Ромашка потеряшка

Глава 1. 10 августа

Я сидел во дворе и нежился в последних лучах солнца. Рядом со мной дедушка и бабушка о чём-то оживлённо разговаривали. Я решил отвлечься от книги и послушать, о чём они говорят. Поправив слуховой аппарат, я прислушался. Я слышал и без него, но с ним гораздо лучше. — Ой, дед, я такой охунный рецепт в газете нашла! — Что за рецепт? — Консервация: помидоры с водкой на зиму. Будет самое то! — Да-да, чтобы мы понапивались как собаки. — Так водка же не будет действовать. — Ну, если хочешь, попробуй. Думаю, Никита злетает в магазин. Через пару минут я понял, что меня не привлекают помидоры с водкой, и погрузился дальше в чтение. Но спустя двадцать секунд ко мне обратилась бабушка. — Никит, как тебе идея заебенить помидоры с водкой? — Идея весьма сомнительная, ведь туалет один, а последствий много. Тем более скоро приедет тетушка Надя, и не хотелось бы, чтобы они тоже стояли в очереди за туалетом. Она замолчала на несколько минут и начала вглядываться в мое лицо. В её глазах буквально читался вопрос: «Ты действительно посмел сказать про мои помидоры такое, мелкий засранец?» Но я решил прогнать эти мысли прочь из головы и пойти в дом, выпить чашечку чая и продолжить читать. А как её уйду, то она начнёт промывать мне мозги: мол, помидоры в любом виде — это полезно, вкусно, да и вообще, что ты будешь есть зимой, как не помидоры и огурцы? Боже, как будто всё и держится на них. Всё можно купить в магазине, но в связи с войной это сделать чуточку труднее: товара мало, цены высокие, и много людей, которым всё равно на цену. Но это только начало. В начале всегда трудно. Со временем станет легче, я так думал. Но лучше не становилось: ни через месяц, ни через два. Лучше стало только летом. Когда я узнал, что в августе к нам приедет мамина сестра Надя и её сын (как же его зовут? Вадим или Влад? В общем, не помню), я вспомнил, что раньше в детстве я с ним хорошо дружил. Иногда ездил к нему в Харьков, а он ко мне в деревню. Нам тогда было по шесть лет, и жизнь была прекрасной, пока нам не исполнилось одиннадцать. Я интересовал его только до одиннадцати лет, потом постепенно он начал отдаляться от меня. Он взрослел, находил новых друзей, а про меня забыл. У нас больше не было общих тем для разговоров, и со временем мы полностью перестали общаться. Но он всё равно приезжал и выдавливал своё сухое и безэмоциональное "Привет, как дела?". Я всегда отвечал, что хорошо, хоть мне было обидно, что он перестал со мной общаться. Ничего не сказал, я решил выпить чашечку чая, позвать Соню и сходить в магазин. Сжав кулаки, ногти с болью вонзились в ладошки. Ненавижу ходить в магазин. Когда они просят, им нужно что-то одно, а по итогу я, кряхтя и умирая, тащу домой два огромных пакета. И это ещё, сука, не смотря на цены! Ладно, буду действовать, уж очень хочу чайку с книжечкой. — Ба, дедушка, я схожу в магазин, как выпью чая. И не забудьте дать мне деньги. — А, да, хорошо. А можешь ещё взять... Я перебил её быстрее, чем она успела договорить. Так и знал, что всё так будет! Смешно. — Стоп. Я возьму только то, по что иду. Я уже задолбался носить ваши пакеты. Они переглянулись и продолжили заниматься своими делами, ничего мне не сказав. Ну и ладно, молчите, игнорщики. Я зашёл в дом, прошёл мимо гостиной и направился к себе в комнату, закрыв дверь на замок. Швырнул книгу на полку, но промахнулся, и она упала. Похиг — пусть лежит, всё равно неинтересная. Положил чашку к остальной коллекции. Я пошёл на кухню, чтобы взять другую чашку. Мне нравится, как мама всегда на это злится: мол, зачем брать новую, если у тебя в комнате и так целая армия, с которых ты выпил по одному разу. Поставив чайник, я присел и начал вслушиваться в тишину. В доме редко бывало тихо: постоянно кто-то громко говорит, смотрит телевизор на всю громкость или мама приводит кого-то, чтобы выпить кофе. Поэтому я ценил редкие моменты тишины. Моё желание сидеть на кухне пропало, как только я услышал мамины шаги. Боже, опять начнёт задавать тупые вопросы. Нужно удирать, пока не поздно. Она зашла, взяла стул, села напротив меня и начала смотреть, выгнув одну бровь . — что, мам? — да так, поговорить нужно. — например? — ты же понимаешь, что скоро приедет Надя и Влад? — ага, и что дальше? — у нас в доме больше нет свободного места, а ты вон один в комнате сидишь, поэтому мы принесем кровать, и там будет спать Влад. нет, нет, нет, только не этот лапух. — да что за хрень, а меня ты спросить не хочешь? почему я должен делить комнату с хрен пойми кем? — замолчи, во-первых, он твой брат, и насрать, что он не родной, во-вторых, он мой племяшка, и он очень хороший, воспитанный мальчик, так что прояви хоть немного гостеприимства и доброты к нему и Наде. меня аж передёрнуло от слова "племяшка". и «брат». Какой же он мне брат после того, как кинул меня, не сказав ни слова? Мудак он самый натуральный. Но я понял, что выбора у меня особо нету, как и права голоса, поэтому я обязательно найду в этом выгоду, нужно смириться. — Да хоть ораву темнокожих приведи, с ними и то лучше будет. Но ладно, пусть живёт. Только одна просьба — пусть он ко мне не лезет, пускай найдёт себе какого-то дружка в деревне, окей? Она о чём-то задумалась, наверное, не только над моими словами. — Ну хорошо, но хоть говори с ним иногда. Всё же для него это переезд на неопределённое время. Может, и подружитесь. — Ага. Я не видел смысла дальше продолжать разговор в никуда, поэтому взял у бабушки деньги и пошёл к Соне. Так как идти к ней десять минут, я достал наушники и включил «Комсомольск» — Чёрные очки", закрыл глаза и начал подпевать: "И никто не узнает глаз моих шальные огоньки, от ментов меня скрывают мои чёрные очки, и я уже ослепла, может, сломала каблуки, но на солнце блестят тревожно мои чёрные очки". За несколько секунд до того, как я решил открыть глаза, что-то в меня врезалось, и я упал, но выставил руки, чтобы не поломать нос или не поцарапать подбородок. По итогу я разбил коленки и получил пару царапин. Я встал и подошёл к велику — это была Соня. Она была пухленькой, не сильно высокой и с постоянно хорошим настроением, а ещё у неё были розовые пушистые волосы длиной по пояс. Ей шёл этот цвет, но было бессмысленно это говорить: каждую неделю она приходила ко мне с новым цветом — прям девочка-радуга. Она мне напоминала Пинки Пай из "My Little Pony". — Привет, сильно ушиблась? — Привет, та нет, а вот ты ушибся, — она смущённо улыбнулась и заправила прядь волос за ухо. Я улыбнулся ей в ответ. Это, наверное, выглядит тупо со стороны. — Ага. — Слушай, ты чего это под колёса бросаешься? — она снова улыбнулась. На эту улыбку я ничего не ответил — не могу же я вечно улыбаться, я же не она. — Я музыку слушал, а ты врезалась в меня. — Это я-то врезалась? Ты по всей дороге со стороны в сторону ходил! Я только отвернулась — а ты уже передо мной. А если бы машина? Боже, Никита, научись ходить с открытыми глазами, когда слушаешь музыку. Я засмеялся: — Хах, ничего ты не понимаешь. — Ну и чего же я не понимаю? — спросила она возмущённо. — Когда слушаешь хорошую музыку, глаза сами по себе закрываются, — я закрыл глаза и начал кивать в такт воображаемой песне. Она ударила меня по плечу и начала возмущаться: — Придурок ты, Никита! Хотелось бы посмотреть, что ты будешь делать, если у тебя случайно закроются глаза, и будет ехать машина. Вот мне интересно, что тогда будешь делать? — А что я буду делать? Встану и пойду домой, — пожал я плечами. Она закатила глаза и снова обозвала меня придурком. Потом мы с Соней сходили в магазин, болтали о всякой ерунде — о войне, о погоде, о том, что ей хочется новый купальник. Кстати, он и вправду красивый — розовый, с блёсточками. Я спросил: — Зачем тебе новый купальник, если лето почти закончилось? Она ответила: — Пусть будет. В этом месяце ещё поплаваю, а на следующее лето, может, не придётся новый покупать. Я только покачал головой. Никогда не понимал, зачем каждый год покупать новый. У меня вон одних плавок на три лета хватило — и ничего. Потом она рассказала, что смотрела страничку Влада в Инстаграме, и сказала, что он милый. Она и мне предложила посмотреть, но я отказался — я уже видел, там ничего интересного. Как раз он приедет через неделю, пусть Соня с ним и дружит, раз считает его милым. А так, в целом, вся следующая неделя прошла как обычно: я ходил в магазин, пил чай, читал, убирался на огороде, гулял с Соней, проводил эксперименты и ходил на речку. Кстати, дедушка с папой уже принесли кровать. Не хочу ни с кем делить комнату, но я уже смирился. Родители хотят пожарить шашлыки, но это будет только тогда, когда они приедут. Ну да ладно, может, прогуляюсь с Владом разок, посмотрю, какой он человек. Может, он мне и понравится.