Пляжный роман

      — Ого... Ох... Охуеть... Вау... Ах... Эх...              — Может, хватит стонать? — Феликс, лежащий на животе и подставляющий спину лучам палящего солнца, смотрит на Минхо из-под черных очков. Недовольно и с претензией.              — Да погоди ты, — Минхо его явно не слышит и даже не хочет, ведь перед его глазами разворачивается самая интересная и красивая картина: спасатель на пляже, загорелый, широкоплечий, в голубых длинных плавках, пиздец какой горячий, разгуливает по полоске берега, совсем у края нагоняющих волн, и наблюдает за плавающими. А плавающие тут не только находящиеся в воде — Минхо поплыл конкретно. Он цепляется взглядом за длинную шею, за разворот плеч, за мягкие очертания крепкой спины, за милые худые ноги и за... покачивающиеся из стороны в сторону бедра. За круглую задницу, которую не скрывает ткань бесформенных плавок. Задница тоже будто плывет, качаясь. И парень этот тоже, безусловно, качается: весь такой в мышцах, твердый, одновременно с этим пухлый и гладкий.              Феликс рядом шумно вздыхает, и Минхо знает, что он закатил глаза.              — Подойди к нему, че только глазами раздеваешь, — бурчит рядом Сынмин. Минхо отвечает только цыканьем и качанием головой. — Ясно, как орать в магазине, что друг что-то спиздил, так мы первые, а как подойти познакомиться — так мы боимся.              — Да я уже извинялся, че ты начинаешь, — недовольно проговаривает Минхо и хмурится. Спасатель на его глазах останавливается и садится на песок. — Блять, зачем он сел?! — почти орет он. — Блять, ну почему ты сел, ну походи еще туда-сюда.              Минхо еще полминуты канючит и капризничает, думая, что до спасателя снизойдет желание снова ходить по песку, словно на показе мод, но тот все сидит. Не с ровной спиной, а сгорбившись, согнув колени и ковыряясь в песке. Даже свернутый в креветку, он выглядит просто прелестно. И ебабельно. Минхо приходится закинуть ногу на ногу и положить сумку с вещами на пах.              — Подойди к нему, он как раз сидит...              — Да завались, не буду я подходить.              — Няшечка-стесняшечка, — лелейным голосом мямлит Феликс и получает шлепок по горячей спине. — Ай! Охуел?              — О... — внезапно загораются у Минхо глаза. — Я придумал! Феликс, утопись!              — Чего?.. — одновременно удивляются Феликс и Сынмин.              — Того! Иди в море, сделай вид, что тонешь, и к тебе прибежит спасатель...              — А потом ты подойдешь к нему со слезами на глазах и будешь благодарить, что он спас твоего друга, и в благодарность ты ему отсосешь в душе?              — Да! — радостно кричит Минхо, а затем тушуется: — То есть... Нет! Никакого душа, никаких благодарностей! Он красиво побежит на помощь, и я еще немного им полюбуюсь.              Сынмин закатывает глаза и отворачивается.              — Вам нормально это обсуждать, когда я не согласился? — возмущается Феликс.              — Да, — в унисон отвечают его друзья.              — Придурки, — говорит он и встает, размяв мышцы. — Минхо, с тебя пиво вечером.              — Если вечером он будет свободен, — с намеком протягивает Сынмин и чувствует, как Минхо шлепает его по задней стороне шеи.              Феликс решительно идет к воде, а Минхо с замиранием сердца наблюдает то за другом, то за спасателем. Вот Феликс забирается в воду по колено, по грудь, по шею... Начинает плыть.              — Почему именно Феликс? — спрашивает Сынмин.              — Не знаю... Не отвлекай, — Минхо с открытым ртом мечется то к отдыхающему спасателю, то к спокойному Феликсу.              — Он же профессиональный пловец...              — Бля, — моргает Минхо, — я об этом не подумал.              Феликс проплывает мимо других и касается рукой буйка. Останавливается, вглядываясь в уходящее за горизонт море, и оборачивается, осматривая пляж. Минхо видит, как спасатель заинтересовался вот-вот заплывущим за буйки пловцом и чуть выпрямился в спине. Феликс плывет по самой границе в одну сторону, а развернувшись, в другую. Спасатель внезапно встает на ноги, Минхо очерчивает глазами нижнюю часть его тела с прилипшим на нее песком и пялится на задницу — на образовавшиеся под задницей складочки и натянутую между ягодиц ткань.              Словно в замедленной съемке, спасатель наклоняется, чтобы взять громкоговоритель с песка, а у Минхо натурально текут слюни. Какая же охуенная жопа. Как же ее хочется взять в ладони. Сжать. Пожамкать. Помацать.              — Отплывите от буйков, пожалуйста! — говорит спасатель, и громкоговоритель разносит его просьбу оглушительным криком. Феликс, видимо, струсив, делает то, что было велено, и Минхо расстраивается, что не увидел задницу спасателя в ходьбе.              Как бы она перекатывалась...              И вдруг спасатель бежит. Он бросает громкоговоритель в песок, а сам пускается в воду. Минхо жадно ловит глазами, как его полная задница прыгает от бега, будто она живет отдельной жизнью от всего тела. Влажная ткань плавок прилипает к коже, выделяет круглые ягодицы, и Минхо сильнее прижимает сумку к паху. Ко вставшему члену. Когда спасатель уже по пояс в воде, Минхо ласкает глазами его спину и красивые плечи, а когда от спасателя остается только голова, наконец-то обращает внимание на «тонущего».              Только тонет не Феликс. Какая-то девушка. Феликс бултыхается рядом, придерживает наглотавшуюся водой девушку и уже вместе со спасателем тащит ее на берег.              У Минхо сердце ухает вниз, а член почти мгновенно падает. О боже. Кто-то мог умереть. Он срывается к другу и спасателю, надеется, что девушке не сильно досталось и ее быстро приведут в чувства. Вокруг них уже толпятся люди, спасатель оказывает первую помощь. Минхо слишком переволновался за чужую жизнь, его немного потрясывает, а мысль, что он в момент опасности чуть ли не начал дрочить на незнакомого человека, приводит его в ужас и стыдит.              — Ты чего? — мягко кладет ему руку на плечо Феликс. Минхо моргает, наваждение спадает, и он видит скрюченную на песке девушку, хлебающую чистую бутилированную воду. Спасена, жива.              — Да так, — его голос звучит слишком отстраненно. — Че-то... Перепугался.              — Ты бледный...              — С вами все хорошо? — звучит новый низковатый голос, греющий сильнее солнца в зените. Минхо поворачивает голову и видит, что спасатель обращается к нему. Рука с плеча пропадает, и все внимание теперь на спасателе.              — Д-да, все нормально... — бубнит он. И не понимает, где же потерялся весь его запал.              — Может, вам тоже воды? — предлагает спасатель.              — Да нет...              — Да, ему нужно освежиться! — громко перебивает его Феликс и подталкивает к спасателю за плечи. Минхо делает осторожный шаг и пытается не пялиться, тупя взгляд.              — О, ну, — как-то смущенно говорит спасатель, — тогда пойдемте со мной.              — Позаботьтесь о моем друге, я пока схожу к другому другу, вдруг он... Ну там... Один остался, короче. Минхо, увидимся дома, — и действительно, развернувшись, удаляется.              Минхо неверяще смотрит ему вслед и снова смотрит на спасателя огромными глазами. Парень перед ним то ли смущается, то ли неловчается, поэтому только непонятно машет ладонью, предлагая идти за ним.              Они доходят до пляжного бара, небольшого соломенного домика с открытыми барными стойками и стульями. Никого нет, бармен одиноко протирает бокалы.              — Чан, можно два стакана воды и что-то сладкое? — заказывает спасатель, и бармен без слов кивает, начиная приготовление.              Минхо присаживается на один из стульев, рядом садится спасатель.              — Вы как будто скоро в обморок упадете, — тихо, с осторожностью предполагает спасатель.              — Перенервничал за девушку, — с этими словами бармен ставит стаканы с чистой водой перед Минхо. Тот быстро осушает первый и расслабляется.              — Вы такой чуткий, переживаете за незнакомцев, — говорит спасатель. — Я Джисон.              Ого. Так быстро.              — Минхо, очень приятно.              — Приятно.              Наступает небольшая пауза, которая вот-вот покажется неловкой, как Чан ставит на стол какой-то коктейль.              — Это тоже вам, чтобы сахар поднять, — объясняет Джисон, кивая на бокал.              — О, — Минхо благодарно кивает и берет в руки коктейль. — А вам что нравится пить?              — М-м... Обожаю апельсиновый сок, особенно если он свежевыжатый...              — Бармен, можно один апельсиновый сок для прекрасного молодого человека? — решает включить флиртуна Минхо. Чан окидывает его оценивающим взглядом и просто кивает, приступая к заказу.              — Какой вы... — тянет с улыбкой Джисон и вроде даже наклоняется ближе.              — А какой вы... — загадочно отвечает Минхо.              Они хихикают вместе, Чан ставит перед Джисоном стакан апельсинового сока, и они утыкаются в свои напитки. Минхо думает, как бы ему познакомиться с Джисоном поближе, а потом перевести их знакомство в горизонтальное положение. Сидя рядом, он чувствует жар от подтянутого тела Джисона, хотя, может, это возбуждение так на него влияет.              — Так вы турист? — прочистив горло, спрашивает Джисон.              — О, нет, я местный. Просто друзья приехали на несколько дней погостить, вот и отвел их на пляж.              — А-а, понятно. А сами не ходите поплавать, позагорать?              — На самом деле я... — Минхо наклоняется к уху Джисона и шепчет: — Ненавижу воду.              Джисон удивленно таращится на него, а тот хихикает, отпивая еще коктейля.              — Вырасти в Пусане и ненавидеть воду? Это так странно! — у Джисона такой тон, будто он возмущается.              — Вырасти в Пусане и работать спасателем на пляже — это так по-нормальному, — парирует Минхо с легкой улыбкой.              Джисон внезапно шлепает его по плечу с игривой улыбкой и надув щеки, а затем, словно проанализировав свои действия, замирает и начинает просить прощения.              — Да все нормально...              — Нет, правда, прости, я просто забылся, с тобой очень приятно болтать, а я всегда своих друзей бью... — Джисон, видимо забывшись, переходит на «ты».              — А не друзей? — коварная улыбка нарисовалась на лице Минхо.              Джисон останавливает поток извинений и по-глупому смотрит на него.              — В смысле?              — Ну-у-у, — хочет увильнуть от ответа. — Например, я не хочу быть просто другом... Может, кем-то большим?              Минхо наблюдает, как глаза Джисона чуть ли не лезут из орбит, а кожа его лица и шеи краснеет приятным бордовым оттенком. Мозг Минхо работает быстрее его, поэтому ему сразу же подкидывают картинки такой же красной задницы, что недавно прыгала от быстрого бега. Как бы было приятно ее шлепать, как бы приятно она краснела, как бы приятно Джисон стонал... Низко или высоко?              — Ты… — Джисон отворачивается к бару и издает нервный смешок. — Ты ужас какой флиртун.              Они оба улыбаются, и тишина между ними не ощущается напряженной. Минхо прокручивает в голове, о чем же говорить еще и как не произвести впечатление человека, которому нужен только секс. Тут виноват только Джисон — на него нельзя смотреть без стояка!              — Чан, Чонин скоро придет? — спрашивает Джисон бармена.              Тот, задумавшись, отвечает:              — Он встал вместе со мной, если хочешь, можешь ему написать, и он придет пораньше.              — Отлично, — Джисон поворачивается к Минхо со смущенной улыбкой и почему-то говорит тише обычного: — Можешь немного подождать? Я до вышки и обратно.              — Конечно.              И Джисон, допив сок, уходит. Минхо следит за его чуть неуклюжей походкой по песку, засматривается на блестящую загорелую кожу и расслабленные мышцы спины и рук. Какой красивый.              — Понравился? — внезапно заговаривает с ним бармен. Он протирает стойку влажной тряпкой и улыбается немного хитро.              — Понравился, — отвечает Минхо честно и с улыбкой.              — Кажется, ты ему тоже.              — Правда? Почему ты так решил?              Чан выглядит как всезнающий. Он смотрит в сторону, куда ушел Джисон, и с выдохом говорит:              — Он ушел за вещами, спросил про Чонина, наверняка вернется за тобой и поведет к себе.              — А Чонин, — интересуется Минхо, — это кто?              — Это его сменщик и мой парень. Он обычно берет вечерние смены, а у Джисона с режимом сна проблемки: просыпается ночью, идет работать утром, к вечеру возвращается домой спать.              Минхо удивляется такому распорядку сна. Он себе такого никогда не представлял, хоть и был совой, окруженным жаворонками.              — И почему конкретно ты решил, что я ему нравлюсь?              — М-м… — тянет Чан и смотрит в сторону спасательной вышки. Минхо повторяет за ним и видит возвращающегося Джисона, накинувшего черную рубашку и держащего в руке сумку. — Если он позовет тебя прогуляться по парку и вы дойдете до его дома, значит, ты ему нравишься. И я прав.              Минхо не успевает ответить, Чан отталкивается от стойки и выпрямляется, и Джисон, дойдя до них, улыбчиво произносит:              — Чонин скоро меня подменит, — переводит взгляд на Минхо и предлагает: — Не хочешь чуть походить?              Минхо стреляет глазами в Чана и с удовольствием соглашается. Они действительно идут в парк неподалеку от пляжа.              — Мне здесь нравится больше, чем на пляже, — признается Минхо, пока они медленно ступают по вымощенной тропе, и наслаждается влагой и прохладой небольшой лесопосадки. — Все такое зеленое, в тенечке, а на пляже меня будто выжигают. Я там становлюсь высушенным какао-бобом.              — Это потому что ты не плаваешь! — хочет переубедить его Джисон.              — Где плавать-то? В соленой морской воде? Чтоб я вышел и стал уже не какао-бобом, а сушеной скумбрией?              — А что с ней не так, — бормочет Джисон, отказываясь принимать слова Минхо. — Я очень люблю сушеную рыбу, еще и с пивком, м-м…              — Мне должно быть жаль, что я не искупался? — с хитрой улыбкой спрашивает Минхо. Он игриво косится на расцветающую на лице улыбку Джисона, из-за которой округляются щеки.              Они продолжили гулять и тихо переговариваться обо всем и ни о чем. После того как Джисон с визгом пытался спрятаться от возникшей из ниоткуда осы, при этом немного полапал Минхо и пытался превратить его в свой щит, они шли прилипнув друг к другу, рука Минхо аккуратно устроилась на талии Джисона. Иногда его взгляд падал на свою руку, прижимающую скрывающую фигуру рубашку к телу, тем самым выделяя округлость задницы, и он тихо молился, чтобы никто не заметил его полутвердый член, наверняка топорщащийся.              Как и говорил Чан, они доходят до небольшого двухэтажного дома, ничем не отличающегося от соседних двух: только забор песочного цвета и во дворике перед входом ничего нет, только газон.              — О, мы уже у моего дома, — Джисон хочет звучать удивленно, будто Минхо не слышал о его планах от бармена. — Ну… Мы можем обменяться номерами, если тебе нужно идти…              — Можешь вбить мой.              Тот бормочет что-то типа «хорошо», но Минхо видит чуть надувшиеся вытянутые губы и распознает непривычно тихий голос. Джисон расстроился?              — А тебе прям… Ну, прям срочно куда-то надо? — немного мнется Джисон, пока Минхо невыносимо долго тыкает на нужные цифры в его телефоне. Специально тянет время. Минхо наигранно осматривается, будто действительно думает, успевает ли он куда-то или нет. Сам-то в голове нахально улыбается, забавляется со своей актерской игры.              — Ну-у… Хм… Я думаю, мои друзья сами справятся и дойдут до дома самостоятельно. Тем более все мои вещи с ними, как и ключи, — размышляет вслух Минхо, отдает телефон и замечает улыбку Джисона.              — Тогда, может… Не хочешь поесть? — тот кладет телефон обратно в сумку на плече и смыкает руки в замок. Мило. Очень мило. Минхо хочет его.              — Рамен? — со смешком спрашивает он, и Джисон громко смеется, снова хлопая его по плечу.              — Да хоть пибимпаб, — и, взяв Минхо за руку, направляется в дом.              — А кимпаб? — вопрос звучит как от дурачка. Джисон никак не отвечает, и, как только они подходят к двери и он начинает открывать ее ключами, Минхо кладет подбородок на его плечо и спрашивает шепотом: — Мой кимпаб?..              Джисон ахает, его губы растягиваются в улыбке, а само лицо выражает удивление и неверие: какой же Минхо бесстыдник. Он молча трясет головой и проходит домой, а за ним и потерявшая совесть сволочь.              Дом выглядит довольно уютным. Гостиная с небольшим диваном и пуфиком напротив телевизора соединена с кухонькой. Лестница уходит наверх, где, предположительно, размещены спальня с ванной.              Джисон, как перешагивает порог, словно набирается уверенности, и Минхо нравится, как тот без зажатости кидает полную сумку на пол прихожей и лениво проходит на кухню, наливая себе воды. Он не заботится о скатывающихся по шее и торсу каплях, Минхо есть на что попялиться: полы рубашки разошлись на максимум и не скрывают то, что было спрятано. Джисонова расслабленная стойка срабатывает и на Минхо, и тот, набираясь смелости и чувствуя себя как дома, проходит на кухню и зажимает Джисона к столешнице.              Джисон не убирает стакан из рук, он наполовину полон. Минхо оглаживает взглядом мокрые дорожки на его груди и возвращается к глазам, смотрящим на него с интересом и неким вызовом.              — Хочешь попить? — голос Джисона понизился, стал бархатным и заполняющим изнутри.              Минхо качает головой и поджимает губы. Он не знает с чего начать. Поцелуй? Объятия? Засосы? Слова?              За него решает Джисон. Он рассматривает Минхо в ответ, можно сказать, съедает глазами, в которых заплясали чертики. Он касается влажной рукой левой груди, проводит по ней ладонью, чуть надавливая, а затем ведет ниже, ощупывая живот и бока.              Внезапный холод обрушивается Минхо на торс, и он с шипением стонет не то от удовольствия, не то от удивления. Джисон плеснул на него водой из стакана и наконец освободил руки.              — Упс, — произнесено с минимумом стыда. Минхо выдыхает, как если бы сделал это недовольно, но внимательно наблюдает за Джисоном. Тот размазывает воду по всей груди и животу, и в его мозгу что-то щелкает: он делает шаг первым, целуя Минхо в шею.              Поцелуи мягко растекаются по коже, Джисон не кусается — губы нежно надавливают, кончик языка прижимается плашмя. Минхо тяжело дышит и обнимает Джисона. Объятия выходят какими-то оберегающими, словно Минхо хочет укрыть Джисона от внешнего мира. Широкие ладони с растопыренными пальцами устраиваются на горячей спине, голова запрокидывается, предоставляя больше места для поцелуев.              Джисон вылизывает шею старательно, тычется покатым носом, словно котенок. Ластится, а Минхо безумно нравится. Он с жаром перехватывает его губы и целует страстно, сразу впуская в дело язык. Они облизывают друг друга, ласкаются губами, пыхтят в поцелуй. Их руки судорожно касаются тел друг друга в разных местах, сжимают и тискают. Минхо очень жалеет, что Джисон полусидит на столешнице — он не может схватить руками круглую задницу, по которой у него текли слюнки.              Вместо этого он берется за бедра и сажает Джисона полностью, от чего загорелые стройные ноги разъезжаются приглашающе в стороны, и Минхо прижимается ближе.              Джисон тихо ахает, и Минхо не упускает возможности переплести их языки. Мягко, медленно, мокро. Они снова разрывают поцелуй, и снова его возобновляют, притираясь ближе и не переставая гладить друг друга. Рубашка соскальзывает с плеч Джисона и оказывается на столешнице. Джисон неуверенно касается скрытого под плавками паха Минхо, и тот участливо подается вперед, словно вручая затвердевший член ему в ладонь. Они оба улыбаются в поцелуй, Джисон по-особенному целует Минхо в щеку и опускает голову вниз. Он ощупывает стояк под своими пальцами, пока Минхо целует его в плечи и лижет шею, посасывает ее и оставляет светлые засосы.              — Тебе как нравится? — спрашивает Джисон и скользит рукой под плавки. — Ох… Большой мальчик, — задорно улыбается. Ладонь кажется холодной по сравнению с горячим членом, и Минхо вздрагивает.              — А тебе? — выдыхает он в шею и продолжает оставлять маленькие поцелуи.              — А тебе? — хихикнув, повторяет Джисон.              — Делай все, что тебе хочется, — шепчет Минхо и, укусив, предупреждает: — Только я сверху.              — Как жа-а-ль, — пропевает Джисон и стаскивает плавки Минхо, чтобы напряженный член с яйцами — вау, большими — выскочили наружу. — А я так хотел тебя объездить…              Минхо стонет, этот звук вырывается из самого горла. Рука Джисона вмиг оказывается на его члене, аккуратно его поглаживая, а его руки перемещаются на стоящие соски. Большими пальцами Минхо надавливает на них, одновременно с этим ощущая, как Джисон сильнее обхватил его стояк, а второй рукой приобнял за талию. Чтоб ближе, теплее. Минхо кидает взгляд на лицо Джисона: он дышит через чуть приоткрытый рот, щеки приобрели румянец, зачесанная назад челка спадает на поволоченные глаза.              — Дашь? — на выдохе спрашивает Джисон.              Минхо активно кивает пару раз и вновь возвращается к расцеловыванию плеч и ключиц, теперь уже переходит на грудную клетку.              Джисон шипит, когда лижут сосок, и скулит, когда его втягивают в рот, посасывают. Он чувствует кончики зубов на ареоле и от внезапно прошибшего удовольствия убирает руку с члена, зарываясь пальцами в волосы Минхо. Тот отрывается от соска, широко лижет по нему шершавым языком и дует тонкой струей воздуха, отчего Джисон громко стонет. Низко так, с надрывом.              Минхо с ухмылкой переходит ко второму, проворачивает языком круги и заставляет груди раскраснеться.              — М-хм… Минхо… — стоны не могут не выходить из его рта. — Пошли в спальню…              Тот с чмоком отстраняется и хочет взять Джисона на руки, но переоценивает себя — уже приподнимая, он понимает, что не сможет сделать и двух шагов. Джисон не реагирует отрицательно, наоборот, хихикает и встает, на своих двух ногах идет к лестнице. Неловко, но Минхо отмахивает ненужное смущение, заправляет член в плавки и идет следом.              В спальне Минхо почти не осматривается, сразу толкает Джисона на постель и забирается сверху. Они снова сталкиваются губами в поцелуе, пыхтят, накаленный воздух словно взрывается искрами — их потряхивает.              Джисон ловко переворачивает их и садится аккурат на спрятанный член. Он идеально помещается между круглых ягодиц, за которые хватается Минхо и довольно улыбается.              — Любишь вести? — спрашивает он, но в ответ получает слюнявый поцелуй.              Оторвавшись от губ, Джисон шепчет ему на ухо:              — Люблю прыгать.              Он выкручивает бедрами восьмерки, притирается к стояку под ним, переходит поцелуями к шее Минхо. Тот со стоном говорит:              — Э-это видно… — и показательно сжимает мягкие упругие ягодицы. Он играется с ними, щупая, разводя и сводя вместе, тряся и пошлепывая, и, устав от ощущения ткани в ладонях, стаскивает с задницы плавки и наконец касается теплой кожи.              — Нравится? — спрашивает Джисон и лижет сосок.              — У меня они не такие чувствительные, — на это Джисон хмыкает и вновь возвращается к шее. Минхо же разводит его ягодицы и кончиками пальцев дотрагивается до сухого ануса. Он мягко надавливает на него, чувствуя, что Джисон часто играется с собой. Или трахается с другими.              Джисон мычит, когда Минхо на сухую толкается внутрь указательным пальцем.              — Ладно, прости, — с улыбкой произносит тот и оглядывается на прикроватные тумбы. На одной из них бессовестно стоит бутылек смазки и два пакетика презервативов. — Ты…              — Когда-нибудь я покажу тебе свои игрушки, — флиртующе перебивает его Джисон, и, приподнявшись, берет смазку, и вручает ее Минхо. Тот, не теряя времени, помогает Джисону снять плавки и остаться полностью нагим.              Они возвращаются в ту же позу: Джисон сидит, притираясь пахом к паху, а Минхо лезет уже смазанными пальцами растягивать дырочку под свой размер. Джисон изредка ахает ему в ухо и выгибается.              — Ты… Так долго возишься, — капризничает он, когда Минхо прибавляет третий палец.              — Не хочу, чтобы было больно, — шепчет тот, и Джисон хмурится.              — Я скоро кончу, и ты в меня даже не войдешь… Ах…              — Я думал, ты выдерживаешь минимум три раунда.              — После работы я хочу… Просто-м-м… Получить удовольствие и завалиться спать… — и внезапно насаживается на пальцы самостоятельно. Минхо хочет отстранить руку, но Джисон хватает ее и держит в том же положении. Он начинает качать бедрами, объезжать широкие пальцы, мокрая истекающая головка бьется о низ живота при каждом скачке.              Изо рта вылетают короткие приглушенные ахи, и Минхо упивается этими звуками и видом. Как красивое мускулистое тело подбрасывается на нем, как трясется милый член, как хлюпает дырочка, как играют при дневном свете еле заметные кубики пресса и как подпрыгивает грудь. В свободной ладони он сжимает одну ягодицу и оттягивает ее, мнет в руке, отчего Джисон шипит.              — Все, — выдыхает тот, насаживается до конца и тянет руки к надетым на Минхо плавкам. Они тут же стягиваются до середины бедра. Джисон делает глубокий вдох. Минхо убирает чистую руку за голову. — Улегся, блин, — смеется Джисон и залипает на член. — Такой большой.              Минхо прыскает со смеху.              — Что? Никогда такого не говорили? — спрашивает Джисон и оглаживает всю длину, останавливаясь на под стать величине члена яйцах, словно взвешивая их в ладонях. Минхо тянется измазанной рукой к тумбе и дает Джисону презерватив. — Оу…              — Что такое?              — У меня обычные презервативы.              Минхо задумывается, хочет пошутить, мол, а член у него необычный, но потом понимает, к чему клонит Джисон.              — Думаешь, не подойдут?              — Давить будут, наверное… — тянет Джисон. — У меня не было такого опыта, у меня-то обычный размер. Ты мне скажи!              Минхо затыкается, глупо моргая.              — И че молчишь?              — Да я всегда XL брал.              — Ну блять, — стонет Джисон и разваливается на Минхо звездочкой, отчего тот кашляет и на автомате обнимает его. Они лежат так секунд пятнадцать, и Джисон решительно садится обратно. — Ладно, рубрика «Эксперименты».              Он рвет пакетик и достает оттуда презерватив. Фольга выбрасывается за пределы постели, а сама круглая резинка оказывается на головке.              — Ну блять! — повторяет Джисон капризнее. — У тебя даже головка больше по диаметру, чем весь презик! Я сейчас от отчаяния…              Джисон не договаривает: просто плюхается между бедер Минхо и берет головку в рот. Минхо от неожиданности ахает и напрягается, а затем мелодично стонет. Он накрывает голову Джисона ладонью, не давит, а просто держит и поглаживает.              — Ты от отчаяния решил отсосать? — улыбается он и прикрывает глаза от блаженства. Теплый влажный рот работает вокруг кончика его члена и согревает. Мягкий язык обводит головку, и Джисон отрывается, только чтобы спросить:              — Я медосмотр перед началом сезона проходил, я чист. А ты? — и вновь возвращает член в свою гладкую узость. А глаза подняты на лицо Минхо. Тот кивает, и Джисон мычит вокруг члена.              Искорки вокруг них ударяют по Минхо и скапливаются чуть выше лобка. Член пульсирует, Джисон не берет глубже, продолжает посасывать конец, как конфету, и Минхо этого хватает.              — Хочу посмотреть, как ты прыгаешь. В следующий раз подержишь член во рту.              Джисон выпускает член изо рта, вокруг которого собралась слюна вперемешку с предэякулятом, и, хихикнув, подтягивается наверх. Он нашаривает отброшенную ранее смазку и обильно поливает член под собой.              Пристраивается.              Надрачивает член, зажатый меж его ягодиц.              Головка скользит до его копчика и обратно.              Дырочка с трудом захватывает член, и он наконец входит одной головкой. Минхо и Джисон стонут одновременно.              — Как же хорошо-о-о-о… — с этими словами Джисон опускается ниже, проталкивая в себя половину длины.              Минхо хватает его за бедра, разминая их, и пожирает взглядом голое взмокшее тело.              — Расслабься, — низко стонет он, и Джисон как назло плюхается до конца, сжимаясь. Они снова стонут в унисон, Джисон заламывает брови и запрокидывает голову. Он быстро опирается на руки позади и с колен привстает на ступни.              Полностью раскрытый. Разведенные колени, заведенные назад руки, откинутая голова, выставленная напоказ шея. Стоящий рогозом член, заваливающийся набок. Минхо даже может видеть, как его толстый член сомкнут краями темной дырочки и как он в ней пропадает.              И Джисон начинает двигаться, подпрыгивать на члене, выгибаться всем телом и крутить бедрами так, как ему нравится. Минхо гладит его ноги и получает удовольствие. Физическое и эстетическое.              — Боже-е… — пыхтит Джисон, не переставая скакать. Его движения, четкие, плавные, умеренные, медленно перетекают в резкие и обрывистые. Он переставляет руки чуть подальше и старается вернуть толчки в изначальный режим.              — Отдохни, — предлагает ему Минхо, и тот замедляется, а затем и вовсе останавливается. Снова встает на колени и укладывает руки уже Минхо на грудь. Пора немного отдышаться, чем он и занимается, выводя симметричные узоры на торсе Минхо, пока тот ласково гладит его бока и невзначай давит на соски.              Минхо наслаждается узостью и теплотой, окутавшей его член, но это чувство быстро наскучивает. Он внезапно сгибает ноги в коленях и, упершись пятками в матрас, делает толчок самостоятельно. Джисон со стоном-визгом падает вперед, успев опереться на руки по бокам от головы Минхо. И тот с низким стоном продолжает толкаться, придерживая его за бедра.              Он входит быстро, по самые яйца, которые размашисто бьются о наверняка покрасневший зад. Смазка хлюпает и пенится у основания члена, перед его лицом лицо Джисона. Тот с закрытыми глазами и открытым ртом, издающим приятные тихие стоны. Минхо ладонями раздвигает ягодицы в стороны, фиксирует их положение и сильнее врывается в тугую дырочку. И с силой поднимает собственную голову, чтобы поцеловать.              Джисон поддается: опускается ниже, целует в ответ с пылкостью, со страстью, мычит в губы напротив и на последних, самых жестких фрикциях перед передышкой, стонет в открытый рот.              — Хочу посмотреть на твою задницу, повернись, — шепчет ему заполошно Минхо, и понадобилось несколько секунд, чтобы осознать просьбу и выполнить ее.              Он встает с члена, дырочка судорожно сжимается и разжимается, недовольная из-за пустоты, и дрожаще переворачивается спиной к Минхо. Тот, поравнявшись с припухшим анусом, вставляет член и направляет руками задницу вниз.              Она действительно красиво разрумянилась, из-за выступившего пота блестит на свету, такая мягкая в его ладонях, словно персик. Он массирует ягодицы, раскрывает их, дырочка жадно затягивает его член и приковывает взгляд.              — Давай, — шепчет он, — покажи, как ты объезжаешь свои игрушки.              И Джисон, опершись руками вперед, приподнимается и медленно, поглощая каждый сантиметр, опускается до основания. Набирает темп и начинает натурально скакать, как скакал вчера до выхода на работу.              Минхо смотрит на прыгающую задницу, шлепает поочередно по каждой половинке, из-за чего они краснеют сильнее.              — Давай, Джисон, давай, — подбадривает он, слегка напрягает ноги и делает короткие толчки навстречу.              Джисон стонет, заевшие, как пластинка, «ах, ах, ах» легко вылетают изо рта, и в унисон им звучат тяжелые вздохи и редкие шлепки.              — Минхо-о-о, — выходит из самого горла.              — Что? — тихо проговаривает он. — Уже выдохся? А так мечтал меня объездить. Уже отупел, пока прыгал на члене, м?              Джисон закатывает глаза и с новыми силами двигает бедрами вверх и вниз, лишь бы догнать собственное удовольствие.              — Давай, еще, — приказывает Минхо, словно со злостью, с рычанием. — Покажи, что ты не бесполезная дырка…              — Не… Не-е-е… Бесполезная, — еле выговаривает он, прыгая на члене. Он входит туже, смазки не хватает.              — Ну конечно, — Минхо цыкает и, кажется, матерится под нос.              Член из дырочки пропадает, и Джисон хнычет от пустоты, но его тут же толкают вперед. Он падает грудью на постель, его задница остается выпяченной кверху, он прогибается как можно сильнее, чтобы завлечь член обратно.              — Красота, — шепчет Минхо, вставая на колени перед поднятым задом, и, выдавив еще лубриканта на член, медленно его вставляет. Одновременно с этим Джисон стонет, и, когда член пропадает в его дырочке полностью, он с выдохом кончает под себя.              Минхо этого не замечает и начинает размашисто входить, бедра шлепаются друг о друга, новая порция смазки громко хлюпает, а Джисон громко стонет и скулит. Его задницу крепко сжимают, на ней, скорее всего, останутся следы от пальцев, он проживает оргазм через непрекращающуюся стимуляцию простаты. На глазах выступают слезы, и он, выгнувшись вправо, оглядывается назад, на Минхо.              Тот, только увидев его лицо, замирает и кончает внутрь. Стонет громко, высоко, и Джисон одобрительно мычит.              Минхо заваливается вперед, расставляет руки по бокам от рук Джисона и дотягивается до его губ. Целует, оба пыхтят, тяжело дышат друг в друга.              — Просто охуенно, — тихо говорит Минхо и, вернувшись в изначальную позицию, медленно вытаскивает член.              Как только он это делает, из распухшей дырочки тонкой струйкой льется сперма и капает на постель. Джисон инстинктивно сжимается, Минхо шлепает его по ягодице, и он специально выталкивает сперму из себя. Она пузырится и выходит новой струей.              — Шедевр, — говорит Минхо и целует Джисона в покрасневшую ягодицу.              Он помогает Джисону привести себя в порядок, укладывает его, сонного, уставшего, спать и возвращается домой, где его ждут Феликс с Сынмином.              — Ну че, потрахались? — интересуется Феликс, потягивая приготовленный Сынмином смузи.              — Я… как будто исполнил все свои мечты, — чересчур воодушевленно отвечает Минхо, вытаскивая из холодильника кокосовое молоко.              — О боже, ты что, влюбился? — недовольно звучит Сынмин, откусывая мороженое. Минхо морщится, представляя, насколько больно его зубам.              — Не думаю, что прям так, — честно он говорит. — Но это было просто супер. Незабываемо. У него все при себе: жопа, мышцы, лицо. Я бы еще несколько раз перепихнулся.              Сынмин закатывает глаза, а Феликс счастливо улыбается.              — Я так рад, что ты себе кого-то нашел! — всплескивается он и продолжает с улыбкой в глазах серпать смузи.              — Ага, я тоже… — тихо соглашается Минхо, незаметно улетая в недавние воспоминания.              Через время он получает сообщение на телефон, и это оказывается Джисон. Они начинают часто переписываться, из-за чего Сынмин не раз дает Минхо подзатыльник, чтобы тот хоть на немного обращал внимание на окружающий мир. А тому хоть бы хны: вот Джисон прислал селфи, вот Джисон записал для него видео с закатом на пляже, вот Чан передает ему привет, вот Джисон дразнится и называет его малышом.              Ему все нравится, и он надеется, что их общение нравится и Джисону.              Спустя неделю Феликс и Сынмин отчаливают обратно в Сеул. Феликс чуть ли не плачет, не перестает обнимать Минхо и причитать, что будет скучать. Часто-часто благодарит за отдых, за экскурсии и замечательное времяпровождение, и Минхо отвечает ему легкой улыбкой и ответными объятиями.              Сынмин в шутку (так думает Минхо) ворчит, что потратил неделю жизни впустую, но на прощание все же коротко обнимает Минхо и негромко говорит:              — Если вы все же сойдетесь, я буду очень рад.              После отъезда Минхо, даже не заходя домой, идет на пляж. Он знает, что сейчас смена Джисона, и тот наверняка скучает на берегу.              По пути он останавливается у бара Чана, и тот ему говорит, что Джисон на смотровой вышке. И когда Минхо на нее забирается, там действительно оказывается Джисон. Сидит, согнув ноги в коленях и опираясь локтями на них, смотрит вдаль.              — О, Минхо, — удивляется он и встает.              — И тебе привет, — Минхо окончательно забирается и, не теряя ни секунды, впечатывается в мягкие губы. Джисон счастливо мычит в поцелуй, и они приобнимают талии друг друга.              — Смена заканчивается через полчаса, — шепчет Джисон и снова утягивает Минхо в медленный глубокий поцелуй.              — Ничего, я посижу, подожду, — говорит тот и в самом деле садится. Джисон повторяет за ним.              Они смотрят вдаль, на резвящихся в воде людей и плывущее солнце, на качающиеся волны и медленные яхты.              — Как там Сынмин и Феликс?              — Уехали, я вот только с автовокзала, — отвечает Минхо, тяжело выдыхая.              — Устал от них? — хихикает Джисон.              — Немного, я привык один жить. А они еще встают рано, бегут на экскурсии, на половину я вместе с ними сходил.              — Ну ладно, друзья же. У меня тоже друг из Сеула, только он никак приехать не может.              — Чего так?              — С университетом заебы. Там очень много требуют.              — Слава богу я с этим закончил.              — М-хм.              Приятная тишина витает между ними, и они плывут по ее потокам. Или это солнце напекает — не понятно.              — Я соскучился, — выдыхает Минхо, садясь ближе и обнимая Джисона за талию.              — Я тоже, — дует тот губы и, видимо, не зная, куда деть руки, случайно кладет их Минхо на пах. — Ой, — и сразу убирает.              — Положи обратно, — шепчет Минхо на ухо. Кончиком носа ведет по ушной раковине вниз и зарывается в шею, в копну отросших волос.              — В смысле… — вторит шепотом Джисон.              Вместо ответа Минхо располагает Джисона между своих ног, прижимаясь к его спине грудью. В шортах становится тесно только от одной вспыхнувшей в его голове идеи. Он крепко оборачивает руки вокруг Джисона и снова шепчет на ухо:              — Так хочу тебя трахнуть.              — Мы же на людях! — тихо пищит Джисон, когда Минхо расцеловывает заднюю часть его шеи и посасывает кожу.              — Мы над ними, просто будь тише.              Минхо выуживает из кармана шорт телефон и бутылек смазки: первое он отставляет подальше, а второе вручает Джисону в руки.              — Т-ты! — прикрикивает тот. — Ты зачем с собой носишь?!              — Хотел поебаться в душевой, но раз мы здесь…              Он приспускает свои шорты так, что резинка оказывается под яйцами, и проделывает то же самое с Джисоном — оголяет его задницу, заранее попросив приподняться. Джисон неохотно слушается и прикрывает рот ладонью.              Минхо наскоро смазывает их обоих и медленно опускает Джисона на свой член.              — Расслабься, малыш, — шепчет он, следя, как туго дырочка его принимает.              — Это я н-называю тебя малышом, — проскуливает Джисон, садясь до конца. Яйца к яйцам, бедра к бедрам. Со стороны не видно, как он греет в себе большой член, и не слышно, как он тихонько хнычет. — Как ты… додумался вообще…              — Я подумал, что будет романтично… — Минхо прерывается, а затем, собравшись, договаривает: — Что будет романтично сказать тебе, что ты мне нравишься.              Джисон удивленно оборачивается на него с широко раскрытыми глазами.              — Нравлюсь? — переспрашивает он.              — Очень, — серьезно отвечает Минхо. Почему-то его член дергается внутри теплоты, будто кивком подтверждая слова своего хозяина, и они, переглянувшись, смеются.              — Ах… — стонет Джисон, когда Минхо на пробу дергает бедрами вверх, вгоняя член глубже. — И ты мне нравишься.              Они закрепляют признание поцелуем. Джисон неудобно выворачивает шею, опершись ладонями в пол, привстает и заново садится. Их стоны тонут друг в друге, медленные движения чувствуются острее, Джисона распирает изнутри, а Минхо рад этому способствовать. Любуется покрасневшей от смущения шеей и довольствуется тихими стонами и судорожно скрываемыми вздохами.              Впереди солнце клонится к горизонту. Людей все так же много. Чонин размеренно шагает к вышке, чтобы сменить Джисона.