Плохие дни

tw/упоминание самоповреждений Николас открывает дверь в комнату, которая оказывается пустой. "Мэтт скорее всего у Дэн, а Аарон ушёл в комнату к лисичкам, что бы побыть с Кейтлин" — подумал Никки и, дойдя до двухъярусной кровати, завалился на нижнюю, что являлась кроватью Мэтта, потому что лезть на свою по-просту не было сил. Пересекаться сейчас со своими соседями ему не хотелось. В голове всплыли те грубые слова, что он сказал Аарону. Ему стало стыдно. Он никогда раньше так не общался со своим кузеном, что на него вдруг нашло? От некогда хорошего настроения уже ничего не осталось. В груди осело чувство стыда и какая то неприятная тяжесть. В голове крутились вопросы: "почему я сорвался на Аарона?", "зачем я ему это сказал?", "я никогда с ним так не говорил!". Никки так долго выстраивал отношения с близнецами, старался их во всём поддерживать, старался им ни в чем не отказывать, даже когда денег не было. Он всегда старался им угодить, всегда старался быть для них опорой, поддержкой, семьёй. Так почему же после стольких его попыток они ни на капельку к нему не оттаяли. Почему они всё так же к нему относятся? Как будто он им никто! Так, просто надоедливая мошка, что летает вокруг и раздражает своим присутствием. Как у Нила получилось за такое короткое время сблизиться с Эндрю? Как у него получилось пройти через ледяные стены, что выстроил вокруг себя кузен? Почему именно ему он открылся, почему не Никки? Он ведь все делал ради них. Почему Кейтлин смогла так легко пройти через стены сарказма и того яда, что Аарон выплевывает, когда общается с кем либо. Как она смогла так близко подобраться к нему? Почему не Никки? Почему? Все эти мысли приносят Хэммику боль. Он понимает, что у его братьев очень плохое прошлое и он уважительно относится к их личным границам, он старается их не нарушать, но почему именно это остаётся у Никки на душе огромным и болезненным куском стекла? Куском стекла который уже не вытащить. Который будет резать его сердце и душу до конца. По щекам Никки непроизвольно покатились слезы. Его взгляд был полон боли и несправедливости. Эти чувства обжигали больнее, чем их расставание с Эриком. Эрик. Он снова всплыл в памяти брюнета. Ему бы очень хотелось сейчас позвонить немцу и прорыдать в трубку несколько часов, без слов, просто плакать и слышать тихий голос его парня. Бавшего парня. Предателя. Николас встал с кровати. Всю ту боль, что сейчас осколком лежала в его груди, он хотел выместить на чём то другом. На груше, на подушке, на теле. Он давно не занимался селфхармом, в трудную минуту его жизни, бывший парень Никки показал ему счастье. Показал что не нужно вредить себе, что не нужно калечить себя из-за переживаний, что сидят внутри. Но сейчас его нет, значит и про его слова можно было забыть. Николас вошёл в ванну и включил воду, закрыл дверь на щеколду и достал из шкафчика лезвие для бритья, он опустился на пол и судорожными движениями начал снимать свои браслеты, что закрывали старые шрамы. Подняв дрожащей рукой над запястьем лезвие он остановился. В его голове всплыли воспоминания из лагеря, в который его отправили Лютер и Мария. Сейчас он не хотел даже думать о них. Это единственное, что может ему помочь ощутить себя лучше и избавиться от дурных мыслей. Первый надрез получился неглубоким. От туда даже не текла кровь. Этого было недостаточно и Николас вставил лезвие в тот же надрез, надавливая посильнее. Он начал медленно вести лезвие по своему запястью. Медленно. Чтобы ощутить больше боли. Когда лезвие дошло до конца, кровь полилась ручьём, надрез был глубоким, но не настолько чтобы достать до вен. Теперь Никки начал делать глубокие и быстрые надрезы по всему запястью, иногда попадая в те же, что сделал ранее. Его рука кровоточила, а красные капли крови падали на пол, пачкая белоснежную плитку. Никки остановился, он встал и засунул свою руку под воду. Раны сразу же начали щипать. Было больно. То, что надо. Этого достаточно. Лезвие было вымыто и выброшенно в мусорку, но перед этим аккуратно завернуто в туалетную бумагу. Пол начисто вытерт. Кровь на руке остановить было сложнее. Он обмотал свою руку бинтом, который уже через пару секунд был в красных пятнах. Заморачиваться с этим сейчас не хотелось, поэтому, выйдя из ванной, он нацепил кофту с длинными рукавами, которая закрывала не только его руки, но и запястья. Ники сел за стол, собиравшись делать домашнюю работу, которой было выше крыши и он очень надеялся что сегодня ни Мэтт, ни Аарон не вернуться, и он останется в комнате один.