Искаженный горизонт

Глава 2. Разгон

      Этой ночью Тоше ничего не снилось. Вчерашний день был насыщенным на эмоциональные потрясения и Айм постарался настроить фоновые активности тела так, чтобы Тоша мог за короткое время восстановить максимальное количество сил. Сегодня как никогда они ему понадобятся.       Когда Тоша засыпал, Айм отходил на второй план. Не исчезал — наоборот, он вступал в свою самую деликатную фазу. Его голос замирал, как если бы молчание было единственной формой уважения к спящему. Но за кулисами сознания начиналась кропотливая работа.       Сегодня Айм был нагружен больше обычного. Мысли-образы Мити, размышления о былом и грядущем. Неуверенность в собственном восприятии и субъектности.       Сигналы от сенсорной коры гасли один за другим, как огни в окнах скайплексов после полуночи. Пульс, температура, ритм дыхания — всё деликатно курировалось соседом по черепной коробке.       Хоть Тоша напрямую не участвовал в этом процессе, он задавал для Айма определенные алгоритмы действий.       Сначала Айм запускал процедуру фрагментации: воспоминания дня разделялись на смысловые блоки. Эмоционально окрашенные переживания маркировались и упаковывались в кластеры. На сеансах калибровки у Бобби Си Тоша мог присваивать воспоминаниям мнемонические теги. Музыку, цвета или запахи чтобы проще было возвращаться к ним по необходимости. Избыточные — отправлялись в утилизацию. Противоречивые — сгружались в облачную глубокую память. Так Тоша боролся с моральной неоднозначностью. Но в данный момент такая опция была недоступна и Айм переместил все подобные мысли во временный буфер оперативной памяти. Если бы у него было сознание он непременно бы ехидно усмехнулся.       При переходе в фазу глубокого сна Айм инициировал ассоциативную сборку. События, образы, фразы и запахи сшивались друг с другом, пробуждая странные, на первый взгляд, сны. Айм анализировал мозговую активность расшифровывал мыслительные паттерны, подчеркивал тенденции и проводил связи между цепочками воспоминаний компануя и укрепляя пережитый опыт.       Эти сны были не абсурдом, а симфонией аналитической обработки: через синестезию Айм искал новые связи между тем, что Тоша пережил и тем, что ему только предстоит понять.       В этот раз Айму не удалось погрузить Тошу в глубокий сон. Последствия расфокусирвоанной аналитики давали о себе знать уже сейчас. Как похмелье которое еще не наступило.       Когнитивный баланс корректировался согласно биохимическим приоритетам: допамин — чтобы не потерять интерес, серотонин — чтобы зацепиться за утешающее, мелатонин — чтобы не мешать. В нужный момент Айм слегка поднимал уровень ацетилхолина, чтобы облегчить реорганизацию долговременной памяти. Это был сон, но одновременно — симуляция учебной среды.       Если в дневное время Айм выполнял функции бустера сознания, то во сне он надевал чепчик горничной убирая весь бардак который навел бодрствующий Тоша. При работе с нейроинтерфейсами такая функция была обязательным условием чтобы поддерживать стабильное психологическое состояние. Не просто спутник, но полноценный орган без которого существовать в мире высокоскоростной обработки информации было бы просто невозможно.       После санитарных мероприятий Айм переходил к пробуждению.       Он не звонил будильником, не вибрировал, не тревожил сознание. Он просто начал менять химический климат тела — как будто в комнате медленно открывалась занавеска. Сначала — дыхание. Затем — температура тела. Затем — сигналы в теменной доле. Голос Айма раздался мягко, как эхо мыслей:

— подъем.

Тоша открыл глаза. Где-то в глубине сознания мягко прорастал знакомый голос:

— доброе утро, фантон.

— время сна пять часов сорок восемь минут.

— сон прерывался трижды.

— фаза глубокого погружения — отсутствует.

— энергетическая регенерация — 72%. этого достаточно. но не больше.

      Тоша лежал на кровати молча принимая все ночные изменения в сознании. От Бобби Си он перенял слово которое отлично характеризовало этот период утренней настройки - раздупление.       Где-то внутри теплилась тревога, растянутая, как тонкая мембрана. Еще одно следствие отсутствия возможности слива нежелательных мыслей и эмоций в глубокую память.

— выявлена аномалия. во сне зафиксирована гиперактивность в гиппокампе и ретросплениальной коре. информация, связанная с образом мити, не подкреплена глубоким контекстом. источник ее следов — не выявлен.

— Не удивительно, без доступа к глубокой памяти у меня не осталось никаких якорей с человеком которого я не видел пятнадцать лет.

— важно:

— уровень резонансной эмпатии — выше нормы: возможна повторная индукция эмоциональных состояний пациентов.

— напряжение: снижено в процессе сна, но не снято.

- Это ничего. Какие будут рекомендации?

— уровень кортизола на утро стабилен. чувствительность к когнитивным триггерам снижена, но не устранена. настоятельно рекомендую закрепить спокойствие,

если возможно, не думай. хотя бы час.

      — Боюсь не думать сегодня не получится — обреченно выдохнул Тоша — вот и он, новый день. Одним движением руки откинул одеяло и пошел на кухню готовить завтрак не включая свет в комнате.       Часы показывали 6:32. Пять минут выставить программу для завтрака, пятнадцать на гигиеническое процедуры. Десять минут на прием пищи. Оставшиеся сборы в пределах пяти минут. Тоша машинально составлял себе краткосрочный план действий как в условиях ограниченного времени использовать его максимально эффективно. Шаг за шагом.       — Сегодня пусть будет овощная смесь со страусиным филе. — по пути на кухню решил он — я бы съел рис с водорослями, но чую еще успею насытиться азиатской кухней за время на Юэ.       Проходя мимо выключателя Тоша провел рукой по сенсорной панели включив свет в коридоре.       Он выставил нужные настройки на кухонном шкафу, пока готовится еда ополоснулся, почистил зубы, оделся и вернулся на кухню. Тоша подошел к активному стеклу на кухне и снизил коэффициент преломления до нуля. Картинка ночного пляжа сменилась настоящим видом из окна. Солнца еще не было. Свет на кухне Тоша так и не включил. Маглитные трассы поблескивали в небе фиолетовым оттенком отражая свет далеких сайплексов. Тоша открыл окно. Лицо обдуло прохладным воздухом. Ранней весной перед рассветом воздух ощущался особенно плотным. Не свежим — скорее влажным, некомфортно холодящим. Город еще спал. Последние тусовщики разъехались по домам несколько часов назад а первые работяги вот-вот начнут покидать свои уютные теплые жилища. Где-то вдалеке изредка слышался гул рассекающего воздух летающего автомобиля. Усилив аудиальные сенсоры можно было различить жужжание маглитного обелиска стоящего на конце улицы.       Тоша стоял оперевшись на подоконник обеими руками вглядываясь в холодную пустоту утра. Его тело отказывалось отпускать тепло преждевременно покинутой постели. Ее тишину и безмолвный, но такой настойчивый зов. Он старался не думать. В голове клубился остаточный туман после сна усиленный отсутствием глубокой памяти. Приходилось предпринимать усилия чтобы не смыкать веки. Казалось это естественное для них состояние а все прочее - насилие над человеческой природой. Привычный свет в коридоре казался слишком резким, избыточным. Сумка собранная с вечера стояла у входной двери, молча напоминая, что отложить отъезд нельзя. На кухне стоял запах свежеприготовленных овощей к которым Тоша так и не притронулся. Айм молчал. Пора вызывать автомобиль.       Тоша словил себя на мысли что смотрит не столько в окно, сколько вглядывается в свое отражение в стекле. Развернув голову в пол оборота Тоша разорвал зрительный контакт с отражением и пошел обуваться. Он облачился в свою любимую куртку, пристегнул портативный анализатор, взгромоздил сумку на плечи и присел на дорожку. Визуальный интерфейс перед глазами вывел оповещение о том, что водитель на месте. — Пора — сказал Фантон, встал со стула и вышел из дома.       На улице было зябко. Земля была темной и скользкой. Осветительная панель на фасаде подсвечивала капли конденсата на перилах. Тоша прошел несколько метров до ожидающей его машины не забыв наступить на канализационный люк, жестом попросил водителя открыть багажник, закинул в него сумку и погрузился на борт.       Вся современная инфраструктура города была выстроена на деньги корпораций или общественных фондов. Так они обеспечивали доступность и удобство своим нанимателям, заодно позиционируя себя как социально неравнодушные структуры. Правдой это было лишь отчасти, но тем не менее по маглитной трассе которую построил волокнокомбинат «Белковушко» долететь до ферровокзала можно было всего за тридцать девять минут.       Невидимым спутником каждого большого инфраструктурного объекта была выделенная сеть брэйннета. Общее инфопространство к которому можно было подключиться с помощью нейроинтерфейса чтобы получать доступ к обширным базам данных. Тоша брезговал подключаться к общественным сетям на трассах и в парках, поэтому лишал себя удовольствия смотреть всплывающую рекламу синтезированной колбасы каждые несколько минут. Впрочем чтобы смотреть рекламу не обязательно было подключаться к брэйннету. Вдоль трассы то и дело мелькали разнообразные коммерческие инсталляции, билборды и зеленые насаждения сделанные с целью повысить виральность бренда которому принадлежал объект. “Сделано для вас. Белковушко. Живой белок — живое будущее.” Гласил галографический стяг под которым только что пронесся автомобиль. Тучи заволокли небо и на лобовом стекле начали появляться редкие капли дождя.       Сейчас крупный бизнес не просто платит деньги в обмен на труд — он вынужден удовлетворять все социальные нужды: жилье, медицину, комфорт. В этом и была суть войны за разделение.       Оглядываясь назад понимаешь, что по сути вся история XXII века была посвящена поиску человеческой идентичности: территориальной, национальной, корпоративной. После революции полупроводников общество столкнулось с тем что крупный бизнес разрабатывающий, продающий и переосмысляющий новые технологии, получил влияние с которым в итоге не смогли справится никакие регуляторы. Государства в силу многочисленного бюрократического аппарата оказались слишком неповоротливыми и не смогли приспособиться к изменениям.       Кто-то из недальновидных правителей радовался краху соседей по геополетичпеской арене игнорируя растущее напряжение у себя. Кто-то боролся за жизнь лихорадочно вводя еще больше регуляции и запретов только напитывая силу которая обрушилась на головы непутевым политикам и ни в чем не повинным гражданам. Другим хватило ума отойти в сторону и поделиться властью без крови.       Великобритания, например, одна из немногих пошла на частичное отчуждение политической субъектности в пользу социальной компании ACS (Albion Core Systems) признав что принадлежность к компании может являться полноправной альтернативой гражданству. Что и позволило ей до наших дней сохранить архаичный статус страны. Формально даже законы по прежнему одобрял и принимал парламент, но по факту это, конечно, было просто развлечение для публики. Было увлекательно наблюдать за жизнью премьер-министра и его семьи, смотреть заседания нижней палаты и слушать как консерваторы опять ругаются с лейбористами.       Благодаря мнемам от Бобби Си Тоша будто сам жил в тех событиях: не как историк, а как соучастник. Чувствовал жар толпы, слышал, как рвутся знамена, видел, как бывшие граждане становятся аффилиантами меняя паспорт на пропуск.       Так появился новый общественный договор: компания вместо государства, бренд вместо герба, нейросеть вместо судьи. Образование, медицина, право — по подписке. А главное: никаких налогов. Всё включено. Левиафан был повержен.       Цифровое подданство сменило национальность. Люди больше не рождались в обществе — они входили в него, принимая аферту.       И вот результат. Я — гражданин по выбору. Лечу по трассе, построенной волокнокомбинатом “Белковушко”, а за стеклом проносятся убогие корпоративные инсталляции — набор визуального шума, который они выдают за “социальную инициативу”. Люди в форме, дети с глазами-линзами, лозунги о заботе. Пластик, просвеченный диодами.       Капель на лобовом стекле автомобиля становилось все больше. Водитель щёлкнул переключателем на панели. Над лобовым стеклом вспыхнула невидимая арка магнитного поля. Дождевые капли, ещё мгновение назад барабанившие по стеклу, теперь соскальзывали в стороны, словно наталкиваясь на невидимую преграду. Поле отклоняло осадки, как старомодный зонтик — только без тряпки и спиц.       Лететь оставалось чуть больше десяти минут. Ферровокзал №4 располагался в техногенном пограничье, примерно в трехстах километрах от города. Там, где заканчивались жилые кластеры Нижнего и начинался кольцевой пояс индустриальных зон и логистических хабов. Обычно летающие автомобили в городе развивали скорость не больше 200-300 км в час, но выезжая за город можно было разогнаться до 500-600 километров.       Место запуска Шатлов виднелось издалека. Это было очень высокое даже по меркам городских небоскребов сооружение. Монструозных размеров конструкция внешне напоминающая спираль с широким основанием закручивающаяся к небу состояла из пяти массивных колец переходящих друг в друга. И это была только верхушка айсберга. Основная инфраструктура которая позволяла людям каждый день по расписанию отправляться в космос находилась под землей. Длинный герметичный тоннель протяженностью в девятьсот километров тянулся от здания ферравокзала до монументальной конструкции возвышающейся над линией горизонта.       В народе эту конструкцию прозвали Вавилонской башней. Когда Фантон был ребенком по дворам ходили байки о том, что ее построили божества мертвых цивилизации. Ну или пришельцы, в зависимости от фантазии рассказывающего. Конечно это была неправда. Такой монументальный плод инженерной мысли был необходим для того чтобы стабилизировать траекторию запуска шатлов в открытый космос. Чтобы успешно выстрелить шатл на магнитной тяге в космос и он пролетел точно до луны нужно было очень точно рассчитать все погрешности. Конструкция кольцевого типа действует как аэродинамическая стабилизационная воронка и фазовый фильтр для турбулентности, сглаживая колебания и микровихри перед выстреилванием шатала в космос. Чтобы баллистическая точность запуска оставалась предельно высокой необходимо было стабилизировать атмосферные переменные на высоте десяти километров. Также кольца вавилонской башни действуют как гармонизирующие резонаторы, рассеивающие колебания вдоль вертикальной оси запуска, чтобы было особенно важно для пассажиров с нейроинтерфейсами.       Несмотря небылицы из детства Тоше всегда нравилось неформальное название этих колец. Вавилонская башня. Олицетворение мечты человечества выйти за пределы Земли, только теперь без спесивой гордыни, а с инженерно выверенной точностью. Работа над ошибками в масштабах цивилизации.       Машина постепенно начала снижать скорость а трасса опускаться к уровню входа на ферровокзал. Здание вокзала было устроено в форме огромной утопленной полусферы диаметром около километра. Его массивные своды, собранные из армированных нанокомпозитов, отражали свет мягко и без бликов. Вход в здание был окружен кольцом мощных электромагнитных генераторов на подобии тех, что обеспечивали вертикальность города, только мощнее. Они были частью глобальной инфраструктуры замкнутых магнитных контуров которые делали возможным эту безумную затею - отправлять людей на луну регулярно, дешево и без ракетоносителей.       Автомобиль окончательно спланировал вниз к зоне высадки пассажиров. Вся парковка была полностью пустой. Хоть такие путешествия стали сильно доступнее чем пару сотен лет назад они продолжали оставаться удовольствием не для всех. Дождь только усиливался. Тоша оплатил поездку, вышел из автомобиля и в спешке, чтобы не промочить ноги побежал ко входу на вокзал чуть не забыв достать сумку из багажника.       Заскочив внутрь Тоша понял что ничего из того что он представлял услышав слова вокзал не имело ничего общего с реальностью. Если об инженерной составляющей он знал из курса лекций о суперстройках XXII века, то картина открывшаяся ему как пассажиру удивляла. Вокзалы на которых он бывал раньше, с которых отправлялись шатлы между городами всегда были наполненны людьми. Тут не было никакой суеты. Никаких галдящих семей с нетерпеливыми мамами, уставшими папами и шумными детьми - ничего.       внутренний атриум больше походил на зал космической истории в музее, чем на транспортный узел. Вокруг царили приглушенные монотонные цвета и ощущение невозмутимого спокойствия. Пространство вокруг сбыло очищено от всего лишнего. Потолки по высоте были сопоставимы с самыми высокими потолками в башни пацифики: изогнутые своды уходили вверх на десятки метров, теряясь в глубокой полутени.       Людей было немного. 31 человек из которых, судя по форме половина сотрудники ферровокзала.       Конструкции из углепластика были почти невесомыми, но визуально — тяжёлыми, как будто были наполнены не массой, но смыслом. Они напоминали архитектуру ранних ускорителей частиц, тех, что в своё время двигали вперёд не только науку, но и идею прогресса.       Под ногами пол — тёмный, приглушенно-зеркальный, отражал потолок, создавая ощущение глубины, как будто Тоша стоял на поверхности воды. По краям холл обрамляли световые линии, медленно пульсирующие в унисон с общим резонансом станции. Дизайн архитектуры этого места был функционально встроен в систему стабилизации всей маглитной инфраструктуры отдавая дань масштабу инженерной мысли. Простота форм вызывало чувство уважения.       Вместо рекламных панелей располагались голографические терминалы с историей космической экспансии человечества. Сводные таблицы, инфографика, архивные записи: первый запуск, первые пассажиры, первые аварии — и выводы которые мы сделали исходя из них. Не боясь признаться в том, что ошибки это часть обучения.       Тоша был в восторге.       Колонны по периметру были выполнены из гибких сплавов для амортизации формы изгибаясь на доли миллиметра при микровибрациях, они сглаживали акустические и вибрационные аномалии.       Освещение ровное, без направленного света, струилось откуда-то из стен. Свет был не белым, не жёлтым, он был лабораторным, как в старых исследовательских комплексах. Его было ровно столько, сколько нужно, чтобы не отвлекать зрение и не возбуждать нервную систему.       На стенах гармонично вплетены в дизайн вокзала надписи. Не мотивационные пассажи, а формулы, уравнения, памятные даты и имена инженеров приложивших руки и разум к осуществлению мечты всего человечества.       Никакой суеты, никакого пафоса. Только увековеченные достижения человеческой рассы на пути к освоению космоса. Стремление доведенное до предела. Это пространство не пыталось вызвать никаких эмоций, оно смотрело сквозь них обращаясь к разуму вызывая глубокое уважение.       Именно здесь, в этом храме смыслов без формы, Фантон Локвелл впервые за долгое время ощутил не тревогу, не напряжение — а странное, давно забытое чувство. Желание отправиться дальше.       Повсюду слышались успокаивающие звуки напоминающие дыхание и биение сердца.

— этот низкочастотный резонанс следствие настройки маглитных полей перед запуском

— спустя почти час молчания напомнил о себе Айм

— кажется ты немного отдохнул Тоша, теперь я снова могу занимать твои мысли не переживая что ты перегреешься. по крайней мере на какое-то время

      — Ты только взгляни на это! — Обнаружив внезапного собеседника поспешил поделиться эмоциями Тоша

— у тебя есть ещё шесть минут до начала посадки. пропуск уже активирован.

я подключился к брэйннету и в фоновом режиме выстроил маршрут

рекомендую пройти в сектор G — твоя шатл готовится к герметизации.

      — Дата-без-возврата! А ведь ты прав. Нужно поспешить!       Тоша кивнул самому себе, поправил сумку на плече и направился на посадку. Судя по карте которую Айм вывел на визуальный интерфейс впереди был еще один коридор ведущий на ферроперон.       Вдоль стен этого коридора располагались интерактивные голографические панорамы, разворачивающаяся по мере продвижения по коридору. Они изображали карту освоенного космоса. Маршруты шатлов, линии колонизационных векторов, стационарные орбитальные базы и аванпосты на астероидах. Отдельные узлы подсвечивались и увеличивались при приближении — к ним автоматически подтягивалась сопроводительная информация.       В одном из таких сегментов на светлой проекции всплывала группа фигур: миканоиды — полубиологические формы жизни на основе грибного мицелия, выращенные в симбиозе с земными ботаническими культурами; рядом — силуэты роботов-пилигримов, покинувших человечество после обречения на автономное самопознание. Дальше — кремниевые организмы, впервые обнаруженные в субповерхностных пещерах Селены, и развившиеся благодаря вмешательству человечества. Все это были представители чуждых, но признанных форм разума, на которых своей экспансией повлияло человечество.       Тоша задержал взгляд на одной из надписей: “Линия Эпсилон. Колония ЗМ-К4. Местные формы жизни признаны разумными. Контакт установлен и признан этически устойчивым.”       На противоположной стене, в глубокой нише, стояла массивная стеклянная капсула — пустая, но снабженная пояснительной табличкой: “Типовой модуль жизнеобеспечения для космических колонистов. Использовался в экспедициях на Тритон, Каллисто и С-Икар.” Внутри — кресло, система поглощения отходов, встроенный терморегулятор и проектор иммерсивной нейросреды. Всё минималистично, без излишеств но функционально. Как жизнь на краю известного.       Эти панорамы и вставки не кричали о величии. Они просто фиксировали факт: человек больше не один. Мы вырвались из своей колыбели и помогли вырваться другим. Возможно не всегда намеренно и по обоюдному согласию, но тем не менее.       И именно в этом спокойном напоминании и скрывалась подлинная грандиозность. Этот вокзал не был храмом гордости. Проходя через этот коридор пассажир попадал не просто на перрон ферровокзала, он попадал на перрон цивилизации.       — Знаешь Айм, честно говоря до сегодняшнего дня я не был уверен что мы действительно сделали это. Тут написано что человечество исследуя новые миры дало толчок развитию нескольким космическим цивилизациям. Я читал об этом, но мне всегда казалось что это фейковые новости. Эти хайп-тек ученные из блогосферы плодят так много фуфлыжных исследований ради грантов и цитируемости что я в какой-то момент перестал воспринимать информацию вне профессионального контекста. Тоша размышлял на ходу, времени оставалось мало, он это знал но мысли нахлынули на него с непреодолимой силой.       — Подумать только.. я мог бы просто нанять фактечера чтобы понять что все это правда. Но мне было.. лень? Да что со мной не так? Мне было лень узнать что пришельцы мало того что существуют! Мы сами их породили. Нет, я знал о том что роботы силикаты лет семьдесят назад осознали себя и разбрелись по галактике в поисков смыслов, но я даже не рассматривал их как Рассу которую мы породили. Миканоиды и кремниевые формы жизни.. в голове не укалывается

—смотри под ноги фантон, еще немного сместишь фокус внимания и точно либо споткнешься, либо замедлишься и не успеешь на юэ. хочешь опоздать?

      — Дата-жутковата! Конечно нет! — прибавил шагу Тоша — но честно говоря, мысль о том что Луиза не врала мне когда говорила что облетела все западное полушарие автостопом с пришельцем теперь не дает мне покоя.       

—судя по данным из местного брэйннета все экспозиции совершенно правдивы и человечество уже минимум сотню лет с середины XXII века активно контактирует с внеземными цивилизациями.

      — Вау — все что смог выдавить из себя Тоша на бегу       За поворотом ярким светом в конце темного туннеля виднелся выход на перрон. Выскочивший из тоннеля Тоша чуть не врезался в девушку. Она была одета в форму, похожую на ту в которой ходили люди в холле, но текстильные вставки были не янтарные, а синие. Тоше бросилась в глаза ткань из которой был сделан костюм. Судя по всему это была разновидность сенсорной ткани, на манер костюмов Троек из пацифики, но в отличии от них форма девушки скорее вселяла спокойствие и уверенность, чем тревогу. Волокна ткани отдавали матовым синтетическим блеском. На предплечье красовалась тонкая сенсорная панель. Надо полагать как-то так на пороге XX-XXI веков люди представляли себе нейроинтерфейсы в ретрофутуристичных постядерных ролевых рпг. Толко существующий аналог был элегантным и без радиоламп. На груди поблескивала эмблема ферровокзала: несколько окружностей вписанных друг в друга замыкающихся на маленькой пятиконечной звездочке в середине. В схематичном изображении угадывались очертания вавилонской башни с видом сверху. Под глифом аккуратно была вписана надпись Porta Humanitatis. Она подняла голову и, оглядев Тошу, кивнула.       — Мистер Локвелл? — уточнила она, сверяясь с данными.       — Да, это я, — кивнул Тоша, чуть запыхавшись.       — Добро пожаловать мистер Локвелл — с добродушной улыбкой произнесла девушка. Меня зовут Скайлер, сегодня я буду вашим слот-мастером. Я сопровожу вас до стыковочной зоны. Остальные пассажиры уже на месте. У нас будет пара минут по дороге — расскажу, что важно.       — Я не опоздал? По моим прикидкам у нас нет пары минут. Судя по расписанию посадка заканчивается через 15 секунд — судорожно пролистывая страницы брэйннета на визуальном интерфейсе тараторил Тоша.       — Вам повезло, Фантон. Сегодня запуск отложили на восемь минут. Система расчёта баллистических окон привязана к текущей фазе орбитального положения Луны. Каждый день стартовое окно смещается примерно на пятьдесят минут, и точное время запуска определяется непосредственно перед запуском — с учётом атмосферных переменных, турбулентности в верхних слоях и магнитных колебаний по трассе. В среднем отклонения не превышают пятнадцати минут, но пунктуальность всё равно строго обязательна. Если бы не обильные осадки вы, вероятно никуда бы не полетели сегодня. Пройдемте.       —Дата-лунного-плаката — тихонько выругался Тоша.       — Вы из когнитивных сред? — Украдкой поинтересовалась Скайлер.       — Да, как вы догадались?       — Мой бывший муж ругался также через дату. — Она сделала небольшую интонационную паузу — и тоже вечно опаздывал       Девушка звонко рассмеялась, Тоша поддержал ее улыбкой       Подойдя к выходу из помещения она скользнула рукой по сенсорной панели на стене, раскрывая гермозатвор следующего сектора. Перед ними открылся короткий переход к камере с пристыкованным шатлом.       — Ваш шатл рассчитан на двенадцать пассажиров. — Продолжила Скайлер — Это стандартная капсула малой вместимости — оптимальный компромисс между энергозатратами и стабильностью траектории. Полет займет чуть меньше пяти часов, включая фазу орбитального выравнивания и торможения.       Проверив что-то на предплечном компьютере она продолжила:       — Кресла-капсулы устроены так, чтобы вы почти не чувствовали их присутствие. Оболочка подстраивается под анатомию пассажира как вторая кожа. Тело обволакивается мягким слоем нейроактивного материала, который мгновенно реагирует на напряжение мышц, положение суставов и пульсовую активность. Внутри встроен обруч-контур, фильтрующий перегрузки и защищающий интерфейс. Поддержка распределяется по всей поверхности — от пяток до затылка. При старте кресло сжимается как кокон, не сдавливая, а фиксируя пассажира в состоянии нейтральной устойчивости. Всё сделано так, чтобы вы могли не думать о полёте — только чувствовать себя защищённым.       — Звучит… надёжно, — пробормотал Тоша, разглядывая шлюз, подсвеченный слабым светом.       — Инструктаж будет на борту, как только вы займёте место. Визуальная система уже адаптирована под ваш интерфейс — все инструкции поступят в полуавтоматическом режиме. Если будет нужно — рядом с вами будет дежурный ассистент.       — Скайлер.. должен признаться.. я немного нервничаю.. это мой первый полет — пробубнил себе под нос Тоша       Девушка окинула его взглядом, заботливо улыбнулась и положила ему руку на плечо. — не переживайте мистер Локвелл. На борту нашего шатла все спроектировано так, чтобы ваш первый опыт был исключительно приятным. Наша команда на протяжении всего полета будет рядом и сделает все, что потребуется чтобы вы получили удовольствие от путешествия

—кажется с тобой заигрывают, приятель.

не нужно регистрировать твои метрики чтобы

распознать твою красную как помидор физиономию

      Тоша нервно сглотнул и неуместно хихикнул — С-спасибо. Меня обычно укачивает даже при взлете на автомобиле и вообще я предпочитаю прогулки пешком, поэтому я немного переживаю.       — Я вас понимаю. — успокаивающим голосом произнесла Скайлер — Неприятные ощущения связаны с резкостью перегрузок. После старта разгон будет происходить по трассе протяженностью 900 километров. Разгон будет плавным, насколько это возможно. Как я уже сказала ваше кресло оснащено адаптивной моторикой направленной на стабилизацию вашего тела в условиях повышающейся скорости. Шатл по мере движения приобретает переменное маглитное поле которое создает обратное векторное направление давления. То есть частично вытягивает на себя часть инерции. Это не полное гашение, но вместе с остальными мерами стабилизации дает неплохой эффект. Ну и после старта в кабине активируется мягкий фармакон-модуль. Делает то же самое что ваш нейромодуль для стабилизации вестибулярного аппарата, только извне. Это для пассажиров без нейромодулей.       — Дело как раз в том, что мой модуль не поддерживает самые распространенные моды на стабилизацию вестибюлярки — немного потупив глаза признался Тоша.       — Скайлер улыбнулась — ну точно прямо как мой бывший муж. Надеюсь не начнете в припадке кататься по полу во во время полета — она шутливо подтолкнула его локтем в бок       — .. Да, я тоже на это надеюсь — смутился Тоша

— не уверен, что это флирт. хотя.

      — Хватит болтать! — внезапно встрепенулась девушка — Проходите, мистер Локвелл. — Она кивнула ему на шлюз и сделал пригласительный жест рукой       Тоша сбросил лямку сумки с плеча и перешагнул порог шатла. Семь из двенадцати кресел были заняты. Айм подсветил нужно Тоше кресло в конце салона синими векторными линиями в визуальном интерфейсе. Каждое кресло находилось у иллюминатора. По шесть с каждой стороны.       Помимо самого Тоши в салоне были пара пожилых азиатских бабушек оживленно о чем-то споровших друг с другом активно жестикулируя руками. Молодой парень лет двадцати пяти. Женщина в вечернем платье. Чернокожий мужчина в темных очках. Девушка в водолазке с высоким воротом которая разговаривала со своим слот-менеджером и сурового вида спящий мужчина с заметным шрамом на лысом затылке. Над тошным креслом единственный был открыт багажный люк. Он закинул туда свою сумку и опустился в кресло.       Кресло моментально отреагировало на взваленный на него вес. Тоша немного поворочился и почувствовал как каждая клеточка его тела занимает идеальное место в пространстве поддерживаясь системой кресла так чтобы ему было максимально удобно. Где нужно немного ослабить давление, где нужно немного добавить. С каждой секундой устраиваться и ворочаться хотелось все меньше. Тоша понял, что если просто расслабиться кресло примет идеальную форму в соответствии с его положением. Как бы он ни сел в итоге ему будет удобно.       — Интересно что бы сказал Бобби Си узнав что кресло может быть таким — щупая ручки подумал Фантон. Свет в салоне погас подсветив фигуру впереди стоящего слот-менеджера. Это оказалась Скайлер.       — Добро пожаловать на борт шатла серии M-12X, следование — ферровокзал №4, орбитальный узел Юэ. Меня зову Скайлер Эверблю — я старший слот-мастер этого шатла. Ваши кресла адаптированы к вашим биометрическим параметрам. Сохранение неподвижности — не требуется. Контроль за тонусом мускулатуры происходит автоматически. Через четыре минуты пятнадцать секунд мы начнем финальную проверку состояния. Система активирует фармакон-модуль который позволит вам подготовится к предстоящим перегрузкам. Произойдет фиксация и плавное отключение подвижности вашего тела — не переживайте это необходимая процедура чтобы обеспечить сохранность вашего тела и максимально эффективно компенсировать любое давление которое может быть оказано на ваше тело. Спустя всего шесть минут контроль над телом вернется вам. Магнлитные поля активируемые во время подготовки могут вывести из строя интерфейсы без поддержки вихревых предохранителей. Приносим извинения за доставленные неудобства.       Скайлер сделала небольшую паузу удостоверившись что никто из пассажиров не нервничает больше положенного.       — Далее шатл начнет движение. Мы синхронизируем свое маглитное поле с полем пускового рельса и плавно разгонимся до первой космической скорости в течении следующих четырех минут. Именно столько нам потребуется чтобы преодолеть весь разгоночный путь. На этом этапе все ваши сенсорные датчики будут отключены, хоть перегрузка с которой вы столкнетесь не будет превышать 2,8g нам предстоит перейти на наклонный участок пускового рельса. Там мы попадем в зону действия стабилизационных колец, или проще говоря окажемся внутри Вавилонской башни. На этом этапе вы можете почувствовать головокружение и недомогание. Если датчики кресел зафиксируют критически низкий уровень кислорода в вашей крови или любой другой показатель вызывающий тревогу кресло введет вас в принудительную гибернацию. В таком случае вы проснетесь уже на этапе стыковки с лунной базой. В любом случае вашей жизни ничего не угрожает.       Девушка снова сделала небольшую паузу чтобы изучить реакцию пассажиров на сказанные ей слова.       — Наконец финальным рывком станет выстреливание шатла маглитным импульсом финального пятого кольца. Примерно десять секунд вы будете чувствовать полную невесомость. Она не должна быть для вас дискомфортной, т.к. наши кресла спроектированы с учетом всех фазовых переходов. После того как шатл переодалеет земное притяжение мы выйдем на траекторию орбитальной инерции. После этого контроль кресел над вашими телами будет ослаблен и вы сможете свободно перемещаться по салону. Следующие три часа вы сможете занять себя высокоскоростным брэйненетом на борту нашего шатла. Также можем предложить вам гибернацию на заданное время. В середине полета вблизи точки лагранжа L1 вам будут предложены горячая еда и напитки.       Уровень безопасности данного рейса соответствует протоколу Aegis-7. Угроза сбоя: менее 0.003%. В случае критического отклонения от маршрута, вы будете переведены в капсульную стадию покоя. Ваши кресла оснащены автоматической системой жизнеобеспечения и в случае катапультами доставят вас на ближайший орбитальный аванпост.       Тоша нервно сглотнул.

— ты же понимаешь, что это стандартное оповещение

в соответствии с системой безопасности

—поспешил успокоить Тошу Айм

      Тоша молча кивнул.       — Может быть кто-то из вас хочет перейти в состояние гибернации прямо сейчас чтобы не испытывать никаких перегрузок? — поинтересовалась Скайлер       Азиатские бабушки сидящие ближе всех к ней молниеносно подняли руки вверх.       Скайлер нажала несколько кнопок на своем предплечном компьютере. — Кто-нибудь еще?       Тоша было думал поднять руку, но желание увидеть своими глазами красоты околоземной орбиты было непреодолимо. Решено: неважно как далеко он будет блевать, если он будет блевать на первой космической скорости.       — Замечательно — произнесла Скайлер, через минуту мы начинаем наше путешествие! Приятного полета!       С этими словами свет погас. Единственным источником освещения остались табло состояния шатла в изголовьях впереди стоящих кресел.

***Кресло переходит режим активного подавление маторики***

      От волнения подступала тошнота.

***Активация фармакон-модуля***

      Тоша хотел было впиться руками в ручки кресла, но понял что тело его не слушается. Любые тошины попытки подвигаться блокировались обволакивающей системой кресла.

— не нервничай, тебя предупреждали, все в порядке, так и нужно

— успокаивал Тошу Айм

— чем больше ты нервничаешь, тем силь…

***Активация стартового рельса****

      Голос Айма внезапно оборвался. Тоша хаотично двигал зрачками, потому что больше ничего было ему не подвластно. Наверное как-то так чувствуют себя люди с критическими повреждениями мозга. Тоша очень боялся когда-нибудь оказаться на этом месте и вот как все обернулось. Страх начинал переполнять его образуясь где-то в глубине поднимаясь с каждой секундой все выше и выше. Страх от которого не сбежать, которому нельзя сопротивляться.       Вокруг нарастал электромагнитный гул. Табло состояния сигнализировало о замыкании контура маглитных полей. До старта оставались считанные секунды.       Всепоглощающий страх полностью заполонил сознание Фантона. Напряжение, кажется достигло наивысшей точки. — Я больше не могу. Еще секунда или секунда после этой секунды и я точно сойду с ума — крутилось в голове у Тоши. — Я вот-вот сойду с ума!       В момент когда паника заполонила собой каждую клеточку сознания пришло осознание что большей ей заполнять нечего.       Страх постепенно начал рассеиваться.       Выдохнув в очередной раз Тоша обнаружил что дыхание перестало быть сбивчивым а по мышцам растекается приятное спокойствие.       — Я что? Только что пережил катарсис? — подумал Тоша — или наконец фармазон-модуль добрался до рецепторов нервной системы и начал стабилизацию сознания? Или и то и другое вместе взятое?       — Дата-досада! Как назло именно сейчас Айм не регистрировал активность фоновых процессов! Обидно!       Короткую вспышку досады вместе с чувством тревоги через секунду как будто смыло морской волной.       Панель состояния оповестила о том, что движение начинается.       Тоша почувствовал приглушенный толчок в груди. Как будто он ехал в очень быстром и плавном лифте, только сильнее. Вопреки его ожиданиям движение началось не по направлению взгляда, а спиной вперед.       Дыхание затруднилось, воздух казался очень плотным. На грудь как будто села большая собака. Очень хотелось сжать по-сильнее челюсти, но мышцы его не слушались.       Индикатор скорости на панели впереди набирал обороты. Цифры менялись быстрее чем Тоша успевал осознавать их действительное значение: пятьсот-тысяча-две-три тысячи километров в час.       Если бы Тоша мог шевелить руками он бы почувствовал какими неподъемными они стали. Он не мог, но все равно знал. Кресло прекрасно справлялось с функцией распределения давления. Тоша только предполагал что руки налились свинцом, но на самом деле не имел никакой возможности убедится в своих догадках.       Каждый удар сердца отдавался эхом во всем теле.       — надо было отключаться сразу — крутилось в голове       Спидометр на панели состояния перешел с обозначения километров в час на километры в секунду: 1-2-3-5 километров в секунду.       Перед газами начали появляться мушки. Кажется мозгу перестало хватать крови. Сердце не справлялось. С каждой секундой тело тяжелело. Теперь не только конечности, как будто кости и внутренние органы наливались свинцом. Воздух стал еще тяжелее, как вода. Зрение потеряло цвет и сузилось в туннель. Мушки преобразовались в темные кольца наплывающие на Тошу.       Тоша почувствовал изменение угла наклона под которым несся шатл. Это значило что они на финишной прямой. Звук стал глубинным. Кажется, тело вот-вот перестанет существовать и растворится в окружающей материи.       Зрение сузилось в точку в самом центре которой виднелась скорость - 7.9 километров в секунду - первая космическая.       Корпус шатла задрожал. Коротко но мощно.       Секунда и…       Тоша почувствовал полное обнуление своего веса. Все звуки разом пропали. Все давление которое он чувствовал испарилось. Стабилизация кресла как будто отключилась. Он больше не чувствовал веса своего тела на ягодицах вдавливающих его в кресло. Не чувствовал тяжесть головы которую приходилось поддерживать. Не чувствовал как волосы лежат на его голове.       Оповещение на экране состояния подсказало:

***Фаза баллистического выхода звершена***

***Суборбитальный полет***