Сон

Темнота. Вокруг тишина и нет никого. Лишь двое. Один стоит на краю обрыва и смотрит вдаль. Красота, но жутко. Почти ничего не видно. Лишь редкие звезды на небе, и всё словно размыто, один только силуэт возлюбленного виднелся чётко. На его губах улыбка. Такая мягкая, нежная, родная. Глядя на неё, забываешь обо всем плохом, что бы не случилось. А атмосфера такая спокойная, несмотря на весь свой мрак. Волосы развеваются на ветру и советник со смущенно улыбкой опускает взгляд. Бай Усянь идёт к нему, берет за руки, тянет ближе к себе и целует в лоб. —красиво? Тебе нравится? —очень нравится... Отсюда так хорошо видно звезды, — тихо отвечает советник. Ветер дует в другую сторону и слабо скидывает непослушные прядки на его лицо. —они прекрасны... — шепчет Цзюнь-У, тихо усмехаясь от такого вида, и мягко убирает волосы с лица того, заправляя их за ушко. — но не прекраснее тебя. Мэй Няньцин смущенно смеётся, утыкается в плечо возлюбленного и также от того же смущения замолкает. Бай Усянь с нежностью прижимает того к себе, целует в висок и мягко качается с ним в стороны. —а-Цин... — шепчет тот, прикрывая глаза. Лишь лёгкий ветерок заставляет трепетать его ресницы. Он вгьядывается в даль, ещё немного щурится, то-ли пытаясь разглядеть получше, то-ли просто играясь с возможностями своего зрения. — смотри какая яркая звезда. Расскажешь о ней? Но в ответ тишина. Цзюнь-У переспросил. Но все также. —та-ак, — тянет бывший принц, посмеиваясь. — ну что за игры? Мне же правда интересно. Он касается пальцами подбородка возлюбленного и поднимает его голову, но вскоре в ужасе замирает. Перед ним, вместо милого улыбчивого вассала, сейчас бледный и измученный человек, которого едва можно узнать. Кожа светлая, зелёная, как и губы, только струйка крови придаёт им краски. Тут до Цзюнь-У начинает доходить, что Мэй Няньцин не просто расслабился в объятиях, не просто замолчал от смущения, желая поиграться с ним: он без сознания и дыхания. Бай Усянь судорожно поднимает родное тело на руки и трясёт, но ничего не происходит. Всё в крови. Абсолютно все. От фиолетовых одеяний не осталось и следа. И сам он тоже с ног до головы в красной жиже. —Няньцин... — судорожно произносит тот, тихо всхлипывая. А вокруг тишина. Все словно помутнилось и теперь кроме них не было даже ветра. —Няньцин! Цзюнь-У резко поднимается с кровати, хватается за голову, из глаз текут солёные слезы и крупными каплями падают на постель. Неужели это был сон? Такой реалистичный. Сонный, растрепанный советник медленно поднимается и садится рядом, обнимает и целует в щеку супруга. —а-сянь... Что случилось? Ты чего кричишь? — ласково, тихо, осторожно спрашивает он. Цзюнь-У поворачивается к возлюбленному. Перед ним все тот же живой советник. Растрепанный, еле держащий глаза открытыми, ночные одеяния соскользнули вниз, оголяя аккуратное светлое плечо, с еле видными следами их близости, а волосы торчат в разные стороны. Несмотря на сонливость, Мэй Няньцин очень обеспокоенно смотрел на принца, поглаживая его по плечу. —ничего, — выдыхает Бай Усянь и потирает переносицу двумя пальцами. — мне... Приснилось, как ты умер. Но на душе не спокойно. Ещё с самого детства Цзюнь-У видел сны редко, а если и видел, то они обязательно сбывались, и ничего не могло помешать этому событию. Конечно, были и моменты, когда это обычный сон обычного ребёнка. Местами глупый и мечтательный, а иногда страшный, точно кошмар. Порой, юный принц не мог их отличить, от чего происходили глупые и забавные ситуации. До этого ничего серьезного, кроме извержения вулкана две тысячи лет назад, ему не снилось. Мэй Няньцин слабо улыбается, мажет губами по щеке возлюбленного, поднимаясь к виску, где оставляет поцелуй. —свет мой, ну это же всего лишь сон. Видишь, я же живой, перед тобой. —а вдруг он вещий? — хриплым, еле слышны голосом, спрашивает Цзюнь-У. Он словно даже не надеется, что это простой сон, словно уверен, что вещий, и слыша этот тон, вассал все также натягивает улыбку, прижимает мужа к себе и гладит. —не вещий, ну что ты. Кто меня убьёт? Я же под твоей защитой. А мой принц всех победит... Ото всех мебя защитит. —да... — тихо согласился император, начиная потихоньку успокаиваться. —ну вот. Что мне тогда грозит? —ничего... Прошло пару недель. Цзюнь-У с Мэй Няньцином сидели на траве, разглядывали небеса. Голова вассала удобно устроилась на крепком плече. —и все же, тут очень красиво, — тихо вздохнул Бай Усянь, натягивая улыбку, а после поворачивая голову к возлюбленному. Принц целует супруга в лоб, гладит по голове и вдыхает свежий воздух. Пахнет цветами, немного сыростью, поют птицы, а солнце такое яркое, что слезятся глаза. Хотя, может и не от него по щекам императора стекают солёные капли. —ты же говорил, что это просто сон...