День Валентина

- Что-то случилось, Гин? - капитан с беспокойством взглянул на лейтенанта, который вдруг со стоном упал лицом вниз в стопку бумаг, бессильно уронив руки по бокам. Кисточка вывалилась из пальцев, и недописанный документ – письмо генералу – спланировал на татами, кувыркнулся на сквозняке и лег у порога. Лейтенант снова жалобно застонал, и положил подбородок на папку, и тоскливо уставился на противоположную стену. - Гин?.. Насколько капитан знал, Гин не получал тяжелых ранений ни в физическом, ни в душевном плане. Что же тогда так подкосило его? Элементарная лень? Причина, несомненно, уважительная, чтобы отправить лейтенанта домой лечиться, но сначала надо хотя бы закончить начатое. - Айзен-тайчо... - жалобное клацанье подбородка по бумагам. Один зеленый глаз приоткрылся и скосился в сторону капитанского стола. - Я щас сдохну... - А до обеда потерпеть нельзя? - Нельзя, тайчо. Я чувствую это... меня ждет новая жизнь... она зовет меня!.. О, моя новая семья, я иду к ва.. Что это?! - Кляп, Гин. Ты можешь умирать молча? Ичимару с трудом поднял руку и презрительно щелкнул пальцами по комку бумаги, прилетевшему ему в лоб посреди тирады. - Я в печали, - объявил Гин мрачно в никуда, - Мой собственный капитан бросает меня подыхать. Айзен согласно промычал «угу» и продолжил выводить иероглифы на свитке. - Сегодня четырнадцатое февраля тысяча девятьсот хрен знает какого года. День Валентина, между прочим. Мне должны признаваться в любви... Я должен утопать в шоколаде и прятаться от желающих пойти со мной на свидание невинных красоток, а я сижу за бумагами в компании скучнейшего человека на том и этом свете и составляю... Что я составляю, Айзен-тайчо? Ах да, петицию генералу о проведении телефонной линии в офис пятого отряда. Любовью здесь и не пахнет! - Ты веришь в эти предрассудки? - Нет, тайчо, не верю. Но Рангику верит. И где она, спрашивается? Где мое домашнее шоколадное печенье? Где нежные поцелуи и послания, перевязанные розовой ленточкой?! - Гин с разрывающим сердце стоном накрыл голову руками и пробурчал с непередаваемым трагизмом в рукав кимоно: - Уйду в монастырь!.. - Я отпущу тебя пораньше, можешь пригласить Мацумото-фукутайчо на романтический ужин. Я буду даже не против, если ты завтра явишься к обеду весь в засосах. Гин, мне нужно это письмо немедленно. Лейтенант с опаской выглянул из-за рукава, проверяя, на самом ли деле сердится тайчо или можно еще подурачиться. Он решил, что можно. Зря. - Поцелуй, - с вызовом сказал Гин и расплылся в довольной улыбке. Если он думал, что может шокировать Айзена Соуске, то сильно ошибался. Айзен поднялся из-за стола и подошел. - Ладно, раз уж День Валентина, то, пожалуй, - он схватил лейтенанта за шиворот и поставил на ноги. - …поцелую. Но письмо ты допишешь, ясно? Ичимару, побледнев, отшатнулся и вжался в стену, выставив перед собой руки в попытке отгородиться от грозно наступающего капитана. - Вы – чего? Это же... Больно! Помо... Айзен схватил его запястья, положил руки Гина себе на плечи и сделал последний разделяющий их шаг. - ..гите! - выдохнул лейтенант и замотал головой. - Я с мужиками не... - Представь себе, я тоже, - Айзен наклонился и коснулся губами его щеки. - Этого хватит, чтобы ты сел и написал чертово письмо? - Вы страшный человек, Айзен-тайчо, - Гин, когда понял, что дальше мучить его не собираются, осмелел и улыбнулся хитро. Сверкнул зелеными глазами. Облизнулся. - Вы почти заставили меня поверить, что вы способны на это. - Это ты, Гин, - он скользнул взглядом по тонким губам и опустил глаза, пристально рассматривая побитую штукатурку на стене чуть ниже плеча лейтенанта. - …почти заставил меня поверить, что я на это способен. Улыбка Ичимару вздрогнула, но он ухватил ее кончиками губ и водворил на место. Вот только дыхание стремглав прыгнуло куда-то в живот, и пока капитан не вернулся за стол, не приступило к своим прямым обязанностям. Лейтенант быстро подхватил лист с порога и начертал размашисто письмо, стараясь не реагировать на присутствие начальства. Интересно, на сколько хватит Гина, играющего в молчанку? Хватило ненадолго. - Айзен-тайчо... - протянул тоскливо. Помахал листом в воздухе, чтобы просушить чернила. - А давайте, я еще вас помучу, если Рангику не появится... скажем, к шести вечера? Я же должен получить свою порцию поцелуев на сегодня. Тот улыбнулся понимающе расстроенному скучающему лейтенанту и пожал плечами – ничего не поделаешь, раз заранее согласился его целовать, то придется. Весь остаток дня Гин смотрел на часы, кусал губы и шустро разбирался с отчетами, которые ненавидел лютой ненавистью и за которые его, по обыкновению, было палкой не загнать. Он скалился в ответ на ободряющие улыбки и вытирал мокрые дрожащие ладони о хакама. Откуда же он мог знать, что Айзен вчера распределял командировки на грунт, и Рангику досталась самая длинная, из которой она не вернется еще неделю? Тайчо твердо решил сделать этот День Валентина незабываемым для своего любимого лейтенанта.