Завтра принадлежит нам?

Как и следовало ожидать, Стэн побежал к Венди. А Дэмиан остался один — один на один со своими мыслями. Он мог бы напиться, заглушить виною тяжесть на сердце, но… у него попросту не было сил даже на это. Он сидел неподвижно, словно заколдованный, не сводя взгляда с фотографии Филиппа, на которой тот смеялся так легко, как будто мир был добр. Перед тем как исчезнуть за дверью, Стэн бросил через плечо: — Сделай хоть что-нибудь, если хочешь вернуть его. Может, он и прав. Может, ещё не всё потеряно. Может, он всё-таки может это исправить. Долгое время в комнате царила тишина, которую не нарушало ничто, кроме тяжёлого дыхания. Наконец, Дэмиан сжал кулаки, встал, накинул на себя толстовку и вышел из дома. Будь был долгим и мрачным но Дэмиана это только забавляла И вот Дэмиан стоял перед его домом. Он осмелился По пути он снова повторял себе: > «Я — сын Сатаны. Мне не нужны чувства. Любовь — это слабость. Всё, что я испытываю, — ложь...» Он почти убедил себя. Почти. Но стоя у двери, не мог не вспомнить те редкие мгновения, когда Филипп смеялся от души. Когда касался его пальцев — легко, как будто это было самым естественным на свете. Когда смотрел, не отводя глаз, будто и вправду видел в нём нечто большее, чем «просто зло». Дэмиан стиснул кулаки и нажал звонок. Дверь открыл сам Филипп. Он выглядел усталым. Потухшим. Глаза — как пустые стеклянные шарики. — Что ты здесь делаешь?.. — прошептал он. Дэмиан сглотнул. Его горло пересохло. На языке вертелись сотни слов. Извинений. Объяснений. Но вырвалось совсем другое: — Ты правда такой слабый, что не можешь даже нормально попрощаться? Филипп замер. Его лицо сначала исказилось от удивления, потом от боли. — Зачем ты пришёл? Чтобы снова унизить меня? — его голос дрожал. — Или чтобы убедиться, что мне плохо? Дэмиан отвёл глаза. Он не знал, как быть мягким. Не умел. Не умел признавать вину, просить прощения. Он хотел сказать: «Мне было плохо без тебя». Хотел сказать: «Я всё испортил». Хотел сказать: «Я скучаю». Но вместо этого выдохнул: — Просто... хотел убедиться, что ты жив. Что не зарезал себя с горя, как в своих слюнявых дневниках. Это была защита. Злая, уродливая, привычная. Филипп ничего не ответил. Он закрыл дверь. Медленно. Без крика. Без сцены. Без слёз. А Дэмиан остался стоять в темноте, глядя в пустоту, в которой давно уже не было света. И всё, что он мог прошептать себе — беззвучно, почти молитвенно: > «Прости...» Дэмиана развернулся он решил что все кончено .Ему было больно но что тут поделать Дэмиан решил вернуться к себе..в ад Дэмиан с облегчением зашёл в свой привычный ад, мир, где не было ни жалости, ни боли, только безразличие и пустота. Он снял с себя толстовку, бросив её на кровать, и упал.Все было, как раньше: стены, из которых текли реки огня, звуки страха, доносившиеся из глубин… И, казалось, это успокаивало его, возвращало в старое, знакомое состояние. Здесь, в аду, ему не нужно было никого оправдывать, ему не нужно было скрывать свою жестокость или беспокойство. Он был самим собой — настоящим, беспощадным Сатаной. Стены не осуждали его, они не требовали изменений. Он взглянул в потолок, в котором играли огненные отблески. «Как же это было просто», — подумал Дэмиан, — «не заботиться о том, что происходит с другими». На его лице появился холодный, но уверенный смех. В этом мире он был свободен. Дэмиан снова стал тем, кем он был рожден быть: властным, жестоким и не прощающим. Дни тянулись однообразно, и вот, вечером, когда тишина уже почти заполнила комнату, его взгляд упал на экран телефона. Он лениво протер глаза, но сообщение было уже на экране — короткое, незнакомый номер. "Чувак...давай напьемся". Дэмиан не нуждался в дополнительной расшифровке. Он знал, кто это. Стен. И знал, что это означает. Значит, снова что-то случилось с Венди. Снова она его бросила Он поднялся с кровати ,быстро оделся, пальцы уже привычно нащупывали клавиши телефона. Он написал коротко, как всегда: "Жди". И вот, стоя на пороге дома Стена.Они с того раза и не общались больше..и было странно если они поддерживали общение он постучал в дверь. Дверь открылась с тихим скрипом,Стен стоял на пороге, небрежно одетый, с невыразимым выражением лица, но в глазах уже давно не было той уверенности. — Заходи, — сдавленно сказал он, отступая в сторону. Дэмиан, не произнеся ни слова, шагнул внутрь. Запах сигарет и алкоголя обжигал ноздри. — Что опять случилось? — Дэмиан не стал ходить вокруг да около, он знал: так или иначе, они всегда возвращаются к одному и тому же. Стен молчал, и его молчание говорило больше, чем любые слова. Он медленно подошёл к столу, где стояла открытая бутылка водки, рядом с ней — стакан, почти до краёв наполненный. Пальцы Стена нервно покрутили сигарету. — Венди… — наконец сказал он, его голос был почти шёпотом. — Она... снова ушла. И... и я не знаю, что делать. — А с Кайлом? — спросил Дэмиан, пытаясь придать своему голосу хоть каплю беспокойства, хотя на самом деле он уже давно не ждал, что что-то изменится. Стен встал, посмотрел на него и пожал плечами. — Мы с ним давно не разговаривал с того момента.. В комнате повисло тяжелое молчание, которое, казалось, было настолько густым, что его можно было бы разрезать ножом. Дэмиан понимал: слова тут не помогут. Но они и не были нужны. Вместо слов он просто присел рядом, наклонился к бутылке и налил себе немного водки. — Так ты решил снова запить, да? — Дэмиан слегка усмехнулся, но в его смехе не было веселья. Стен сдержал свою улыбку, хотя она и была едва заметна. — Иногда это помогает забыться. Дэмиан выпил, чувствуя, как алкоголь огненно скользит по горлу. В этот момент всё вокруг стало слегка размытым, как в плохом фильме. Но Дэмиан знал, что это не поможет. Он знал, что Стен так и будет возвращаться к этой боли снова и снова. И, возможно, он тоже...он Стен начал рыться в ящике и достал из него ,маленкую аккуратно сложаную бумажку и протянул ее Дэмиану - ты забыл это в тот раз Дэмиан взял ее и развернул это была та самая фотография..Филиппа Филипп был на фото такой счастливый Это было как нож в сердце..опять эти воспоминания ,опять боль и опять тоскливое чуство по нему Бутылка опустела быстрее, чем ожидалось. Сначала они просто пили молча — каждый в своей боли, не нарушая внутреннего хаоса другого. Но алкоголь, как всегда, расправил плечи и стер границы. Слова стали легче, смех — громче, хотя в нём всё ещё оставалась горечь. Стен рассказывал о Венди, перескакивая с одной истории на другую. — Она говорила, что я стал другим, — пробормотал он, уже почти не контролируя речь. — Но, чёрт, Дэмиан, а кто из нас остался прежним? Мы же больше не дети. Дэмиан хмыкнул, откинувшись на спинку дивана. — А мой... Филипп… — он запнулся, выпив ещё немного, — я сам виноват - устало улыбнулся Они оба засмеялись, хрипло и устало. Было в этом что-то освобождающее, словно признание собственной никчёмности облегчало дыхание. — Мы как пара идиотов, — выдохнул Стен. — Сидим, пьём, жалуемся на любовь. Как будто это нас удивляет. Как будто не знали, что влюбляться — это всегда больно. — Ага, — кивнул Дэмиан, не размыкая губ. — Но всё равно лезем туда, как мотыльки на свет. Каждый раз. Потом была пауза. В комнате снова стало тихо. Где-то за окном проехала машина, и её свет скользнул по потолку, будто напоминание, что мир там, снаружи, ещё крутится. А у них — остановился. Стен уже почти клевал носом, голова покачивалась, в руках сжимался пустой стакан. Дэмиан сидел с полузакрытыми глазами, но внутри всё ещё пульсировало: воспоминания, сожаления, образ Филиппа, не дающий покоя. Но они уже не говорили больше. Алкоголь добрался до самого сердца. И в этой ночной тишине два потерянных мальчика наконец позволили себе не чувствовать. Хотя бы до утра. В комнате было тихо, только дыхание Стена, сбивчивое, с примесью храпа, напоминало о его присутствии. Он завалился набок на диван, в обнимку с подушкой, словно пытался спрятаться от всего мира. Дэмиан сидел на полу, прислонившись к холодной стене. Пальцы нервно перебирали пустой стакан, сердце стучало глухо, будто из глубины колодца. В голове пульсировал голос, не голос даже — имя. Одно-единственное имя. Филипп. Он достал телефон. Экран осветил уставшее лицо, отражённое в чёрной поверхности. Было уже далеко за полночь. Он открыл диалог. Последнее сообщение от Филиппа — короткое «спокойной ночи» — было отправлено несколько месяцев назад. С того дня —тишина. Как будто их никогда не было. Дэмиан долго смотрел на экран, пока не начал печатать. Пальцы дрожали ,но он писал и писал и вот ему осталось только отправить но он все стер ,и так раз за разом ,он писла и стирал..он хотел сказать так много..что ему жалко, что он его любить, скучает и жить без него не может!но написла > "встречаемся завтра в парке в 13:00" Он отправил это сообщение и сразу откинул телофон и выпел последний глоток оставшего алкоголя После отправки сообщения Дэмиан долго сидел в тишине, будто надеясь, что телефон вот-вот завибрирует, что экран засветится, что имя Филипп снова появится в его жизни — хотя бы на одну строчку. Но ничего не происходило. Он медленно положил голову на край дивана, рядом со Стеном, который уже спал, свернувшись в неуклюжий комок. Комната пахла перегаром, сигаретным пеплом и чем-то странно знакомым — одиночеством, впитавшимся в стены. Алкоголь медленно брал верх. Тело стало тяжелым, голова туманной. Глаза насали закрыватся и Дэмиан провалился в сон. --- Проснулся от головной боли.... голова раскалывалась, горло пересохло, рот будто выстелен ватой. Он с трудом открыл глаза, пошарил рукой по полу в поисках телефона и, когда наконец нащупал его, щёлкнул по кнопке. > 13'54 Он резко сел. Тело протестовало, но внутри — пустота, глухая и липкая. Он проспал почти весь день. Стен спал рядом, уткнувшись лицом в подлокотник, с торчащей изо рта мятой сигаретой. Первой мыслью было: Филипп ещё там? Он даже не стал умываться. Не стал пить воду, хотя губы были потрескавшимися от жажды, а язык прилипал к небу. Он просто вскочил с пола, почти спотыкаясь о ноги Стена, и вылетел из комнаты, не оглянувшись. На улице его ударило яркое солнце, резкое и слишком живое для того, кто всю ночь пил, плакал и писал несбыточные сообщения. Он щурился, но бежал. Кроссовки глухо стучали по тротуару, ветер бил в лицо, и каждый шаг отдавался болью в висках — но это не имело значения. В голове крутилась одна мысль: А вдруг? Вдруг он еще там?ждет.. хотя надежд на это мало Вот он в парке. Он свернул за угол, промчался мимо детской площадки, мимо старика с газетой, мимо фонаря, на который они однажды пытались залезть просто ради смеха. Сердце колотилось где-то в горле, как будто хотело вырваться наружу первым. Он замедлил шаг, войдя в ту самую аллею, где деревья стояли, как живые воспоминания. Пахло весной и свежей листвой, и этот запах был невыносимо знаком. Он оглядывался. Скамейки. Песочница. Пруд, в котором Филипп когда-то утопил свой сломанный плеер. Никого. Пусто. Он подошёл к той самой скамье, где они сидели, когда впервые сказали друг другу "не уходи". Дэмиан сел, опустив руки на колени, и посмотрел в никуда. Филиппа здесь не было.Опять он все проебал И вдруг — движение. Где-то вдалеке, у поворота, мелькнула знакомая фигура. Быстрая, неуловимая, как тень прошлого. Дэмиан замер. Сердце замерло вместе с ним. Потом с силой ударило в грудь. Филипп. Он узнал бы этот силуэт среди тысячи. Лёгкая сутулость, шаг — быстрый, будто человек всё ещё пытается убежать от чего-то,мветлые, почти белые волосы, неуклюжий берет котрый он до сих пор носит но не так часто только на особые встречь...приятно думать что это встречу он ждал .Бледное лицо, невысокий рост, выглядит немного чопорно по сравнению с другими. Всё до боли знакомое. Филипп шёл вдоль забора, рядом с которым они когда-то вместе рисовали мелками на асфальте. Он не обернулся. Шёл быстро, будто знал, что если замедлится — передумает. Или кого-то встретит. Дэмиан вскочил со скамейки, почти не чувствуя под собой ног. — Филипп! — вырвалось из него слишком резко, слишком громко. Фигура замерла. На секунду. Потом медленно обернулась. Их глаза встретились. Расстояние между ними было небольшим, но в этот миг оно казалось бесконечным. Филипп смотрел на него как на призрак. Не с испугом — с осторожной, глухой печалью. Будто не верил, что Дэмиан настоящий. Дэмиан сделал шаг вперёд. — Я… — он запнулся, дыхание сбилось. — Я опоздал.. Филипп не отвечал. Только стоял, слегка сжав губы, будто внутри него бушевал ураган, который он боялся выпустить наружу. — Я ждал, — сказал Филлип тише. — Даже когда знал, что, может, уже не имеет смысла. Всё равно ждал. Молчание.