Утопать в тёмных цветах.

Ничто бы не могло испортить утро, да и ничего не собиралось его портить. Пожалуйста, новый фанфик. Фанфик ОВШК будет доделан в ближайшие дни, я обещаю, сегодня вечером я напишу это. Надеюсь на понимание. :) Утро. На часах только показало 6:05, а значит будильник одного из двух прозвенит через 10 секунд. Солнце начало выходить из-за гор, ветер потдувал, а в квартире царила тишина. Будильник, удар по нему, и бледные истощённые руки возьмут очки в руки, натягивая на нос. Голубые, сонные глаза разлепили веки. Пилецкий тихо встал на ноги, после чего ушёл в ванную. Там он привёл себя в порядок, оглядел себя в профиль на всякий случай, уложил волосы, и вышел обратно, шлёпая на кухню. Там мужчина поставил чайник кипятиться, и поднял голову на шкаф. Мужчина потянулся туда рукой, но дотянутся не смог, по этому одной ногой встал на стул, чтобы достать чай чёрный с привкусом мандарина. Мартын, после того как чайник вскипятил воду, сделал себе чай, после чего открыл окно на растопашку, и холодный ветер начал проникать в кухню, именно этого не хватало сейчас жителям районов, ведь все спешили на работу, а Мартын стоит радостный, только потому что отработал отпуск. Чьи то тёплые руки обвили талию Пилецкого со спины, и лицо уткнулось в шею второго. Мартын аккуратно повернулся, и заметил там Василия Жуковского, после слабо натянул улыбку. Жуковский, которого Мартын называл Жуком, улыбнулся, после поцеловал три раза в шею Пилецкого со спины, прижимаясь, в надежде согреть и закрыть от всех сплетен о Мартыне холодного Урбановича. Спустя таких четырёх, а возможно и больше, минут обнимашек со стороны Василия, Пилецкий аккуратно потянулся за чаем, отпив немного, и поставив рядом. Мартын развернулся к Жуковскому лицом, после чего поцеловал его в нос и щёку, а второй лишь заулыбался и поцеловал его в лоб, после чего уткнулся ему в ключицу, как упёртый баран, и начал урчать словно кот. Подобные начала дней с Васей Мартын любил по своему, мог вовсе не отвечать, мог материть его, или даже ударять, но дальше пощёчины ничего не было, но любил. Жуковский же, выражал нежность как какой то привязанный пёс, без желания отпускать своего верного кота по делам, которые, как говорил Мартын, его не касаются, даже если те очень серьёзные. Жуковский поцеловал его снова, и продолжил так с ключицы до лба, уткнувшись в висок Мартын в носом. Второй улыбался, поглаживая его тёмные волосы своими тонкими руками, и холодными, как лёд.