Сквозь лепестки лилии

Сейчас я находился в кузове грузовика, который вез меня в штаб-квартиру «Стальные соколы», мафиозной банды, во главе с Эркю Де Лавелли. Я молча сидел. Руки и ноги были связаны вместе, и я не мог двигаться. Они решили не затыкать мне рот, так что, я, по крайней мере, мог говорить. Но мне это было не нужно, потому что я не собирался говорить ничего. — Надеюсь, вам удобно… там, сзади. Вы скоро встретитесь с Эркю, — один из мужчин спереди злобно захихикал. Я посмотрел в окно и увидел вход в штаб-квартиру. Там было много охраны. Некоторые из них патрулировали окрестности, другие просто стояли. Сбежать будет проблематично. — Мы приехали. — меня оповестили, — сейчас мы освободим вам ноги, но оставим на вас наручники. Если вы попытаетесь убежать, вас убьют. — бросил мужчина спереди, открывая дверь кузова, куда меня бросили как картошку и рассиегивая наручники на ногах, грубо толкая меня на выход. Я выхожу на улицу. Там темно. Меня толкают вперед и ведут не пойми куда. Но я, конечно, догадываюсь. К Эркю. мои темные волосы спутались в дороге и одежда немного испачкалась. Меня это не очень заботит. А вот что бы я хотел — так это пить. Мужчина, ведущий меня, открывает дверь в штаб-квартиру и подталкивает внутрь. — Иди туда, Эркю скоро придет. И не думай о побеге, он не любит этого. — охранник смотрит на меня с презрением, затем отходит в сторону, оставляя меня стоять у дверей. Я понятия не имею, что меня там ждет. Услышав негромкое за дверью «Заходи», я кидаю взгляд на охранника, когда он толкает дверь, потому что мои руки все еще связаны. Я вхожу, и дверь за мной захлопывается. Это был кабинет, погруженный в полутьму. Однако со стороны было довольно высокое окно и даже сумеречный свет, сочившийся с улицы казался светлее этой густой полутьмы. Горела какая-то лампа, или свеча, я не разобрал. Из тени вышел он. Главарь мафии. Эркю. Я не ожидал его увидеть таким. Эркю был довольно высоким, с бледной кожей и волосами цвета усыхающих белых лилий. Белая рубашка облегала его худощавый торс, черная кожаная куртка сверху была накинута аккуратно, белые штаны и ботинки сидели как влитые. На поясе я заметил нож, а на шее — черный кожаный ошейник. Не подумал бы, что главарь мафии станет носить что-то подобное. Я заметил, как в его водянистых глазах блеснул интерес. — А, Марк. Я давно ждал тебя. Ты, должно быть, знаешь, зачем тебя привезли сюда? — его голос оказался хриплым и глубоким, особенно в тишине этого полутемного кабинета, и у более чувствительных спобен был вызвать дрожь. — К сожалению нет, сложно о чем то думать когда тебя связывают и закидывают как рыбу в консервы. — ответил я дерзко, подняв на него глаза. Эркю хмыкает и садится в кресло, которое, как я думаю, стоит мою месячную зарплату, которая была, кстати говоря, немаленькой. Я удивился, когда он мне тоже предложил сесть, правда на стул, напротив кресла. — Я не люблю, когда люди лгут мне, Марк. Но я тебе верю. Ты действительно не знаешь, зачем тебя привезли сюда. Это… забавно. Пусть он и дальше так считает. Он скрещивает руки на груди. Его взгляд задерживается на мне. — Позволь мне объяснить. Ты для нашей организации являешься очень интересным человеком. У тебя есть информация, которая может быть полезна мне. И я готов сделать все, чтобы получить ее. Эркю наклоняется вперед, его глаза сверкают холодным блеском. — И я думаю, что ты готов говорить. Но ты просто… не знаешь, как начать. Вот уж нет. — Какого рода информация? — я смотрю на него без всяких эмоций. Эркю улыбается, в его глазах промелькнула тень удовольствия. — О, я думаю, ты знаешь, о чем я говорю, Марк. Ты не такой простак, как кажется. Ты знаешь, что происходит в нашем городе, и ты знаешь, кто стоит за всем этим. И я хочу, чтобы ты мне рассказал. Надеюсь, он блефует. Он ведь не знает, кто я? Эркю наклоняется ближе, его голос становится более низким и загадочным. — Я хочу знать, кто пытается нас уничтожить. И я готов сделать все, чтобы получить эту информацию. Он делает паузу, его глаза сверкают холодным расчетом. — И если ты мне не расскажешь, то… я найду других, кто заставит тебя говорить. И они могут не быть такими… приятными, как ты. Мы продолжаем игру. — Мне нет до всего этого никакого дела. Я выполняю свою работу и мне платят за то, чтобы я не проявлял любопытства и не задавал вопросов. Так что ты ошибся, Эркю. — я делаю акцент на его имени и смотрю ему прямо в глаза. Эркю хмыкает, его лицо становится ьолее холодным и жестким. Он встает с кресла и подходит ко мне, его глаза сверкают злостью. — Ты выглядишь как машина без чувств, Марк, но… я знаю, что это просто маска. Я знаю, что у тебя есть мысли и чувства. И я знаю, что ты можешь говорить. И я… заставлю тебя говорить. На окончании фразы его голос словно падает в пропасть, становясь более бархатным и шершавым одновременно. Эркю хватает меня за плечо и сжимает его, его пальцы впиваются в кожу, костяшки белеют. — Ты не можешь просто молчать, Марк. Ты должен говорить. И ты будешь говорить. Потому что я не люблю, когда люди молчат. Я смотрю на него, челка падает мне на глаза. — Так и есть. Я… как машина. о чем ты хочешь поговорить? о погоде? прошу прощения, — ничего не могу сказать, так как я сутки не видел неба. — моя ухмылка становится обаятельной, но я понимаю с кем имею дело. Нужно балансировать на грани. Но при этом он должен понять, что меня не так просто расколоть. Эркю сжимает мое плечо еще сильнее, его глаза сверкают гневом. — Думаешь, это смешно? — Он наклоняется ближе, его лицо оказывается прямо перед моим. — Я не люблю, когда люди высмеивают меня, Марк. Я не люблю, когда люди думают, что они могут играть с огнем. — Эркю делает паузу, его дыхание становится тяжелым. — Я хочу знать, что ты знаешь. И теперь… я хочу знать, почему ты так спокоен. — Он смотрит на меня с подозрением и интересом. — Ты не боишься меня, Марк? Не боишься, что я могу сделать с тобой? Я выдерживаю неболшую паузу и отвечаю глядя ему в глаза. — Что ты можешь со мной сделать? я сказал, что не владею информацией. и если бы владел меня бы уже тут не было. меня бы уже убили. следовательно — я приподнимаю бровь, глядя на него — подумай сам. Эркю хмыкает, его глаза сверкают холодным интересом. — Думаешь, что ты умный. Думаешь, что ты можешь играть со мной в эту игру? — Он делает паузу, его голос становится более низким. — Я могу сделать с тобой многое, Марк. Я могу заставить тебя говорить. Я могу заставить тебя страдать. И я могу заставить тебя молчать навсегда. Но я… не хочу тебя убивать, Марк. Я хочу, чтобы ты говорил. И я сделаю все, чтобы ты говорил. — Он улыбается, его глаза сверкают холодной жестокостью. — Потому что я знаю, что ты знаешь что-то. И я знаю, что ты скрываешь это от меня. Я просто молча смотрю на него. — Тебе не удастся меня запугать, Эркю. сложно напугать того кто много раз был на волоске от смерти и перенес больше, чем кто либо другой на моем месте. — мой взгляд становится немного мрачным, когда я говорю правду. — Думаешь, ты действительно сильный? Может быть, ты прошел через многое. Но ты не знаешь, что такое настоящая боль. Настоящая боль, которую я могу тебе причинить. — он снова наклоняется ко мне, я чувствую его дыхание на своей щеке. — Думаешь, что ты уже видел смерть? Знаешь, что такое страх? — Эркю улыбается, его глаза сверкают холодной жестокостью. — Я покажу тебе, Марк. Я покажу тебе, что такое настоящая боль. И ты будешь говорить. Ты будешь говорить все, что я хочу услышать. Я предпочитаю молчать на его монолог. Эркю хмыкает, его глаза сверкают раздражением. Он отходит и опирается на стол. Во всем его движении расслабленность и чувство превосходства. — Ну ладно, Марк. Ты хочешь играть в эту игру? — Он делает шаг назад и достает из кармана небольшой предмет, который он начинает вращать в руках. — Ты знаешь, что это такое? — Он показывает его мне. Это небольшой шприц с иглой. — Это не яд, Марк. Это не нож. Это что-то гораздо более интересное. — Эркю делает паузу — Это игла для инъекций. И я собираюсь использовать ее, чтобы показать тебе, что такое настоящая боль. Эркю делает шаг ближе. — Ты знаешь, что такое перскут (*выдуманное вещество)? — Эркю делает паузу, его голос становится более низким. — Это вещество, которое может вывести человека из себя. Это вещество, которое может заставить человека говорить все, что угодно. — Эркю снова наклоняется ко мне, пряди его прозрачно белых волос падают вперед. И хотя он совсем не стар, а скорее мой ровесник, я думаю, откуда у него эти побелевшие волосы? — Я собираюсь использовать его, чтобы заставить тебя говорить, Марк. — продолжает он. — Я собираюсь заставить тебя говорить все, что я хочу услышать. — Я могу сказать все что ты хочешь услышать. — отвечаю я, понимая некоторую сложность ситуации. Мне надо увести его от этого решения. У меня есть антипод, но он может не сработать. — но будет ли это правдой — это другой вопрос. Эркю хмыкает, его глаза сверкают интересом. — Ах, Марк, думаешь, что можешь обмануть меня? — Он делает паузу, его голос становится более низким. Я не верю тебе, Марк. Но если ты обманешь меня… если ты солжешь, то ты пожалеешь. Ты пожалеешь об этом, Марк. Странная привычка повторять одни и те же фразы. Я, сощурив глаза, смотрю на него. В моем взгляде нет враждебности. — Ты должен знать, что если ты не скажешь мне правду… Эркю отходит недалеко в сторону и безмятежно улыбается, но в его улыбке нет ничего общего с тем, что он гвоорит. — Тогда ты узнаешь, что такое настоящая боль, Марк. Я молчу и он продолжает, прохаживаясь по кабинету. — Я думаю, ты начинаешь понимать, Марк. Я думаю, что ты начинаешь понимать, что я говорю серьезно. Ты скоро узнаешь, что такое настоящая власть. Ты узнаешь, что такое настоящая власть, когда я буду контролировать тебя. — он подходит ближе и наклоняется ко мне, его глаза сверкают. Хочу увидеть, как ты будешь себя вести, когда будешь под воздействием перскута. — Эркю опирается по обе стороны от моей головы о спинку стула. — И я думаю, что это будет очень интересно. — Его длинные пальцы держат иглу прямо перед моим лицом. — Ты готов, Марк?