Из юности

В любой легенде – от затравки до развязки

На все полоски не хватает чёрной краски

И как бы странно эта фраза ни звучала,

Любой конец – это хорошее начало!

Дайте танк – Конец

Динара знала Илону что-то около года – может быть, они бы и ещё увиделись, вот только "Дух" после второго сезона закончился. Сама Динара по поводу финала как такового особо не расстроилась – это ведь индюшатина, неплохо для восходящей звезды, дальше будет лучше. Всё у неё впереди, а "Дух" – что-то о глупости, о неопытности, о юности – от такого не становятся знаменитыми, но воспоминания приятные. Таня, напротив, когда съёмки закончились, нааудировала в своих соцсетях с десяток слёзных голосовых о том, как она любит "Дух" и как будет скучать. И ещё одно такое же записала Динаре в личку – о том, как ей приятно было с ней работать, как она виновата перед ней за ситуацию с ногой, как она хотела бы остаться друзьями и всё такое. Таня, конечно, не пропадёт – она пристроилась в театре при Щуке. Динара почти за неё рада – она в Москве пока не нашла другой работы. И кое-кто тоже. Динара знала Илону около года, и Илона повела себя совсем не так, как ей было свойственно, не нагундела поэмы, только кинула пикчу со свечой, где обычно пишут "похуй"(для аудитории, впрочем, пришлось поставить "помним-любим-скорбим") в канал. Никак не прокоментировала – кто-то из зрителей даже подумал, что она относится к окончанию сериала несерьёзно(Динара прошерстила тогда все коментарии и не нашла ни одного её ответа). И голову, как из-за Саши, не побрила, и никакой другой глупости не сделала – хотя, казалось бы, там такая мелочь была, а сейчас – реально стоит переживаний. И даже, вроде бы, не напилась – по крайней мере, Динара не получила ни одного бухого сообщения. И это было странно. Как затишье перед бурей. По пустякам, по своим внутричерепным загонам Илона драматизировала – мама не горюй, а сейчас – будто ей совсем и не грустно. Динара бы подумала, что она там повесилась, но на посиделки по поводу конца съёмок (режиссёрка в шутку называла их поминками) Илона всё-таки явилась. Болтала без умолку, над расстроенной Таней прикалывалась, пиво пила – как будто не "поминки", а обычный корпорат. И как будто ничего не случилось(хотя Динара знала – случилось, для Илоны была важна эта роль). И как будто всё и дальше будет, как было. Динара поддалась этому ощущению – даже показалось на секунду, что сейчас они с ней уедут к кому-нибудь домой, как после хелхалвина, а с утра Динара будет разгребать Илонино похмелье. И Илона будет таскаться в висящей на ней Динариной водолазке, потому что она расчитана на людей с грудью, а Илона не из них. И припрётся в ней на работу – заметит, как Саша косо посмотрит. Будет ржать над тем, что она завидует. Наваждение, конечно, было коротким – вместе они больше не работают. И судя по тому, что Динара усвоила из года с Илоной, никакого другого "вместе" тоже больше не предвидится – спит она только с коллегами. "Профессиональный принцип" – говорила Илона. Как будто использует такие умные слова. Как будто у неё есть принципы. Вообще, номинально они всё ещё коллеги – вот только пересекутся они полтора раза: дай бог на мероприятии в честь выхода сезона. И Динаре что-то подсказывало, что их клоунские отношения работают как у подружек в школе: выбрали себе кого-то наименее противного из коллектива и держитесь вместе – а что ещё делать? А выпустившись, ни буквы друг другу не напишите, не вспомните. Или одна будет вспоминать и мучаться, а другая забьёт. Динара до сих пор помнила своих школьных подружек – впрочем, никогда по ним не тосковала. Но по Илоне, она чувствовала – будет, тоска подступала по горлу и давила отвратной горечью на корне языка. Как это бывало у пьяной Илоны, в начале вечера она злюще над всеми, включая себя, смеялась. Потом по расписанию было заплакать – и Илона исправно выполняла план, соблюла все предпосылки: пошутила стопицот самоуничижительных шуток, про то, что это верх её карьеры и после духа она сопьётся(полуправда); послала Сашу, наговорила кринжа – но всё это ещё было как-то показушно весело. Такси Илона ждала уже сгорбленная, серьёзная и будто бы даже протрезвевшая – ни следа от былой бравады. Динара, может, спассовала бы и не подошла, но подумала – другого шанса может и не быть. Илона, увидев её, только неопределённо хмыкнула. Глаза – в асфальт. Ничего не сказала. — Чем теперь займёшься? — после паузы спросила Динара так, будто у неё самой был чёткое расписание съёмок лет до восьмидесяти. Ничего не было, конечно – Динара сама беспокоилась насчёт работы, но была уверена – не пропадет. В Илоне у неё, честно говоря, такой уверенности не было. — Да хуй его знает, — Илона сказала это скорее с интонацией "отьебись от меня", и Динара бы честно отъебалась, если бы Илона не добавила, поколебавшись — Пиздой всё накрылось. Меня ж никуда не возьмут. Может, в порнуху вернусь, если совсем пиздец будет, чё уж делать. Почему-то мысль об этом Динару до глубины души ужаснула – хотя не ей говорить, сама ведь смотрела, не постыдившись. — Не стоит. — А чё? Ревнуешь? И снова – ни капли мозгов в словах, только какая-то отчаянная пьяная весёлость. Илона не жрёт нормально – питается одним только вниманием к своей персоне, и любое чужое чувство к ней – корм. Ревность – деликатес. И ей уже наплевать – на секунду – на былую безысходность. Динара хотела бы сказать "Я беспокоюсь за тебя – и ревную тоже", но ей не хватило духу. Может, боялась того, что Илона ужалит, посмеётся – сама-то она выглядела переодически так, как будто ей на всё наплевать. Динара, вроде, выяснила, что это притворство – но всё равно каждый раз сомневалась. Поэтому Динара не ответила, и это сказало лучше слов. Илона подняла брови – непонятно, удивилась или насмехалась. Взяла Динару узкой ладонью за подбородок, дыхнула на неё ядерной смесью запахов пива и яблочной электронки. — Хорошая ты всё-таки девка. Иногда. А потом Илона обернулась на звук машины – такси приехало. Коротко, почти по-детски клюнула Динару в щёку. Добавила, уходя: — Ты не парься даже. Ты тоже обязательно найдёшь себе кого-нибудь лучше. Пока! Её лица Динара не видела, но голос звучал так нарочито-весело, что сомневаться в том, что всю дорогу до дома Илона будет рыдать – не из-за Динары, конечно, а из-за того, что теперь непонятно, что делать дальше, не приходилось. Всё же, плохая она актриса, а Динара – дура, что говорит такие вещи. Такое можно сказать по большой любви, только вот большая любовь – это когда люди встречаются в школе и живут вместе до старости. Когда кто-то кого-то годами добивается. Когда люди год спят по-приколу, и, вроде, даже не встречаются, а потом расходятся, как в море корабли – это клоунизм, это глупая история из юности. А ощущается не так. Будто бы навсегда, на всю жизнь въелось – и не отпустит.