Незаконнорождённый

Метель сновала по материку уже не первую неделю. Жители закутавшись в теплые одеяния даже не смели покидать свои усадьбы, лишь прислуга бегала по поручениям в такие холода не смея упрекнуть вышестоящих в их бессердечности. Тэхен стоял у окна в своей спальне и молча наблюдал за метелью и не подумывал даже укутаться во что-нибудь не смотря на то, что уже весь продрог в своей белой сорочке стоять, да босыми ногами шлепать по холодному полу. Тэхен младший графский сын, которого не шибко то обременяют, порой и вовсе забывают. Ким всегда знал какова его роль в этом поместье - стать мужем какому-нибудь варвару, что считаться с ним не будет вовсе. Его отец такой же, папу их вообще не ценит или даже не любит вовсе... У него три брата омеги и каждого из них в скором времени выдадут за какого-нибудь господина, коий будет по мнению их батюшки более выгоден для их родовитости. Вот старшего брата - Сокджина уже помовили с сыном графской семьи Мин, которые славятся своими умениями в медицине. Про остальных же пока не вспоминают, но это и к лучшему. Тэхен топает ножками и тут же попой приземляется на холодную простынь вздыхая. Выходить из комнаты не хочется, а светить своими следами по всему телу и вовсе нет желания. Если слуги донесут об этом отцу, то ему не жить. Вот омега и сидит в спальне уже пару дней и ворчит на всë живое, чтобы не беспокоили его. Но сегодня ему придется выйти и блеснуть всей своей красотой. Вечером будет императорский бал, куда приглашена вся семья. А значит и он. – Молодой господин, вы встали? Тэхен смотрит на дверь и вздыхает укутавшись в одеяло. Придется выбираться из ситуации своей странностью, да бог с ним все уже привыкли. Ким цокает язычком и выпрямившись вместе с одеялом покидает комнату. Прислуга тут же тушуется причитая о надлежащем виде, но все идет мимо юного омеги, что в купальню ступает и вскоре выгоняет всю прислугу оттуда. Тэхен сам себе готовит воду, сам себя намыливает и даже моет голову и только спустя пару часиков выходит весь распаренный и довольный, но в комнате его ждет папа. – Малыш. – Папенька? – Мне сказали, что ты сам пошел умываться, вышел из комнаты в одеяле, ты что-то скрываешь? Омега пронзительно изучает сына и досконально его оглядывает и лишь спустя некоторое время цепляется на оголенной шеи. Подскакивает к сыну и с ужасом сдирает с него одеяло. Тэхен отводит свой детский взгляд и отворачивается от своего папеньки, как только тот его словно хлыстом одаряет. – Когда и с кем? – Папенька. – Малыш, ты понимаешь, что твой отец не должен об этом узнать? Нужно замазать... – Папенька... Могу я не идти на бал? Старший омега вздыхает и садится на расправленную пастель. Тэхен рядом. Они держатся за руки и улыбаются друг другу так тепло, но услышанное младшего не радует. – На балу ваш отец хочет познакомить твоего второго брата с его женихом и приглянуть для вас с Инхи мужей. В этом и следующие годы вы все разъедитесь по поместьям своих мужей. – Как же так папенька... Я не желаю этого... – Малыш, я боюсь, что тебе достанется кто-то плохой, ты опорочил себя дурной связью... Если ты скажешь кто это был, то можно будет вас сосватать. – Папенька... Это не так будет просто, тот господин из Северных земель... Прости... Омега замирает и с ужасом смотрит на сына, прикрывает ладошкой рот и охает. Ведь как его чадо могло так сглупить и связаться с этим народом, ведь они враждуют с ними. Старший Ким кусает губу и смотрит на сына, а после издает вердикт. - Солнце, сейчас придет лекарь и осмотрит тебя, а под вечер ты соберешься на бал. Тэхен вздыхает, но подчиняется. Следует указу папеньки, да вот только после лекаря все поместье трещит по швам о том, что молодой господин Тэхен не будучи замужем ребенком обзавелся в своем утробе. *** Ночь. Грязная и порочная ночь в трактире. Музыка от простого народа, да еда. Чонгук сидел за столиком и по барски отведавал еду, которую пару минутами назад ему принесли. Музыка играла, а в трактире шла оживленная жизнь не смотря на время суток. Альфа прибыл на юг вчера поздней ночью и благополучно разведал все тонкости стратегии армии юга. Скоро война заглянет и северяне отберут земли южан в свои лапы. Чонгук уже завтра встречает своего господина в эти скудные земли, а пока можно и набить свое брюхо сносной едой. И всë бы ничего, да звонкий писк раздался, омежий писк в грязном трактире, где всюду снуют пьяные альфы. Чону хоть бы что, да вот только сладкий запах завлек не по детски. Феромоны сгустились у омеги и сладкий запах отдался горчинкой. - Куда собрался! Мужчина схватил мальчонку за плечо и сдернул с него накидку и было бы уже сделал что-то запретное, как рядом вырос Чон. Большой и мускулистый, и выше даже этого альфу на голову. Тот и слова сказать не смог, как что-то пробурчав ушёл пить пиво, да слушать хохот своих товарищей. Чонгук же сел вновь за стол, а омега робко присел рядом. – Я... Тэхён... Мужчина поднял голову и усмехнувшись оглядел мальчишку, что словно дитя солнца был. Красивый. Нежный. Маленький и явно хрупкий. Лакомый кусочек для альфы. Омега запустил руку в поистной мешочек и вскоре вынул оттуда золотую монету кладя на стол рядом с тарелкой. Альфа усмехнулся с чужой дерзости. – За ночь мне платишь? – Какая ночь..? – Которая сегодня будет. Тэхён покраснел и опустил взгляд и рукой потянулся за монетой. Папа ему говорил, что за доброту нужно всегда платить, да вот только не уточнил, что не именно деньгами нужно. Незнакомец опустил свою руку на чужую, что монету вновь хотела забрать и сжал, да так, что мальчишка пискнул от неожиданности стальной хватки. – Маленький, хиленький, да хитренький. – Альфа улыбался. – Ротик золотце открой. – Зачем это..? – Открой. – Пока омега мельтешил старший из кармана достал коробочку. – Живее. Как велено, так сделано. Ротик открыт и вскоре его губ коснулись грубые пальцы опуская на язычок сладкий хрустальный леденец коих тут на юге не производят. Тэхён тут же прикрывает ротик и язычком водит по сладости, а той и след простыл. Кончилась, нету больше. – Что это? – Карамелька, такая же сладенькая, как ты. – А можно ещё? – А что взамен будет? Я просто так не даю, – Усмехается и крутит в пальцах ещё один шарик, который привёз с собой из севера. Омега пару секунд думает, а потом достает ещё монетку, но альфа носом ведет. Тэхён дуется и кулон с себя снимает, но и тут тоже противный альфа носом ведёт. Графский сын, как шарик дуется и губы надувает, но смотрит, как маленький шарик пропадает в чужом рте. – Ты его съел! – Конечно, ты же от него отказался. – Не отказывался я! Где можно их купить? Просто скажи мне. Альфа усмехается и ноздри раздуваются, потому что с каждой минутой омега всё слаще пахнет, ведь возбуждается от интереса сокрытого. Чонгука ведёт, а ширинка начинает топорщиться. А младший приподнимается и с интересом ближе льнёт забывая нормы приличия. – На севере. – Так просто отвечает. – В лавке у пекаря Хью самые сладкие и самые сочные карамельки. – На севере..? – Расстраивается, потому что отец не отправит людей на север ради каких-то конфеток, а значит он больше не сможет их попробовать, только если он не уговорит альфу отдать ему их. – Что ты хочешь? – И пальчиком тычет в карман, где ещё пару штук лежит. – А что ты можешь дать? – Деньги ты не хочешь, украшения тоже, что ещё я могу? – Что же может мне дать маленький, хиленький и хитренький омега? Чонгук облизывается из-за карамели на губах и рукой тянется к младшему, что ёрзает из-за нетерпеливости. Замирает у лица и опускает чуть ниже чуть раскрывает юную шею от шарфика. – Шарфик? Он тебе нравится? Чонгук задорно смеётся. Шарфик чуть откидывает и смотрит на молочную аристократическую шейку омеги, а после на наряд и лямочку от платья приспускает. Тэхён сперва не понимает, а потом, как понимает и бьёт альфу по руке. – Негодяй! – Негодяй? Ты же сам, как лис тут вертишься, запах не контролируешь и всё ближе ко мне становишься. – Не к тебе! А к карамельками! Отдай их мне! – Лишь за услуг золотце. Чонгук поднимается кинув на стол пару медяков за ужин и уже собирается уходить, как надутый омега ему дорогу приграждает и руки по бокам ставит. Хочет сладость и домой не уйдёт без неё. Папа всегда говорил, что нужно уметь добиваться своего! – Брысь котёнок, – Северянин рукой омегу в сторону отталкивает и проходит к лестнице на второй этаж, поел, а теперь и поспать можно, но вот только мальчонка за ним хвостом двинул и в комнату к нему зашёл тоже. – Смелый? – Что ты хочешь? Разумеется за эти вкуснейшие карамельки! В пределах разумного конечно. Тэхён стоит и ждёт, так словно он решает государственные дела, а не то, чтобы ему наконец подарили сладость с севера. Чонгук садится на постель скидывая с себя ботинки и молчит. – Скажи мне золотнце, чтобы сильный и голодный альфа хотел от омеги после войны? – Я не знаю! Мой отец не воин, а политик! Отец всегда вечером возвращается к папе. Чонгук цокает и откидывается на подушки прикрывая глаза. А Тэхен начинает сердиться и рукой хлопает альфу по колену побуждая того проснуться. Альфа даже не шелохнулся, пока не почувствовал в чужом запахе какое-то смятение, а после нежный голос выдал. – Ты... Шарфик мой стянул и платье тоже хотел... Раздеться? Так неуверенно, что Чон даже сам смутился. Альфа присел и внимательно стал смотреть на мальчонку, что надулся понимая, что прав. Этот альфа извращенец, но со вкусными конфетами, которые не часто позволяют у них дома есть. Тэхён облизнулся и заправив волосы за ушко тут же неловко стал скидывать на пол с себя сперва шарфик, накидку, ремешки с бёдер, а там и кружевную накидочку, рубашку, штанишки оставаясь лишь в ночной сорочке, да под ней нежно розовых трусиках. – Это... Всё. Чонгук застыл и как волк зарычал. Этот омега хитрый до одурия. Самое главное не снял. Стоит тут бери не хочу. Чон сглотнул продолжая очерчивать фигурку, пока омега не стал рубашкой прикрываться, что поднял. – Я разделся... Карамельки. Чонгук протестующие замотал головой. Не отдаст сладость, пока сам не наестся ею и сейчас он не про карамель говорит, что у него в кармане. Тэхён рассерженно смотрит на альфу и топает босой ножкой в возмущение. – Это не честно! – Снимай всё или дай потрогать тебя. Чонгук ложится на подушки и из кармана достает карамель крутит в пальцах, а после закидывает себе в рот и блаженно закатывает глаза дразня юношу, что грустно на него смотрит. Тэхён не хотя подходит и хмурым взглядом смотрит, а после тянет руку в ожидании, но не дают карамель, которую хочет, которую съели. Омежка сжимает другой рукой край сорочки и отвернув голову с красными щеками резко поднимает её, но точно также быстро отпускает, что альфа обескураженно замирает. В глаза ударяют маленькие ореолы розовых сосков, маленький плоский животик, изгибы лебединные, бедра молочные, кружевные розовенькие трусики и маленькая попка, которую не успели из-за ракурса разглядеть. – Карамель! Тэхён тянет руку и уже злясь сам тянется к чужому карману, потому что его тут разводят! Не дают, но смотрят. Альфа его руку хватает и резким рывком усаживает омегу на себя от чего сорочка приподнимается и собирается на боках. Альфа без стыда и совести прижимается лицом к чужой маленькой груди и руками всего ощупывает и под сорочку к маленькой попке руки тянет, но замирает, когда омега начинает кричать. Он тут же его валит на постель и зажимает рот рукой. – Чего разорался. Да дам я тебе эти несчастные конфеты только не кричи. – Он тянется в карман и достаёт оттуда лишь одну последнюю сладость и опускает к маленьким губам, что тут же её поглощают, а пальцы мужчина не убирает заставляет и их обсосать от чего омега его бьёт руками по груди. – Прекрати... Омега старается не смотреть на то, как первый в его жизни альфа устраивается посередине его ног и без стыда разглядывает его трусики и животик, да вот только до груди не доходит, потому что Тэхён схватился за одежду по краям и сжав чужие бока пытался подняться, но не получалось из-за чужой хватке на плече. – Я дам тебе ещё карамель, но сперва награди меня своей сладостью. – Не в жизни! Чонгук вздыхает и под чужое удивление отпускает стройные ножки. Специально отпускает, чтобы потом прибежали. Ведь он может и просто так завалить, но не хочет, хочет, чтобы сами дали. Он как охотник на охоте, выживает, дабы потом со всеми потрохами забрать себе. – Ладно, иди, а я спать. – Тэхён ошарашенно смотрит и присаживается на постели, разглаживая сорочку. – Только вот вопрос один, чего ты в трактир припёрся один, где куча пьяных альф? – Я... Альфу хотел найти... – Неудачное место нашёл. Здесь отдыхают, пьют и трахаются, а ты пришёл за разговорами, свиданиями и нежными перешептываниями. – Ещё чтобы обнимались, держались за руки и вместе кушали тортики в саду. – Честно делится словно сидит со своим другом, а не с первостречным альфой. – Не меняет твоей глупости. – Я не глупый! Это ты глупый альфа! А ещё я хочу карамельку! Чонгук не смотрит за свою спину где сидит полуголый омега от которого стоит колом и улыбается. Тэхён подсаживается ближе и тормошит чужое плечо. Карамель просит, которой у альфы нету. – Иди найди себе цветочного альфу с карамелью, а меня оставь в покое. – Чонгук что-то бормочет себе под нос. – А я пожалуй отдохну. Тэхён хмурится не привыкший к тому, что ему отказывают, но не начинает истерику ведь он к такой жизни и стремился в какой-то степени. Хотел жить без запары, без упреков и брака в будущем. Омега отворачивается и свешивает ноги с постели, оглядывает комнату для ночлега, где толком ничего не было. Тэхён тихонько поднявшись прокрутился на месте, а после беззазрения совести взял в руки чужой походный мешочек, который по приходу альфа скинул с пояса. Открыл, а там лишь орешки, да клачки бумаги с рисунками. Омега насупился, но орешки в рот потянул, а после вспыхнул, как спичка, когда его за талию подняли. – Воруешь, – Не спрашивает, а утверждает, омегу в кровать тянет и ловно его фиксирует так, чтобы тот не смог из-под него выбраться. Тэхён ёжится, когда к нему наклоняясь и в самые губы шепчут такое, что язык не повернётся повторить. А вот альфа реакцией довольный и даже в какой-то степени мурлычет. – В моей стране за такое наказывают, знаешь как? Руки рубят и отправляют в рабство, а семью покойника прилюдно вешают, а будущих потомков изгоняют восвояси. – Я... Я не вор. – А что же сейчас делали твои прелестные ручки? Тэхён хмурится и пытается выбраться, да вот только сильнее раззадоривает зверя над собой. Тот присвистывает, когда мальчишка ногами пытается барахтаться, да вот только затея оборачивается против него. Ноги пошире расставляют, а сорочку рвут на две части. – Ты спятил! Что ты делаешь! Я могу вернуть тебе эти орехи! Даже вкуснее! На слова мужчина улыбается и шершавыми руками из-за своей участи война, а точнее командира северной армии, проходиться по нежной коже. Омега вздрагивает и пытается уйти от чужих прикосновений, как слышит чужой нежный голос. – Омега пришёл ночью в трактир, где пьяные альфы, зачем? Хотел найти альфу, для чего? Тэхён замирает. А Чонгук улыбается, потому что ясно, как пень дать. Пришёл потрахаться. Тэхён бы конечно же это перефразировал иначе, но есть, как есть. Пришёл не веселиться, пришёл попробовать что-то новое, там, где точно обучат и отцу не расскажут. Омега до брака должен быть чист, но... – Меня скоро могут выдать замуж, а я не хочу... Не чистого омегу не выдадут. – Кожа нежная, белая, наряд не простолюдинский, аристократ. – Издаёт вердикт альфа. – Испорченного омегу изгонят. Ты не знал? А если бы был простолюдином, то вообще бы шлюхой стал. – Знаю. Это лучше, чем быть подстилкой какого-нибудь альфы! Тэхён вновь пытается вырвать руки да вот только альфа сам их отпускает и наклоняется к лицу. Смотрит, изучает, а потом, как поддых даёт своими словами. – Я могу помочь, я не против поразвлекаться с тобой, – Северянин гладит чужие молочные ребра и отодвигает порванную сорочку, что сосочки скрывает такие розовенькие и вставшие. – Могу сделать хорошо, а не больно, никому не расскажу, а ещё подарю карамельки.– Альфа наклоняется и вбирает маленькие вставшие башенки в рот и сосет, как самую настоящую сладость. – Я... Чонгук больше его не слушает, ведь чувствует как в его волосы опускают пальцы и сжимают. Ноги сами раздвигаются у омеги и сжимают альфьи бока, что заводит Чона дико. Он скидывает с себя одежду: рубашку, брюки, портупея, кинжалы, да всё, что на нём есть падает рядом. Тэхён закрывает лицо руками и жутко смущаясь стонет, когда чувствует, как с него снянув бельё приподнимают и языком проходятся там. – Нет, стой! Я не хочу там! Но его переворачивают и шлепают по ягодицы заставляя издать толи стон, то вскрик. Половинки тут же раскрывают и вновь приступают вылизывать, как самый настоящий десерт, хотя для альфы это и было. Чужой запах, как дурман обвивал всё вокруг. Нежные жасмины словно пархали повсюду. Чонгук закидывает голову назад, а по его уголкам рта сладко течет белая смерма. – Где ж ты пропадал, малыш... Тэхён ёжится и утыкается лицом в подушку, когда чувствует пальцы в себе, а на плече нежные поцелуи. Чонгук шепчет что-то сладкое, такое, что патакое разливается внутри омежки. Тэхён расслабляется и даже парой начинает сам насаживаться, да вот только его резко переворачивают и впиваются в обкусанные губы. Лижут, как в последний раз, язык проталкивают и заставляют омегу потечь ещё сильнее. – Сладкий, как нектар... Тэхён выгибается, давая доступ к шеи и ноги сам раздвигает и толкается на встречу к чужому естеству, да вот только альфа не спешит, целует и нежничает, чего сейчас хотелось в последнюю очередь. – Хватит уже! Я хочу... Хочу... Чон усмехается и оторвавшись вновь целует, но тут же открывается от сладких губ. Лижет шею, ключицы, а после приподнявшись устраивается поудобнее для проникновения. Омега замирает и понимает, что поторопил то поторопил, да вот только сам оказался морально не готов. Альфа видит чужое замешательство, успокаивающе гладит чужие запястья пристраиваясь головкой к маленькой сжимающейся дырочки откуда с каждой секундой вытекает смазки больше. Вроде не течка, но так течёт, что закачаешься. Чонгук толкается на пробу и тут же блаженно стонет от жуткой узости в итак подготовленном проходе. – Х.. Хватит... Это не выноси... – Омега вскрикивает, когда его полностью заполняют и за руки тянут к себе. – Он... Он полностью во мне... Чонгук усмехается усаживая омегу себе на бедра и успокаивающе поглаживает по маленьким подрагивающим плечикам, целует в макушку и глазами смотрит, как его член полностью пропадает в омеги. – Двигаюсь? – Нет! – Тэхён отстраняется и протестующе мотает головой. – Прошу, давай ещё чуть-чуть посидим так... Чон кивает, но просто сидеть никак не соглашается. Пальцами хватает чужой подбородок и впивается грязным поцелуем в маленькие розовенькие губы, что жутко распухли от чужих терзаний ранее. Тэхён стонет в поцелуй и выгибается, а после резко раскрывает глаза, когда чувствует, как альфа начинает медленно двигаться. Никаких криков нет и боли, как думал омега. У него даже слезы не идут, лишь появляются от чувства заполненности. Тэхён через некоторое время сам начинает двигаться и чувствуя свой пик резко сжимает чужой член в себе от чего альфа матерится несдержанно и укладывает омегу на постель. – Ты у меня скорострел, – Чонгук смотрит, как на чужом животике расплывается белесая жидкость, поправляет чужую челку и нежно целует губы. – Расслабься, я тоже хочу кончить, малыш... Тэхён слушается прикрывая глаза и чувствует, как его затрахивают по полной. Он вновь возбуждается и тянет руки к альфе, что вновь его усаживает на себя. Кажется это любимая поза омеги, который ещё не пробовал ничего столь непристойного раннее. Чон приподнимает омегу и опускает на свой член и когда омега его вновь резко сжимает кончает вместе с ним. Они присасываются к друг другу вновь и не дыша проводят в таких минутах ещё пару часов. Первый и незабываемый секс Тэхён запирает в ящичке своих воспоминаний и блаженно припадает к чужой груди чувствуя, как внизу что-то тянется такое неизведанное. Но марфей его забирает первее того, как он понял, что стряслось. Северянин его укрывает и шепчет такое родное. – Не отпущу.