я.       – Потому что на альфах лежит вся ответственность за омег, – Дван вскинул подбородок, явно повторяя за кем-то из взрослых.       – Я вообще-то могу сам за себя нести ответственность, – вдруг насупился Кир.       – И я тоже, – согласилась с ним я.       – Вы просто ещё маленькие и не понимаете, – отмахнулся Дван. – Мне уже восемь! И скоро папа начнёт брать меня с собой на работу! А там одни альфы!       – И что? – не оценила хвастовство я.       – А то, что работа там серьёзная, сложная, не для хрупких омег!       – Не все омеги хрупкие, – не согласилась я. – Вот моя мама сегодня оказалась круче целых двух альф. А они знаете какие были здоровые! И страшные!       – Так это твоя мама! – воскликнул Кир. – Она спасла дядю Дени! Мы всё слышали.       – До сих пор не понимаю, как это возможно, – недовольно скривился Дван.       – Просто моя мама очень смелая! И умная! – горделиво выпятила грудь я. – Она что-то сделала, что один альфа перед ней аж на колени встал.       – Ого! Это как? – удивились мальчики.       – Не знаю, – честно призналась я. – Эти альфы вообще странные какие-то были. Вдруг при виде мамы застыли и глазищи свои вылупили…       – … Да, конечно, сейчас скину адрес. Приезжайте, – послышался за дверью голос отца мальчиков, проходящего мимо комнаты.       – Кто-то приедет? – Кир посмотрел на Двана.       – Скоро узнаем. Хотя у меня есть одно предположение, – ответил тот.       – Какое? – Кир от любопытства подался вперёд.       – Приедут мои папа и брат, – я была в этом полностью уверена. Папа за мамой и в огонь, и в воду. Что уж говорить про особняк.       – Я так и подумал, – кивнул Дван. – Мама ведь сказала, что наш папа позвонит твоему.       – И часто вы шпионите за взрослыми? – поинтересовалась я.       – Это весело, поэтому при любом удобном случае, – улыбнулся Кир. – Иногда мы играем в детективов, иногда в ниндзя, а иногда в шпионов. Хочешь, тоже попробовать?       Я колебалась. Шпионить тире подглядывать и подслушивать, а это, вроде как нехорошо, но с другой стороны… очень интересно и захватывающе.       – Хочу.       – Здорово! – одобрил моё решение Кир. – А сейчас хочешь порисовать? Там доска есть, – указал он в дальний угол.       – Давай! – обрадовалась я.       – Дван, ты с нами?       – Не, я лучше пойду мяч побросаю.       – Ну как хочешь, – пожимает плечами Кир, и мы бежим к доске.       – Что будешь рисовать? – спрашиваю я, выбирая фломастер.       – Ещё не знаю. Начинай ты.       Недолго думая, я рисую зайчика.       – Красиво, – хвалит меня Кир. – А давай теперь нарисуем ему домик. Пусть живёт в нём. А рядом огород с морковкой. Будет там её собирать.       – Давай, – согласилась я.       У нас получался не рисунок, а целый мультик!       – А потом к нему пришёл волк!       – Волк? Чтобы съесть зайчика? – испугалась я. – Не хочу так!       – Волки хорошие, ты чего? – удивился Кир. – Папа говорит, что они санитары леса! Будет жить вместе с зайчиком, чтоб тому скучно не было, и заботиться о нём.       – Я не знала такое про волков. Это правда? – недоверчиво уточнила я.       – Я папе доверяю. Да и вообще, волки – мои самые любимые животные! Они такие красивые! Говорят, что волки верные и мудрые! Так что зайчику нечего бояться, – Кир говорил это с такой уверенностью, что я невольно ему поверила.       И хотя я прекрасно знала, что волки – хищники, но решила, что именно наш волк зайчика будет любить и оберегать.       Не знаю, сколько времени прошло, пока мы рисовали, но похоже достаточно, чтобы папа с братом успели приехать.       Дверь вдруг отворяется, и я с радостными воплями бегу навстречу брату:       – Акей!       Он меня обнимает и произносит:       – Всем привет.       – Привет, ты альфа? – тут же спрашивает Дван, подходя ближе и держа в руках баскетбольный мяч.       – Альфа, – брат утвердительно кивает, внимательно разглядывая потенциального друга.       – Отлично, – расплылся в радостной улыбке Дван, – пошли тогда побросаем мяч в кольцо!       – Пошли! – сразу же соглашается Акей с азартным огоньком в синих глазах. – Кто больше забьёт со штрафной – тот победил!       – Хорошо! Мне нравится.       В детстве, чтобы завести друга, достаточно и пары минут. Но нам с Акеем повезло гораздо больше, в тот день мы приобрели не просто друзей, а ЛУЧШИХ друзей.              

***

             Я открываю глаза. И с чего вдруг мне приснились события десятилетней давности? Я ведь давно про это не вспоминала. Хотя теперь, несомненно, я вижу ту ситуацию немного под другим углом. Теперь я знаю, что сделала мама. Она применила в какой-то степени запрещённый и вместе с тем опасный приём для омег ‒ подчинение. Когда ты осознанно сгущаешь свой феромон, чтоб заставить противоположный вторичный пол тебя хотеть.       Если подчинение применяет альфа ‒ то, в большинстве случаев, он тот ещё козёл. Пользуется властью над омегой. Укладывает на лопатки, наплевав на чувства и желания человека. А вот омеге сгущать свой феромон очень опасно, потому что сведённые с ума феромоном альфы и растерзать могут. И получается, что по сути подчинение приводит к одному ‒ сексу, только не всегда изначально обоюдному.       Но какая же у меня крутая мама! Она смогла применить подчинение так, что сама осталась нетронутой, обдурила двух альф, и ещё другого омегу спасла!       Альфы ‒ короли этого мира?       Что ж, тогда омеги ‒ серые кардиналы.       И это значит, что омеги гораздо круче альф!       Но это не всё, что я вынесла с той ситуации в детстве. Теперь я знаю, каких альф я ненавижу до глубины души, до рвотного позыва, до желания сжечь их заживо…       Я ненавижу НАСИЛЬНИКОВ!