давай помогу?

О разделении обязанностей они договорились ещё на берегу, когда совместные ночевки только-только начинались. Это было честно – если Кирю готовил, то Цугэура потом мыл посуду. Оба оставались довольны – Мицуки обожал экспериментировать с рецептами, а Тайга, наоборот, готовку не сильно уважал – не потому, что считал это женским занятием, вовсе нет, он так-то для младших сестер дома готовил, когда родители задерживались на работе! – просто он, из-за спортивной диеты, обычно питался довольно просто, и запариваться с тем, что ты в два счёта закинешь в рот, было лениво. Лучше вместо этого заняться чем-то полезным. Это Мицуки любил заморочиться, готовил вкусно, красиво – фоткал потом в Инстаграм, собирая сердечки – и диету Цугэуры при этом учитывал. На его готовку Тайга молиться был готов, не то что гору посуды перемыть. Вот и сейчас, довольный и накормленный, Цугэура честно стоял у раковины, отмывая кастрюльку, пока Кирю, устроившись на стуле с ногами, проходил дейлики в одной из своих многочисленных игр. — Цугэ-чааан, там под раковиной опять лужа, — тянет лениво Мицуки, бросая взгляд на сильную спину, обтянутую неприлично узкой белой майкой. Оглаживает её взглядом – а мог бы руками. Может, в общем-то, кто его останавливает? — Плещешься, как сенбернар, — добавляет он с мягкой издёвкой, всё же откладывая телефон и плавно поднимаясь со стула. Тайга слегка поворачивает голову, глядя, как Кирю подходит к нему. Мягкий, уютный, в одной из своих цветастых домашних рубашек. — Кто? — спрашивает Цугэура простодушно, намыливая очередную тарелку. Кирю только хихикает, облокотившись на столешницу. — Порода собак такая, — поясняет он легко, беззастенчиво любуясь Цугэурой уже с другого ракурса. Разглядывает напряженные мускулы на руках, красивую крепкую шею, пушистые персиковые волосы, подсвеченные лампой на потолке. — Лохматые и очень большие. — Сильные? — серьёзно спрашивает Тайга, и Мицуки улыбается шире. — Очень сильные, Цугэ-чан, — подтверждает он лёгким кивком. — А ещё очень выносливые. Собаки-спасатели. Тайга довольно улыбается, откладывая в сторону чистую тарелку. Ну, главное, что сильный. Спасатель! С лохматым от так-то согласен. — Ну, тогда пусть будет сербернар, — соглашается он, берясь за следующую тарелку. Кирю его не поправляет – только улыбается тонко и, подаваясь ближе, подцепляет длинными пальцами майку на чужом животе. По пальцам тут же течёт – ткань мокрая насквозь. Ну точно – плещущийся в бочке игривый пёс. — Тебе не мокро? По светлой ткани расплывается огромное пятно от воды, очерчивая красивые кубики – выглядит, честно говоря, очень даже красиво. Когда Кирю оттягивает майку, ткань отлипает от пресса с мягким чавканьем. — Потом сниму, — отмахивается Цугэура, неловко поднимая руки выше, и Мицуки расценивает это как предложение. — Давай помогу, — предлагает он, сразу задирая майку выше. Стаскивает её быстро, скользнув холодными пальцами по прессу – Цугэура только руки по одной поднимает, позволяя снимать с себя майку, и Мицуки снова умиляется своему недавнему сравнению – ну какой же послушный мальчик. Мимолётно чмокнув Тайгу в плечо, Кирю уносит майку в комнату – чтобы разложить сушиться возле небольшой печки. А потом возвращается, и, обняв Тайгу со спины, утыкается холодным носом ему под лопатку. Теплое дыхание ложится на кожу, мягкие прядки розовых волос щекочут спину, и по шее Тайги табуном бегут совсем не мужественные мурашки. Просто потому, что Мицуки рядом – пусть прошёл уже почти год, тот факт, что они встречаются, иногда заставляет Тайгу застыть, переваривая этот невероятный факт. Мицуки же такой... ну такой... нереальный, в общем. Офигенный. Что его привлекло в нём, в Тайге, для него до сих пор загадка – Мицуки на прямые вопросы только посмеивается, целует в губы и говорит, что Тайге нужно работать над самооценкой столько же, сколько над бицепсом. — Не мешаю, Цугэ-чан? — спрашивает лениво Кирю, поглаживая ладонью чужой живот. — Никогда не мешаешь, — искренне отзывается Тайга – скулы его слегка розовеют. Все из-за мурашек, разбегающихся по телу от чужих прикосновений. У Мицуки красивые, изящные ладони – и от того Тайгу только сильнее восхищает сила, таящаяся в них. Кирю может этими тонкими ладонями лениво держать телефон, проходя квесты в игре. Может сбить с ног в спарринге или в бою почти любого – они с Тайгой в школе дрались пару раз, было дело, ставили их против друг друга, и огребать Тайге не понравилось, было больно, хоть и немного офигенно – от того, какие классные были бои. А ещё эти ладони могут, вот, его обнимать. И Тайга бы, наверное, только смущенно зажмурился, если бы у него спросили, что ему нравится больше – сила, скрывающаяся в этих тонких руках, или их же нежность. — Какой ты очаровашка, — бормочет Мицуки, прижимаясь губами к крепкой спине. Пальцы сами собой скользят по чужому телу – раз дотронулся, отлипнуть уже просто невозможно – поглаживают живот. Ни капли жира – сплошные мышцы, обтянутые кожей. Кирю каждый раз восхищается этими чётко очерченными кубиками – без единой нотки зависти, впрочем. Мицуки его собственное телосложение вполне устраивало – он знал, что он красивый, слишком много усилий прикладывал, чтобы таким и оставаться. Тайга тоже был красивым, просто по-другому. Мицуки плавно, не торопясь, ведет ладонями выше, оглаживает грудные мышцы. Их так приятно сжимать. А ещё на них спать удобно – когда Мицуки ночует у Тайги, ему не нужна никакая подушка, он просто раскидывается на своем парне довольным котом. И Тайга только “за” – обнимает горячими руками, прижимает к себе. Одеяло тут никакое тоже не нужно. Разве что утром иногда неудобно выползать из-под тяжелого тела – но Мицуки уже приловчился, Тайга даже не просыпается. — Честное слово, ты не зря качаешься, Цугэ-чан. Обожаю твою грудь, — мурчит Мицуки и трётся носом о спину Тайги. Не может удержаться и целует снова. Липучий, как кот. — Это всё протеины! — с гордостью отвечает Тайга и вдруг напрягает мышцы. Грудные пластины твердеют моментально, чётко очерчиваются жгутами, твёрдыми даже на вид. — Ну как? Нравится? Мицуки смеется тихо, легко прикусывая выступающую лопатку. — Нравится. Очень трогательно. От слова “трогать”. Ладони плавно сжимаются и разжимаются, пальцы мнут упругие мышцы. Скользят чувственно, разминая кожу, задевают мимолётно затвердевшие соски. Тайга всегда горячий, как печка – вот и сейчас жаром шпарит. А ещё он очаровательно тяжело дышит, все ещё упрямо пытаясь домыть посуду – раз начал, значит и закончит! Ну, настоящий мужик же. Его упорство тоже очаровательно до ужаса, и Мицуки нравится в нём эта маленькая черта. Нравится, что Тайга, несмотря на свой внешний вид, очень чуткий, отзывчивый и мягкий, нравится, что он добрый и открытый. Дразнить его Мицуки тоже нравится – вот как сейчас. — Цугэ-чааан, мне кажется, у тебя шорты намокли… — тянет Мицуки, скользя ладонью вниз и мягко оглаживая низ живота. Подцепляет лениво резинку спортивных шорт – и правда немного мокрых – ныряя под них пальцами. Кожа под его ладонью горячая, и сам Цугэура до ужаса горячий тоже. Во всех возможных смыслах. Кирю, изгибая уголки губ в кошачьей ухмылке, приподнимается на носочках, оставляя лёгкий поцелуй за чужим покрасневшим ухом. — Ты мой посуду, не отвлекайся. Давай помогу…