Он не отпустит

Северусу кажется, что весь вчерашний день — сон, кошмар, видение. Неважно. Это просто обычный кошмар, который снится ему уже на протяжении нескольких лет, заставляя каждый раз резко просыпаться темной ночью со слезами на щеках и мокрой постелью, потому что весь искручился и вспотел. Всего лишь. Черные волосы закрывали лицо, лезли в рот, нос и глаза, и, вставая с кровати, он зажигал свет на кончике палочки, чтобы найти на дне тумбочки хоть какую-нибудь резинку и завязать чертовы волосы в хвост. А потом надо было вздохнуть, чтобы выровнять сбившееся дыхание, и тут же согнуться пополам от колющей боли в груди. Возможно, это болело сердце. И стоять так, с рукой там, где бьется сердце, другой рукой опираясь на столб кровати, в надежде не рухнуть в обморок. Дышать тяжело, потому что каждый вдох — это как провести лезвием по сердцу, а выдох — это как горячая кровь, льющаяся из глубокой раны и капающая на пол, собирая лужу под собой. И лишь когда боль немного отступит, притупится, разогнуться, давя в легких крик боли, чтобы ни Мальсибер, ни Розье, ни Долохов не проснулись, потому что тогда ему будет плохо. И с тихим стоном лечь в мятую, холодную постель и заснуть беспокойным сном, чтобы на утро проснуться с тяжелой головной болью и, игнорируя боль в животе, собраться на трансфигурацию, или другой урок. А там, может, пересечься с Лили взглядом… Это стало его рутиной, его повседневностью, и хоть кошмары снились ему почти каждую ночь, он не спешил хотя бы заглянуть к Мадам Помфри и узнать у нее, нормально ли такое. Он знал, что нет. А еще знал, что высока вероятность встречи с не очень приятными личностями в Больничном крыле. Поэтому он терпел. Иногда сжимая челюсть, иногда, не выдержав, отчаянно глотая слезы. Все это был всего лишь сон, кошмар, видение. Неважно. Которому не суждено сбыться, ведь у него нет дара прорицания, вещих снов и прочей лабуды. Так он себя успокаивал. К тому же Лили все также продолжала морщиться при виде Поттера, неизменно отказывала ему при всей школе и, взмахнув длинными красивыми волосами, уходила с подругами прочь из Большого Зала, оставляя стоять униженного Поттера с глупым лицом. Это было любимое зрелище, заживляющий бальзам на его гниющее сердце, поэтому он всегда с удовольствием за этим следил, прикрываясь бокалом с тыквенным соком. Северус выходит из душного замка, в надежде, что на улице будет хотя бы легкий ветер, и ему не придется спускаться в темные и вечно сырые подземелья. Ему опасно появляться там в одиночестве, эти придурки могут выскочить из угла в любой момент. И как назло, каждый, с кем он имеет хотя бы какие-то отношения, с утра убежал по своим «важным делам». Северус предполагал, что они просто испугались. Трýсы. Свитки в руках начинают шевелиться, желая выскользнуть и улететь прямо в щупальца Гигантского Кальмара. Северус перехватывает самый активный и прижимает их всех к груди — дотянуться до палочки в кармане мантии нет никакой возможности, иначе свитки точно улетят и он останется без домашнего задания, над которым корпел две недели. Северус исподлобья оглядывается по сторонам, каждый метр поляны занимали студенты: на улице наконец-то выглянуло солнце из-за туч, и вот, в свой выходной, каждый, от первокурсников до семикурсников, повалили на улицу. Дети бегали по траве, сталкиваясь друг с другом, где-то недалеко навзрыд плакала девочка, вокруг которой кружили девочки постарше, пятикурсники и семикурсники готовились к экзаменам. Третьекурсники-гриффиндорцы устроили дуэль прямо перед его носом, еще чуть-чуть, и Северус мог попасть в самый центр боевых действий. Он раздраженно фыркнул и отшатнулся в сторону — что-то похожее на Фульгари пролетело сбоку от него. У гриффиндорцев пошла мода на шуточные дуэли, замаскированные под отработку заклинаний, но каждый знал, что это не так. Профессора, после безуспешной борьбы с запрещенными дуэлями, сложили палочки и просто назначали жесткие отработки. Северуса это неимоверно раздражало: никакой дисциплины и порядка в школе. Гриффиндорцам вечно все сходило с рук. Пригладив мантию и волосы, он осторожно шел прямо к озеру. Ему хотелось тихо посидеть где-нибудь в тени, чтобы можно было вздохнуть и успокоить мысли, может быть, даже подготовиться к экзаменам, которые были совсем скоро. Сбоку скользнуло что-то красное, и Северус резко повернул голову в ту сторону. Что-то крича, Алиса бежала прямо к Черному Озеру, за ней, вытаскивая палочку из волос, бежала Лили… Северус остановился как вкопанный посреди поляны. Резко все вокруг перестало иметь значения, голоса смолкли, лица стерлись, он видел лишь Лили, которая счастливо улыбалась. Ее рыжие волосы, разметавшись на бегу, переливались на солнце, скручиваясь на концах. Сердце в груди сжалось, выдавливая из себя остатки чистой крови, и в глазах резко потемнело. Сбоку кто-то кричал, летали заклинания, но Северус не мог сдвинуться с места, рассматривая красивую тонкую спину. Лили была… такая воздушная, такая неземная. Ему хотелось подойти поближе, тронуть ее, увидеть ее ласковую улыбку и ямочки на щеках. Хотелось поговорить с ней, рассказать, что уже долгое время его мучают кошмары. Спросить… Спросить у нее, что все, что он видит во снах — это неправда? Почувствовать искреннее негодование и возмущение, почувствовать боль от прилетевшего девичьего кулака в плечо из-за бреда, который он только что сказал. И он уже тянется вперед, чтобы догнать ее, чтобы заключить в объятия и прижать ее голову к своей груди, только… Только Поттер обгоняет его и сломя голову несется в их сторону, а за ним бежит Блэк, конечно же. В голове что-то взрывается, ослепляя, обездвиживая. Он может только мучительно наблюдать, как Поттер догоняет Лили… Как с легкостью поднимает ее на руки, как она заливисто смеется и обвивает его шею руками. Как она улыбается и смотрит на него сияющими глазами, а он — осторожно держит ее на руках и прижимает к себе. Раненое сердце окончательно разбивается. Он чувствует, как свитки все-таки выскальзывают из рук и пропадают, но сейчас это не имеет никакого значения, ведь Лили, его милая Лили, сейчас в руках мерзкого и поганого Поттера, который смотрит на нее, как на самое ценное в своей жизни. И эти взгляды заставляют кулаки сжаться, собирая в ладонях самое темное, что есть в его душе. Магия покалывает на кончиках пальцев, вихрем крутится в груди и взрывается в ушах, оглушая на несколько секунд. Он чувствует, что может без палочки, без заклинания кинуть что-то тяжелое и опасное в Поттера, потому что он не должен трогать Лили. Ни за что! Он даже поднимает руку, целясь в кудрявую голову, отсчитывает секунды, выдыхает и готовится выпустить ярость на волю… Только рука опускается сама собой, магия пропадает,и Северус чувствует, как ноги немеют, готовые в любой момент отказать и повалить его на траву. Звуки резким шумом врываются в голову, и он морщится от криков вокруг. Кажется, никто не обращает на него внимания, но в тоже время взгляд каждого ученика косится прямо на него. Он чувствует эти взгляды, чувствует, как они ощупывают его тело, чувствует, как какой-то умник пытается залезть в его голову, но он вовремя ставит блок и выкидывает его прочь. Воспоминания накатывают резко, заставляя захлебываться в кадрах и словах, сказанные вчера днем в этом самом месте. Резко всплывает все, что он щепетильно стирал весь прошлый вечер из своей памяти, в надежде, что воспоминания исчезнут у всех, кто был в тот момент рядом. Оказывается, они ни у кого не исчезли. Оказывается, его кошмар не был придурью, возможно, он был правдой… Оказывается, Лили бежала не за Алисой. Лили бежала от Поттера, потому что стащила его снитч. И сейчас, когда она попала в ловушку, ее не нужно спасать, потому что она позволила себя поймать. Она позволила Поттеру наклониться к ее лицу и волосами защекотать веки, нос, щеки, губы. Северус видит, как она кладет руку на его щеку, как гладит кожу большим пальцем, как… Он тянется к ее губам и целует ее. Сердце, если оно и было еще живым, падает куда-то вниз — в бездонную темноту его окончательно потемневшей души. Жалкий, болезненный выдох вырывается из его груди, когда Поттер, прижимая Лили ближе к себе, кружит ее, а она визжит и просит поставить ее на землю. Только он не слушается, он снова припадает к ее губам, целует глубоко, жадно, словно эти губы давно принадлежат ему. Гладит спину, волосы и продолжает целовать, не обращая внимания ни на Алису, ни на Блэка, ни на громкие аплодисменты учеников. Потому что Джеймс Поттер наконец-то добился Лили Эванс. Потому что Лили Эванс первая потянулась за новым поцелуем.

***

Второй раз это происходит на каникулах, кажется, в августе. Северус плохо помнит события после того дня у озера. В тот миг все вокруг перестало иметь значение, потому что он потерял главную радость в своей жизни. Последний яркий цветок, блестевший и освещавший его мрачную жизнь. Больше этого не было. Больше ему ничего не принадлежало. Он пару раз пытался подойти к Лили в коридоре, между занятиями или вечером, после отбоя, потому что она была старостой факультета и часто дежурила. И каждый раз, когда он выдыхал и собирался подойти к ней, извиниться, хоть встать на колени, ради Мерлина, лишь бы она его выслушала, запал потухал, потому что она больше не гуляла одна. Рядом с ней вечно крутились ее лицемерные подружки, и, что еще хуже, мерзкие мародеры, которые всегда проявлялись неожиданно. Казалось, Лили больше нигде не ходила без них. И это злило до сбитых в кровь костяшек о стены замка. Северус вспоминал лишь один раз, когда Лили на него взглянула. Мельком. Это было после экзамена по зельеварению. Когда он вышел из класса, она стояла совсем недалеко, разговаривала с профессором Слизнортом и краснела от его приятной похвалы. У него тогда сами по себе губы изогнулись в кривой улыбке. Совсем неосознанно. Он всегда старался улыбаться, когда улыбалась она. Даже если эта улыбка не предназначалась ему. А потом его улыбка стремительно исчезла, когда дверь за ним открылась, и Лили повернула голову в его, Северуса, сторону и посмотрела прямо в его глаза. В них блестела доброжелательность и уважение, только они быстро растворились где-то в глубине зеленого цвета. Ее взгляд заставил замереть, ноги будто пригвоздились к полу, глаза неотрывно следили за ней. Дыхание сперло. Елейный голос за спиной что-то протянул прямо на ухо, но он не слышал. Он даже не понял, кто это был, да разве это было важно? Нет. Намного важнее сейчас было следить за тем, как нахмуренные брови разгладились, как глаза посветлели, как губы растянулись в улыбке… Это было такое преображение — мгновенное, изящное. Засмотревшись, Северус не почувствовал, как его толкнули, и он, не ожидав, повалился на грязный каменный пол. Не услышал, как засмеялись пятикурсники, отчаянно прикрывая рот рукавами мантий. Даже Слизнорт давил смех в кашле. Но он следил лишь за тем, как сжались красивые губы Лили, как она еще раз взглянула на него, стоящего на коленях, устало прикрыла глаза и больше не смотрела на него. Поттер, проходя мимо, бросил что-то похожее на оскорбление и предупреждение. «Извиняться уже поздно», — так он сказал. Подойдя к Лили, он перекинул руку через плечо, обнимая и прижимая к себе. Лили разрешила. Поттер стоял с такой самодовольной улыбкой, будто она давно принадлежит ему, раздраженно подумал Северус и продолжил следить за Лили. Это было мучительно больно — видеть, как она тут же захотела про него забыть, словно он не стоял перед ней на коленях, и скорее включилась в бессмысленную болтовню Слизнорта и смеялась с идиотских шуток Поттера. Ему понадобилось много сил, чтобы встать с колен и уйти, пока из кабинета не повалили остальные ученики и они не увидели, в каком унизительном положении он находится. Такого он бы не вынес. Ученики уже странно косились на него, кто-то откровенно тыкал пальцем, кто-то — смеялся. По ощущениям прошла вечность, когда он наконец-то дошел до гостиной Слизерина. На деле же не прошло и минуты. После этого Лили все чаще стала появляться вместе с Поттером, хотя до каникул оставалась лишь неделя. И все чаще смотрела сквозь Северуса в Большом Зале и коридорах, словно она никогда его не знала. Она так и не позволила ему извиниться, объясниться, лишь заставила каждый день задыхаться от несказанных слов. Она делала это специально. Домой Северус поехал с ощущением, что в Хогварте его сердце изъяли,и теперь оно билось где-то далеко, не в его груди. А по приезде, найдя на прикроватной тумбочке засохшую лилию, долго не мог понять, откуда она и почему он ее не выкинул. В ту ночь у него стерлась память. Он уже не пытался стереть ее сам, изъять из памяти самые мерзкие и отвратительные моменты, оставляя лишь светлые и добрые образы. Оставалась лишь Лили. Ее лицо, улыбка, смех, который звенел в ушах, ее волосы, к которым он любил осторожно прикасаться. В то лето он как обезумевший искал ее по району, заглядывая во все места, в которых они когда-либо бывали. Но нигде не было ни намека на ее присутствие. Цветы также цвели, никем не сорванные, деревья также шелестели, никем не сломанные. Воздух… воздух был таким же чистым, никем не заполненным. И это сводило с ума, потому что он не понимал, где искать Лили. Почему она не приехала? Почему не пишет? Совсем отчаявшись, и не дождавшись ее, Северус сам пишет письмо, и уже хочет пойти к матери, чтобы попросить ее отправить старую сову Марку с письмом к Лили. Мама говорит, что вчера умерла Марка. А потом, спустя еще пару дней, идя вечером по темной улице из магазина, он замечает, что свет в ее комнате горит. И в моменте так захотелось закричать от радости, постучать в дверь, и плевать, что время позднее и ее родители, скорее всего, уже легли спать. Лили была тут! А потом дверь распахивается, и на крыльцо, потягиваясь, выходит Поттер… Северуса будто окатило ледяной водой или кувалдой по голове прилетело, потому что это определенно не мог быть Поттер… Но это был именно он. Это была его обнаженная мерзкая фигура, его дурацкое лицо, на котором сейчас была легкая улыбка. Это был Поттер. Северус скользнул в кусты, вовремя скрываясь из виду, потому что в следующий момент к Поттеру выходит Лили. В ее руках его футболка, которую она бережно складывает пополам и что-то тихо шепчет ему на ухо, вставая на носочки, чтобы дотянуться до чужого уха. Поттер наклоняется, опирается ладонью о стену позади и носом ведет возле чужой щеки, вдыхая запах волос. Северус представляет как они вкусно пахнут, и в горле встает ком чего-то цветочного. Лили шепчет что-то еще, смотрит серьезно и в нетерпении дергает плечами, Поттер же стоит, ухмыляясь и кивает. Северус уверен, что он даже не слушал, что ему говорили. А потом этот чертов наглец просто берет и целует ее. Просто прижимается своим безобразным ртом к ее пухлым губам, огромной ладонью лезет в волосы и собирает их в хвост. Лили что-то мычит, пытается вырваться и договорить, но ладонь Поттера спускается к плечу, гладит, и она сдается. Прижимается к его груди, закидывает руки на шею и тянется на носочках, чтобы углубить поцелуй. Она сама его целует — понимает Северус. Она его хочет. Она его любит. Осознание бьет неприятной правдой прямо в лицо, уничтожает, и Северусу хочется сбежать подальше, никогда не видеть и не знать ее. Закопать свою искреннюю, чистую любовь, сохранить ее в своей памяти такой, какой она всегда была. Без той пошлости и безвольности, в которую ее развратил Поттер. Он видит, как Лили медленно отступает, как отворачивается от него и не может скрыть глупую, идиотскую улыбку на лице. Как она сжимает губы, закрывает глаза и прижимает несчастную футболку к груди, вдыхая ее запах. Поттер обнимает ее сзади, обвивает руками тонкую талию и тянет к себе, прижимает крепко и целует в шею. Лили смеется и уворачивается, но ее не пускают. Ее больше никогда не отпустят.