Церковный садик

      «Но что, если вы ошибаетесь? Господин де Монсоро мне не муж.»       Этими словами я решила закончить наш разговор. Они не изменят ровным счётом ничего, однако я очень хотела, чтобы он знал, знал о том, что искра любви, возникшая в его сердце в первый день нашей встречи, живёт и в моём сердце. Потому мне было больно смотреть на его потухшие глаза, на запекшиеся от лихорадки губы – и понимать, что тоска по мне – прямая причина его недуга. Если была возможность исцелить его, то я надеялась, что этим смогу вернуть его к жизни... к жизни того счастливого доблестного дворянина с живыми глазами, которого я встретила, когда отбилась от Монсоро. Как я мечтала, чтобы он снова держал меня в своих объятиях, чтобы он смотрел на меня с такой нежность, как было тогда. Я даже не понимала, к чему приведут мои слова.       Услышав меня, увидев, что я покидаю его, он подбежал ко мне и взял за руку, увлекая за собой подальше от калитки, которая была как будто бы дверью в другой мир, в действительность, в ад.       - Сударыня, я прошу вас, - говорил он с явным волнением. - Прошу позвольте..       Последние слова были сказаны полушёпотом. Желая сказать мне и в то же время не подвергнуть меня опасности, он говорил тихо, и этот страстный шёпот теперь становился нашей общей тайной, будто теперь этот церковный сад - отдельный мир, где есть только два человека: я и он.       Взглянув на него ещё раз, я почувствовала, как сердце моё разрывается от боли, любви и теплоты. Желая спасти, я сделала хуже – вместе с искрой в глазах я подарила ему надежду. Как же я была наивна. Я понимала, что так больше быть не может..       Ведь я подарила надежду ещё и себе. Увидев в его глазах свет любви, я возжелала на миг прильнуть к нему, забыть о Монсоро, Париже, Меридоре и даже об отце, лишь бы быть с ним, стать ближе, быть может, даже сбежать, сбежать туда, где нас никто никогда не найдёт: в Англию, в Испанию, в Персию или ещё куда-то. Не так важно, куда бежать, когда ты в отчаянии от любви. И всё же мой рассудок, помутившийся от любви, ещё кричал мне об опасности, он ещё управлял мной.       - Граф, отпустите меня! – просила я его, но тоже шёпотом, не желая покидать границы общей тайны, не желая на самом деле терять жар его рук.       - Диана, я люблю вас!       Это признание, которое со стороны могло бы быть вполне предсказуемым, испугало меня и в то же время пробудило ещё больше чувств. Сердце пропустило удар. Теперь я точно знала, что он любит меня, что сделанное им – это поступки во имя любви, а не авантюризм, жажда приключений или же простое участие. И, осознавая, что мои чувства взаимны, я стала желать касаться его ещё больше. Но всё же мои рассудок, воспитание и мораль, которым меня научил отец, заставили отступить. Пусть я и графиня де Монсоро, внутри меня всё ещё живёт Диана де Меридор!       - Вы сошли с ума, – всё ещё шёпотом я пыталась предупредить его об опасности, помешать ему рисковать собой.       Я переживала, что нас могут заметить. Я могла поверить, что этот храбрый дворянин защитит мою честь в любом случае, но пока его мучает лихорадка и её последствия, я не могла так рисковать тем, кого так сильно полюбила.       - Диана, я люблю вас, - продолжал говорить он столь страстно, что мне становилось всё сложнее сопротивляться, - я не могу без вас жить.       - Граф, отпустите!       - Нет, я вас не отпущу, Диана, я люблю вас. Скажите лишь одно: я могу надеяться?       Слыша волнение в его голосе, ощущая жар его рук, понимая всё душевное страдание, на которое обрекаю его, я падала в омут этой невозможной любви. Да, это невозможно, это просто невозможно. Ведь даже если Монсоро – мне не муж, я связала себя узами брака с ним. Но разве законно это было? Брак был заключён обманом, да и он не выполнил всех обещаний, которые были даны. Я просила увидеться с отцом? Смог ли граф де Монсоро исполнить это, хоть и обещал? Нет, единственный, кто помог мне в заточении – Бюсси, мой милый Луи, которого теперь я полюбила, которому я благодарна, но в то же время именно его я заставила страдать.       Все эти мысли промелькали в моей голове, и в итоге они сделали меня решительной, почти безумной. Взглянув на графа ещё раз, я перестала вырываться, прильнула к нему и на мгновение коснулась губами его губ. Этот поцелуй, который должен был быть кратким ответом, стал страстным признанием, ведь Луи крепко обнял меня, не желая расставаться. Он целовал меня, шептал о своей любви и своём счастье, о желании жить ради меня и умереть ради меня. Я чувствовала жар его дыхание, теплоту губ, нежность взгляда. Я улыбалась ему, когда он мне говорил о своих чувствах, ведь я тогда была по-настоящему счастлива.       Его глаза выдавали радость и любовь, ту сильную светлую любовь, появившуюся в его душе искрой и вспыхнувшую до пожара. Ему было мало одного поцелуя, он целовал меня снова и снова. Он долго не прекращал меня обнимать, а я не решалась отступить от него, ведь внутри моего сердца было то же желание быть вместе. Но когда он всё же отпустил меня, у меня появилась возможность бежать.       В этот момент рассудок вернулся в моё сознание. Я поняла, насколько рисковую надежду дала и насколько рискованную ситуацию создала. Взглянув ещё раз на него, не зная, последняя это встреча или нет, я коснулась горячей руки, легко отстранилась и побежала из садика к Гертруде, оставив его одного.       «С ним рядом Реми, я могу на него положиться.» - успокаивалась я, оставляя столь горячо любимого человека одного в том садике.       Гертруда смотрела на моё лицо, красное от смущения, и не могла сдержать улыбку.       - Сударыня, неужто вы там не только говорили? – шепнув, хихикнула девушка.       - Гертруда, как ты смеешь?! – возмутилась я, пряча лицо под вуаль..       И в то же время я краснела ещё больше, выдавая правдивость догадки Гертруды.       - Раз вы ничего не скажете, то спрошу-ка я потом у Реми, – продолжая улыбаться, сообщила девушка.       - Боюсь, ничего у тебя не выйдет. Мы уезжаем в Анжу сегодня же, – последние слова я повторила по слогам, обращая на них особое внимание.       - Ну и что?       - Мы не увидимся больше. Ни с Реми, ни с графом де Бюсси..       Последние слова были сказаны с дрожью в голосе. Я буду скучать, Луи. И наши поцелуи, быть может, последние, я буду хранить в сердце. Береги себя!