Рожденный весной

      Весной рождаются дети света. Они постоянно улыбаются и смеются, тянутся познавать мир, любят помогать другим и стремятся быть в центре событий. Один такой мальчик когда-то тоже был целеустремлён: получил Глаз Бога в десять лет, а в четырнадцать стал капитаном кавалерии. Его считали одарённым и прочили звание магистра Ордо Фавониус. Он бы непременно добился всего — если бы день его рождения не омрачила смерть отца.       Сейчас это уже не мальчик, а мужчина с уставшим лицом и рыцарскими привычками. Воспитание не выжечь даже болью. Он по-прежнему галантен, но во взгляде всё чаще проскальзывает желание ответить колко, свысока, с презрением. С жителями Мондштадта Дилюк не мог общаться так же, как с Фатуи, поэтому поздравления принимал с дежурным: «Благодарю. Не стоило».       Кэйа видел в нём все стадии смирения: от откровенной паники при виде подарков — до попыток откупиться в ответ, например, вечеринкой, на которую сам мог не прийти. Это был первый год его возвращения. Тогда Кэйа нашёл Дилюка на кладбище, у могилы отца.       Неудивительно.       Вот только Кэйа побывал там ещё утром — отдал дань уважения мастеру Крепусу и поблагодарил его за сына. Дурного, мстительного, вредного — но всё ещё ему невероятно нужного. Интересно, заметил ли Дилюк оставленные им цветы?       На второй год Кэйа заранее подготовил его к этому дню. Рассказал, кто и что подарит, и объяснил: вечеринка вовсе не обязательна, достаточно принять коробки — а с их содержимым можно поступать как угодно. Главное — не сжигать подарки на центральной площади.       Ночью Дилюк снова оказался на кладбище. И в этот раз цветов там стало больше.       На третий год Кэйа удостоился чести увидеть его боль чуть ближе: Дилюк не мог уснуть и хотел сбежать из их спальни. Кэйа не отпустил. Прижал к себе. Попытался заговорить — и снова натолкнулся на барьер, который вырастал каждый раз, стоило разговору стать слишком ядовитым для молодого мастера. Тогда в ход шли губы, руки, ласковые слова. И Дилюк снова размокал, становился податливым. Уязвимым.       Он доверял ему почти всецело.       После засыпал, а Кэйа не смел уходить. Гладил до тех пор, пока разум не замолкал, пока силы не покидали тело. Просыпаясь, он находил на столике кофе и оладьи — но не Дилюка. Хозяин дома уже в городе, уже работал. Улыбался процентов на двадцать искреннее и не избегал людей.       В тот год Дилюк сказал, что знает: Кэйа тоже навещает могилу отца. И что он совсем не против сходить вместе. Кэйа согласился. Они вдвоём, держась за руки, признались Крепусу, что теперь ничто их не разлучит.       Годы шли. В Дилюке уже никогда не будет того светлого ребёнка, хотя Кэйе казалось, что глаза у него всё такие же по-детски большие и добрые, а лицо — круглое, так и хотелось покусать за щёки.       В этот день они вместе работают в таверне. Точнее, как работают? Кэйа помогает дегустировать напитки, которые его любимейший бармен подал в качестве угощения.       — Ты знал, что у меня есть друзья среди юристов и журналистов? — спрашивает он.       Дилюк вскидывает бровь, думает над ответом и выдает:       — Уверен, если я им заплачу, о тебе никто не заикнётся.       Кэйа скалится в усмешке:       — Ай, это было больно, Люк.       — Да не собираюсь я тебя травить. Пей. Мне нужно твоё мнение.       Кэйа вздыхает и смиренно отпивает странную зелёную жижу из бокала, похожую на кисель. Морщится, причмокивает и высовывает язык.       — Это слишком кисло и сладко одновременно.       Дилюк записывает комментарий в блокнот, забирает напиток и выливает его в таз. В таверну как раз заходят новые посетители, они здороваются, поздравляют с днём рождения и идут к свободному столику.       Кэйа полоскает рот кофе. Молчит. Игнорирует очередной взгляд Дилюка, требующий ответов. Дело в том, что сегодня ему ещё ничего не подарили. Ни букетика, ни конверта с открыткой.       В курсе ли Кэйа того, что происходит? Да.       Скажет ли он о своём плане Дилюку? Не-е-ет.       Он только тянет улыбочку и пробует следующий коктейль — на этот раз вяжущий язык. Ох, там что, зелёная валяшка? У Дионы и то лучше получается с экспериментами!       Так как сегодня нет горы подарков и букетов, которые нужно дотащить до винокурни, они берут бутылку вина, покупают цветы и сразу направляются к церкви Святого Фавония. Дилюк выглядит счастливым, насколько это вообще возможно. Он спокоен, глаза блестят, Глаз Бога слабо сияет на поясе. С ним комфортно молчать. Это не та немая боль и не безмолвный крик о помощи. Это тихая, воздушная печаль о том, что утрачено. Прохладная и мягкая, как облако.       В такие моменты хочется просто обняться и вспомнить всё хорошее, что было.       Кэйа берёт его руку в свою, сплетает пальцы.       Я здесь. Я рядом.       Дилюк доверяет ему полностью и не зажимается, когда появляются первые надгробия. Огненный закат освещает мрамор, лижет рыжиной траву и низкий чёрный забор. Они подходят ближе, но у мастера Крепуса уже нет свободного места.       Букеты лежат горой.       Цветы, вино, домашнее печенье и шоколад.       Повязанные на заборе ленточки колышутся от ветра. Запах сладости заползает в нос и щекочет переносицу им обоим. Дилюк замирает, забыв вдохнуть. Смотрит на то, как город, наконец, почтил настоящего героя Мондштадта. Кэйа чувствует себя ужасно сентиментальным, утирает непонятно откуда взявшуюся слезу. Щёки горят, сердце колотится. Он берёт над собой контроль, втыкает бутылку вина в цветочную завалу и отходит, склонив голову.       Дилюк встаёт рядом и смеётся — тихо, хрипло:       — Так это ты всех подговорил?       — Я не подговаривал, — оправдывается Кэйа. — Я лишь напомнил, благодаря кому ты остался жив.       Дилюк рвано вздыхает, его ощущения понятны. Он обнимает за талию, тычется носом в шею, едва заметно дрожит. Кэйа касается ладонью спины, защищает, укрывая место между лопатками.       — Не стоило, — хрипит Дилюк.       — Я буду ждать благодарностей в приватной форме, — урчит Кэйа и запечатывает своё желание поцелуем в макушку.       Цветы они возлагают на самую вершину букетной горы и уходят, решив, что этот вечер можно с чистой совестью посвятить друг другу.       Весной рождаются чудесные люди. Ответственные, преданные и пылкие. Умеющие любить до смерти, упрямые в своём стремлении к справедливости, и готовые защищать слабых. Даже если тьма однажды захочет поглотить их душу — она же об этом и пожалеет.