Рожки да ножки

— Скучно. По главной магистрали раз в несколько минут проносится пара-тройка машин, но в моменты мнимого затишья автострада не погружается во тьму. Неоновый свет от бесконечных вывесок и рекламных щитов никогда не позволяет центральному району Токио видеть сновидения. Зелёные, розовые и голубые оттенки придают бледной коже запоздалого путника вид живого и здорового человека. Внутреннее ощущение времени и диск полной луны над головой подсказывают, что солнце покажется ещё нескоро. Едва начинает свой отсчёт третий час после полуночи — для города, ведущего ночной образ жизни, самый пик плодотворной деятельности. Так куда же тогда подевались с улиц все люди? «Догадываюсь», — молодой человек запрокидывает руки за голову и слегка отклоняется назад, принимая позу совершенной расслабленности. Рассеянный искусственный свет становится спутником на его бесцельном пути. Поток остывшего к вечеру ветра ударяет в лицо, взъерошивает белые пряди. Юноша приподнимает подбородок и замирает. Его острый нюх не улавливает в воздухе и намёка на человеческий пот. Да что там пот — он, кажется, согласен на запах любой физиологической жидкости. В его животе, чуть ниже рёбер, болезненно затянуло. Уже который час что-то остро и длительно болело внутри желудка, требуя сиюсекундного наполнения. Он двигается по улице дальше, сворачивает на менее освещённые, узенькие улочки. Обычно простецкий внешний вид делал его в глазах ночных злоумышленников лёгкой добычей. Кто-то, да обязательно нападал, стараясь ограбить или избить. В тот момент жертва и хищник неожиданно менялись местами. Слухи о «чудовищах-кровопийцах», о находимых под утро иссушённых мертвецах вынуждали людей отказываться от поздних работ и развлечений. Патрули полиции изредка, но встречались в наиболее оживлённых районах. Пару раз его даже останавливали как подозрительную личность, но на этот случай был подготовлен фальшивый документ: «Имя студента: Годжо Сатору. Форма обучения студента: очно-заочная». На правах «студента-вечерника» Годжо мог «возвращаться домой» в такой поздний час. Сегодня студенческий покоился в заднем кармане штанов. Но что толку от него, когда за полночи ему не встретилось ни единой живой душонки? По новостям передавали пугающие сюжеты о разорванных шеях у трупов, их истерзанной плоти, что была вырвана из самых мясистых частей рук и ног. С момента переселения в Токио Годжо Сатору не мог не задумываться о конкуренции. Подобные ужасы были делом не его рук. Но тогда чьих?.. «Для вампиров они действуют слишком варварскими способами», — Сатору шагает по практически не освещаемому переулку. В полутьме красноглазые крысы инстинктивно чувствуют хищника и в страхе разбегаются по углам. Он лениво скользит языком по клыкам, очерчивая заострённые грани. Всё находится в поисках пищи, его желудок не успокоится, пока ротовая полость не омоется горячей кровью. От одного только представления металлического аромата у Годжо выделяется избыток слюны. Воспоминания о солоноватой, немного густой жидкости сковывают виски, как и сотни лет назад животный голод толкает его на неустанные поиски. Но несмотря на усталость и раздражение из-за неудач, всю голову занимают мысли о таинственных любителях человечины. Столкновение с крупным хищником, вероятнее всего, выйдет Сатору боком. Его потенциальный конкурент за территорию имеет, судя по оставленным увечьям, развитое физически тело. И сильные челюсти, что защёлкиваются на мышцах и костях подобно капкану. «И эти люди ещё смеют жаловаться на какую-то пару проколов у основания шеи?» По мнению Годжо, если человеку и уготовано судьбой стать едой, лучше заснуть глубоким сном от слабости и анемии, чем по кускам перевариваться в чьём-то ненасытном брюхе. Район, куда забредает Сатору, полон частных домов и совсем не пестрит торговыми центрами. За время обитания в городе он научился избегать зеркальных окон крупных зданий, чтобы отсутствующее отражение его не вызывало лишних вопросов. Бытование вампиром накладывало своеобразные ограничения. Не принюхиваться к чесночным запахам, не строить маршрут мимо религиозных построек. Он знал, где в этот поздний час прячутся люди. Достаточно было бы вломиться в любой дом, только вот он никак не мог переступить порог без хозяйского приглашения. Годжо Сатору был относительно молодым вампиром и потому ещё не был способен охотиться при свете солнца. Оставалось бесцельно шататься по городу, плыть по течению в надежде наткнуться на крупную рыбку. Он понимает, что забрёл в не самое благополучное место — тем лучше. Единственное, что никогда не нравилось Годжо в подобных местах, было запахами. Среди тухлого мусора и специфического запаха крыс вычленять человеческий приходилось с огромным трудом. Сатору останавливается и вновь принюхивается. Его личико тут же перекашивает в отвращении, когда нежные слизистые носа опаляет тяжёлый запах какой-то псины. Не было ничего удивительного в том, что на окраине города водились беспризорные псы. Только вот, на их счастье, даже испытывая сильнейший голод, Годжо никогда не опускался до нападения на животных. Он делает несколько шагов вперёд и останавливается, когда на стену за поворотом падает собачья тень. Искусственный фонарный свет рассеивается как-то под углом и потому, кажется, делает эту тень по-странному крупной, нетипичной для дворовых облезлых шавок. Каким бы ни был зверь, Сатору не испытывает страха. Он был на вершине пищевой цепи и обладал той силой и скоростью, что позволит свернуть шею незаметно и практически безболезненно. В раздумьях о нелёгкой судьбе бродячих животных Годжо доходит до поворота и тут же замирает, задерживая дыхание. Концентрация собачьего запаха, запаха влажной шерсти и затхлости из гнилой пасти усиливается во сто крат, однако самого четвероногого источника аромата на переулке уже не было. Зато был кто-то другой. Стук сердца Сатору слышится где-то в ушах, когда взгляд его падает на вполне себе человеческую спину. Нижняя челюсть заходится мелкой дрожью при виде мелькающей под волосами смугловатой шеи. Молодой мужчина достаточно крупного телосложения беззаботно стоял в полутени, оперевшись плечом на кирпичную стенку. «Много крови», — в глазах вампира отражаются бугристые мышцы рук и ладно развитые лопатки. Ему придётся постараться, чтобы прокусить толстую кожу на границе шеи и плеч, но оно того определённо стоит. Длительный голод притупляет инстинкт самосохранения. «Наверно, он наркоторговец?» — Сатору переступает с пятки на носок с грацией дикой кошки. Бесшумный, идеальный ночной хищник, готовый совершить очередное убийство. — «Точно какой-то криминальный элемент. Таких ведь не жалко», — ни один добропорядочный человек не стал бы стоять здесь в такой поздний час в одиночестве. И всё бы ничего, да только удушливая, невыносимая собачья вонь режет глаза. Годжо прикрывает веки и смаргивает выступившую влагу. В следующий раз, когда он поднимает взгляд, его глаза сталкиваются с рассматривающими его фиолетовыми радужками. Сердце болезненно ёкает от испуга — его заметили. «Но как?» — первой мыслью было совершить бросок и впиться человеку под самую глотку. Но что-то останавливает Сатору от этой безумной затеи. Возможно, всё дело в выражении чужого лица? Повернувшийся к нему мужчина скрещивает руки на груди и ещё сильнее опирается на стену всем своим весом. Его расслабленная поза порождает множество вопросов, но ни на один из них Годжо не способен ответить. Поднявшийся ветерок легко колышет распущенные чёрные волосы незнакомца. Под тонкими прядями просматриваются очертания шейных мышц, от одного только вида крупной, проступающей под кожей вены у Сатору темнеет в глазах. — А вы так бесшумно ходите. Не поздноват ли час для прогулки? — лицо Годжо вытягивается в удивлении, когда человек неожиданно вступает с ним в разговор. Голос мужчины глубок, речь нетороплива и размеренна. «Скорее всего, и сам под чем-то», — отсутствие страха, скорее всего, объяснялось употреблением каких-то веществ. Мимические мышцы Сатору на мгновение дёргаются, выдавая испытываемое отвращение. Кровь, по которой циркулируют некие препараты, должна ведь сказаться и на его самочувствии? Выбирать особенно не приходилось. — Тот же вопрос я могу задать и вам. Сатору не знает, зачем он вступает в этот диалог. Из них двоих именно он похож на наркомана: с кожей цвета молочной луны, а ведь никто и не скажет, что в этих тонких, трясущихся запястьях скрывается нечеловеческая сила. За своими размышлениями Годжо не замечает на себе пристального взгляда. Его разглядывают с не меньшим любопытством, и опасные искры зарождаются где-то на глубине тёмных глаз. Эта охота изначально пошла как-то не по плану. Сатору привык к тому, что на него набрасываются первыми — тогда-то он мог давать смертоносный отпор без каких-либо угрызений совести. Но сейчас, стоя лицом к лицу с жертвой, как поступить? Резко кинуться в бой или же вежливо попросить: «Извините, не могли бы вы предоставить мне свою шею?» — Вас не пугают слухи о находимых по утрам трупах? — мужчина задаёт новый вопрос, не получив ответ на предыдущий. — Знаете, вы выглядите как идеальная жертва. Губы Сатору искажаются в невольной улыбке. «Знали бы вы, с кем говорите», — он проходится языком по клыкам, и это движение не остаётся незамеченным. — И на это я тоже могу ответить взаимностью. Годжо делает шаг вперёд и видимо напрягается, подбираясь и прицеливаясь как кошка перед броском. Каким бы ни был физически развитым этот мужчина, в изящном теле вампира скрывается потусторонняя сила. Достаточно одного удара, чтобы сбить того с ног и скорее погрузить клыки в упругие мышцы. Его очевиднейшая подготовка к нападению кажется человеку забавной. — А полная луна и правда благоволит своим детям, — эта странная фраза из уст незнакомца на мгновение отрезвляет Годжо. — Никогда и в мыслях не было, что однажды выпадет шанс попробовать настолько самоуверенного и глупого вампира. «Что?» — нечеловечески быстрая реакция Сатору сталкивается с такой же нечеловеческой. Секундная замешка стоит ему потери инициативы. Слышится шорох и лязганье когтей о дорогу, когда нечто огромное отталкивается от земли и сбивает Годжо с ног. Он рефлекторно старается сбросить с себя навалившуюся тушу, когда ладони его путаются в густой жёсткой шерсти. Знакомый собачий запах обволакивает с головой, вызывая рвотные позывы. Тяжёлая, мощная лапа становится на вздымающуюся грудь, раскрытая слюнявая пасть мелькает в опасной близости от лица и шеи. «Волк!» — звериная чёрная шерсть сливается с ночным мраком. Огромное животное налегает всем своим весом, припечатывая добычу к земле и не оставляя и шанса на спасение. Те страшные раны, вырванные куски мяса из людских тел — в голове Годжо мгновенно складывается пазл. Было наивно предполагать, что в многомиллионном мегаполисе не найдётся других хищников. Обширная кормовая база предполагала сражение за владение собой. И до чего же досадно, что до сих пор Сатору взаимодействовал только с себе подобными. Неожиданное столкновение с представителем другого вида не играет изголодавшемуся вампиру на руку. Он выдёргивает руки из-под волка и впивается пальцами под самую глотку. Удушить или сломать шейные позвонки не удаётся из-за густого подшёрстка. Дикие, лишённые интеллекта фиолетовые глаза способны внушать неукротимый страх. Когда разомкнувшаяся пасть-капкан легко смыкается на дрожащем горле, Сатору издаёт позорный скулёж. Он не может стать пищей для кого-то, это претит его природе! От представления того, как его, ещё живого, будут поедать по частям, перед глазами начинают плыть тёмные пятна. Годжо чувствует случайные прикосновения зубов к своей шее. Вонючий смрад забивает ноздри, и нет ни единой возможности избежать этой невыносимой пытки. — Пусти… Отпусти меня, — лицо Сатору искажает гневливая гримаса. Это так несправедливо, пасть жертвой неизвестного противника! Когда-то давным-давно до него доходили слухи об оборотнях. Не было ничего удивительного в том, что он как вампир не понял подвоха. Оборотни считались стайными зверьми со строгой иерархией внутри стаи. Увидеть представителей их вида по одиночке считалось явлением редким и противоестественным. Мокрый, гладкий язык оставляет широкий след на подрагивающей шее. Ещё несколько раз оборотень облизывает Сатору лицо, будто только пробуя на вкус, и неожиданно отводит морду в сторону. На глазах у Годжо это бесчестное существо приобретает человеческую форму. Закончив трансформацию, мужчина остаётся сидеть на бёдрах своей добычи всей массой своего волчьего тела. — Если отпущу, то что предложишь взамен? — лёгкая улыбка трогает лицо оборотня. Его ладонь покоится у Сатору под горлом как некое предупреждение не совершать глупости. Этот волк не испытывал физиологического голода, потому мог позволить поиграться с добычей как с оставшейся после трапезы косточкой. Необычная перемена в настроении волка вводит Годжо в замешательство. — Осмелюсь предположить, ты никогда не сталкивался с оборотнями, не так ли? В голубых глазах находит отражение пара лохматых, остроконечных ушей. В волчьей полуформе не исчез и тяжёлый, шерстистый хвост. Этот внешний вид был и правда любопытен, даже в атмосфере смертельной опасности. Сатору, возможно, был готов ответить на вопрос, только давление под глоткой мешает рождению членораздельных звуков. Волчья ладонь продвигается вверх, пальцы с заострёнными ноготками касаются бледных губ. Годжо упирается затылком в землю и оказывает сопротивление, когда первый палец против воли проникает в его ротовую полость. Подушечка большого пальца бегло очерчивает ряд зубов, в итоге останавливаясь на одном из нижних клыков. — Никогда не встречал настолько жалких созданий, — мимика мужчины лишена выразительности, однако все его эмоции выдают движущиеся уши и хвост. — Не распознать оборотня прямо перед собой — и откуда ты только взялся? Сатору замирает и напрягается всем телом, когда ощутимое давление пальца на клык приводит к очевиднейшему результату. Словно в замедленной съёмке видит, чувствует, как клык пронзает плотную кожу, и первые капли крови орошают язык и слизистые щёк. Он инстинктивно смыкает челюсть сильнее, раздрабливая фалангу пальца. Потоки солоноватой, горячей жидкости заполоняют рот, пачкают зубы и дёсна. Тело Сатору исходит мурашками. Он присасывается к пальцу подобно котёнку к своей кошке-матери, с отвратительной жадностью принимая помощь от врага своего рода. Неприятная, на грани терпимого боль простреливает ладонь оборотня, однако ради нуждающегося личика под собой он готов потерпеть неудобства. — Вкусно, не правда ли? Моя кровь, — волк проталкивает несколько пальцев в рот Годжо и намеренно давит тому на корень языка, царапая глотку. — Этого должно быть достаточно, чтобы почувствовать себя хорошо. Нечеловеческая кровь, более густая и жирная, оказывается удивительно питательной. Хватает несколько минут, чтобы омытые стенки желудка перестали болезненно сокращаться. Приятная, сонная нега овладевает телом, расслабляя напряжённые мышцы. Глаза Сатору теряют фокус и закатываются от удовольствия. Поглощение, поедание и насыщение бездонного живота было основой его вампирского существования. — Зачем?.. — вампирский голос булькает из-за крови, попадающей не в то горло. На губах и щеках уже подсыхают капли багрянца, вынуждая Сатору чувствовать себя ужасающе грязным. — Зачем? Да на тебя же без слёз и не взглянешь, — несмотря на оказанную «помощь», оборотень не торопится отпускать добычу. — Сколько тебе лет? Сто? Двести? У вампирской молодёжи совсем отсутствует воспитание, — скалится он. — Твои сородичи прячутся в тенях, едва почувствовав запах. Но ты заинтересовал меня, — взгляд потемневших глаз скользит вдоль тонкой шеи и проступающих косточек ключиц. — Ещё ни одна тварь не вставала передо мной в очевиднейшую охотничью стойку. Сатору смутно припоминает свои ранние действия. Несколько минут назад он и правда раздумывал перед оборотнем над тем, куда и как глубоко вонзить в его шею свои клыки. Постепенное насыщение делает мертвенно-бледную кожу вампира немного «живой». Но капиллярной крови недостаточно, этого катастрофически мало для такого жадного, как Сатору, существа. Волк наклоняется над ним, чтобы заглянуть в глаза, и вены на его шее проступают как никогда отчётливее. Венозная волчья кровь позволит не искать еду ещё как минимум с месяц. Нельзя упускать такую возможность. — Тогда я буду первой. Оборотень наклоняет голову вбок, не совсем понимая смысл услышанных слов. — Чего? — Я буду первой тварью, что вышла на охоту за вами. Волчий хвост перестаёт ходить ходуном. С несколько секунд ошеломлённый оборотень пялится в лицо вампира, а после впервые за ночь заходится в приглушённом, искреннем смехе. — И правда забавный, — взгляд хищных глаз проходится по тонкой, призрачной кожице, под которой у самой поверхности пролегают голубоватые, аппетитные венки. — Так сильно хочешь добраться до моей шеи? Оборотень знал, что не стоит вестись на миловидную внешность добычи. Ослабь чуть хватку, позволь вампиру почувствовать слабость — он воспользуется любой возможностью, чтобы вернуть себе преимущество. — Я не планировал отпускать тебя живым, — голос волка пробирает до костей. Даже в получеловеческой форме по подбородку его начинает течь слюна. — Признаться честно, я никогда не ем вампиров. Это всё равно, что питаться падалью. Я только убиваю вас, — мужчина чувствует, как расслабленное тело под ним вновь напрягается. — А вот при виде тебя… Захотелось попробовать. Брови на вампирском личике сходятся вместе, выразительная кожная складка образуется между ними. Проступающие скулы выдают испытываемое волнение. — Только вот в полнолуние голод мой становится иного рода. Этот вампир согласен отплатить услугой за услугу? Оборотень хитрит, вплетает в игру недосказанности и вампирские слабости. Убирает ладонь со окровавленного рта и слегка отклоняется назад, после чего слезает с бёдер добычи и садится поодаль. В полумраке вид смуглой кожи, освещаемой лишь полной луной, кружит Сатору голову. Он получает свободу, и здравый смысл трубит скорее убираться отсюда, подальше от хищника. Прямо на его глазах мужчина снимает верхнюю одежду, без какого-либо стыда демонстрируя обнажённый, подтянутый торс. Лениво опускает голову к плечу, россыпь волос медленно стекает за спину, открывая вид на соблазнительную шею. Натянувшаяся кожа плеча взывает и молит вампира вонзить в неё зубы. Влекомый слышимым лишь ему одному зовом, Годжо подползает к оборотню и нагло налегает на его тело. Прикрывает дрожащие веки и утыкается носом в границу шеи и плеча, по запаху выявляя наиболее вкусное кровоснабжаемое место. Скользит губами выше, очерчивает гранями клыков проступающий кадык. Кончиком языка скользит по набухшей, пульсирующей венке. Здесь, где теплится сама волчья жизнь, Сатору без зазрения совести погружает в горло острые зубы. Пробивает мышцы и наконец-то натыкается на упругий сосуд. Одно неловкое движение, и разорванная вена заставит оборотня за несколько минут истечь кровью до смерти. Только сейчас Годжо задумывается о том, по какой причине волк не побоялся вверить ему в руки собственную жизнь. Он принимается самозабвенно сосать кровь, когда вдруг чувствует прикосновение к своим ягодицам. — Тише, — оборотень морщится из-за ощущений движущихся «иголок» под кожей. Зафиксированный таким образом вампир сам загнал себя в ловушку. Инстинкт не позволит Сатору отпрянуть от шеи жертвы, в то время как «жертва» способна делать с ним всё, что угодно. — М? — мужчина извлекает из заднего кармана штанов некий документ. — Студенческий? Фальшивый, да?.. Годжо Сатору? Его имя, рождённое из уст этого бесчестного монстра, вынуждает Годжо издать мычащий звук. Лёгкими, невесомыми движениями тот оглаживает поясницу и худые бока. Возвращает ладони на ягодицы, после чего с силой сжимает и разжимает пальцы. — М-м, — дыхание Сатору сбивается, и только носа недостаточно, чтобы восполнить нехватку кислорода. Не отрывая губ от окровавленной шеи, он принимается елозить в попытке уйти от навязчивой ласки. Натыкается грудью на обнажённую волчью грудь и едва не обжигается от запредельной температуры. «Горячий!» — бледнокожему представителю нечисти никогда не требовалось поддерживать высокую температуру тела. Потому прикосновения к мускулистой груди причиняют ладоням физическую боль. Настоящие ожоги способны возникнуть на нежной коже, но что-то странное влечёт Сатору к этому звериному телу. — Хочешь сказать, на тебя действуют мои феромоны? — поведение вампира сбивает оборотня с толку. — Ты же не знаешь даже, что это такое, так? — когтистые пальчики проходятся по тонкой змейке позвоночника, вызывая мурашки. — Насколько знаю, у вампиров нет ничего похожего на гон. Собачий — волчий — запах становится тяжелее и гуще. Не убирая руки с поясницы Сатору, мужчина кладёт вторую ладонь на белый затылок, вжимая его лицо в свою шею ещё сильнее. Близко расположенная здесь пахучая железа медленно отравляет головной мозг, отключая здравые мысли. Лёгкие поглаживания по задней стороне шеи вынуждают Годжо издать первый за ночь утробный стон. — Знаешь, — оборотень засовывает пальцы в свой рот до самой глотки, обильно смачивая их загустевшей слюной. — Когда-то давно в моей стае и ко мне обращались по имени. Я храню его в тайне, однако… — обжигающие пальцы скользят вдоль спины, задевают рёбра и поддевают ремень штанов. — Полагаю, тебе необходимо будет что-то стонать? Сугуру, — демонический шёпот опаляет ушную раковину вампира. — Когда твой ненасытный рот всё-таки отлипнет от моей шеи, мне бы хотелось услышать его от тебя. «Сугуру?.. Сугуру Гето?» — губы Годжо на мгновение немеют от испытываемого шока, но он делает вид, что имя это ему совершенно не знакомо. Среди вампирской общины ходили разные сплетни и слухи, только вот ни одна из них никогда не интересовала охотящегося в одиночестве парня. Быть может, когда-то давно его предупреждали о нелюдях, которым ни при каких обстоятельствах не стоило переходить дорогу. Едва ли только Годжо Сатору прислушивался к советам извне. Он считал себя сильнейшим и не раз доказывал свою исключительность в ночное время суток. До сих пор самоуверенность никогда не подводила Сатору, но сегодня… — М-м!.. — голубые слезящиеся глаза округляются подобно волчьей луне, когда смоченные в слюне пальцы проходятся между ягодиц. Сугуру распределяет влагу равномерно, особое внимание уделяя стыдливо напрягшимся мышцам ануса. — Скажи мне, кто-нибудь ещё пробовал тебя сзади? — волчий хвост бьётся о землю, без слов говоря о взбудораженном состоянии своего хозяина. Заострённые коготки игриво царапают складочки крохотного отверстия и размазывают быстро подсыхающую слюну. Не дожидаясь момента, когда вампир прекратит своё пиршество, без особой любви Гето проталкивает внутрь первый палец, сталкиваясь с огромным сопротивлением внутренних стенок. — Поздновато ты собрался убегать, — волчья ладонь хлёстко шлёпает Сатору по ягодице, из-за вложенной в удар животной силы в ближайшую минуту на коже образуется уродливый кровоподтёк. — Я ведь уже тебя ем, куда ты денешься из хватки оборотня? Сатору перестаёт сосать, но не вынимает клыков из шеи Сугуру. Концентрируется на ощущениях и болезненно стонет из-за неласковых движений пальца внутри себя. Не хватает какой-либо смазки, и только волчьи феромоны кое-как действуют на него, существо другого вида, отупляющим образом. Только сейчас представитель благородного вампирского рода ощущает себя в настоящей ловушке. Гето слегка наклоняется торсом вперёд, его распущенные волосы падают на чужое лицо, скрывая от внешнего неприветливого мира. Годжо прерывисто выдыхает через нос, вызывая у Сугуру ощущение лёгкой щекотки. После чего без какого-либо желания размыкает челюсти и, так и быть, впрыскивает в рану коагулянт, что не позволит оборотню медленно истечь кровью. — Что такое? — Гето опускает глаза на поднявшего голову вампира. Сатору морщится от ощущения двух пальцев внутри себя. Нетронутые ранее никем мышцы ануса с большой неохотой поддаются грубым, давящим изнутри подушечкам. — Хочешь пожелать мне «приятного аппетита»? Губы Сугуру искажаются в добродушной ухмылке. Его лицо до раздражения безмятежно и расслаблено, он чувствует себя единоличным хозяином всей ситуации. В груди Годжо распаляется недобрый огонь. Его долг — содрать эту довольную маску. Потому он совершает рывок и вгрызается в волчью губу, прокусывая ту насквозь. Целуется агрессивно и совершенно неумело, его уничтожает желание стереть с этого рта поганую ухмылку. Тёплая, чуть менее густая кровь попадает на язык и радует вкусовые рецепторы. В его переполненном кровяными сгустками желудке не остаётся места, но жадности вампира не знать границ. От нестерпимой, неожиданной боли щенячий взвизг отражается от стен переулка. В отместку Гето расталкивает колени Сатору и вставляет в него третий палец, грубовато надавливая на нижнюю внутреннюю стенку. Чувство противоестественной наполненности вынуждает вампира перестать пожирать чужие губы заживо. Он выдыхает прерывисто и как-то странно дёргается, прежде чем издать глухой, вымученный стон. Грязный, перепачканный кровью, Годжо Сатору представляет из себя поистине возбуждающее зрелище. Гето не может оторвать от врага жаждущий взгляд. Он как никто иной знал о коварстве вампирской душонки, но металлический, пряный запах собственной крови взывал к хищной стороне его личности. — Потрогай, — Гето берёт ладонь Сатору в свою и кладёт ту на собственный пах. Расстёгивает ширинку брюк и заставляет вампира пройтись пальцами вдоль крупной, налившейся головки. — Запомни хорошенько каждую венку, — кончики пальцев Годжо путаются в жёстких лобковых волосках. — Потому что я позабочусь о том, чтобы это был единственный член в твоей жизни. «Что он имеет в виду?» — происходящее кажется напившемуся волчьей крови сном или наваждением. Пальцы неприятно покидают тело, оставляя странное ощущение внутренней пустоты. Чтобы не расстраивать свою очаровательную добычу, Сугуру скорее подтягивает ту поближе к себе. Сажает на свои бёдра лицом к лицу и не позволяет разорвать зрительную связь, когда головка упирается Сатору меж ягодиц. Он кладёт обе ладони на стройную вампирскую талию и давит вниз, поддаваясь навстречу бёдрами. Чувствует, как едва сомкнувшиеся мышцы снова расступаются под ним, и тугие стенки практически болезненно сдавливают член со всех сторон. Ноги Сатору заходятся мелкой мышечной дрожью, но попытка соскользнуть с члена прерывается в мгновение ока. Годжо дышит тяжело через рот, так что ещё жидкая кровь на подбородке быстро превращается в засохшую корку. Его выгибает в пояснице, слишком много, слишком горячее тело трогает его в самых сокровенных местах. Рваные, неторопливые толчки, лишённые ритма, вызывают новую жажду. Подпрыгивая на волчьих бёдрах, Годжо тянется к чужой шее, но вместо этого получает лёгкую пощёчину. — Не пора ли поумерить свою жадность? — по телу Сугуру стекают капли пота. Животный, мускусный запах кружит вампиру голову, неизвестные ранее химические соединения каким-то образом воздействуют на чуткое обоняние. — Может, мне направить твоё желание сосать в иное русло? В подтверждение своих слов оборотень совершает несколько глубоких толчков. Его головка проступает под кожей живота Сатору, вызывая у последнего двоякие чувства. Волчий гон не знает жалости ни к самцам, ни к волчьим самкам. Жестокое время, когда неутомимое желание плоти вынуждает сражаться на зубах за право владения партнёром. То была одной из множества причин, по которой Гето Сугуру оставил свою стаю. Он обладал интеллектом и развитой волей, что сдерживала инстинкт, взывающий к образованию пары. В волчьих стаях поощрялась моногамия, однако Гето слишком ценил свободу, чтобы образовывать пару на всю жизнь с кем попало. Потому сейчас поражается сам себе: и как только с такой твёрдой жизненной позицией позволил себе наброситься на низшее существо? На вампира?.. — А-а, ах-а!.. — взгляд голубых глаз мечется по кирпичной стене, не находя ничего, за что можно было бы зацепиться. В поиске какой-либо опоры Годжо кладёт дрожащие руки на плечи Сугуру и обнимает того за шею. Не знает, куда деться от скручивающих низ живота спазмов, как перестать невольно сжиматься, принимая в себя волчий член практически на всю длину. Бедные, многострадальные стеночки пульсируют и покалывают изнутри, внутренней стимуляции слишком, слишком много. Годжо Сатору никогда не сможет больше опустить взгляд на собственное тело. Убеждён, что синяки в форме сжимающих его пальцев останутся с ним навсегда, что тёмно-синие пятна на отшлёпанных ягодицах будут проходить мучительно долго. В поисках лучшей опоры он случайно хватается за основание волчьих ушей. Гладит, с усилением растирает основания ушных хрящиков и не понимает, по какой причине Сугуру углубляет свои толчки. — А ты ведь не из тех, кого можно распробовать за раз? — Гето прижимает Годжо к своей груди, с подозрительной тщательностью принюхиваясь к его шее. — В следующий раз послужишь десертом? «В следующий… Раз?» — Сатору осознаёт опасность в тот миг, когда горячее дыхание из открытой пасти обжигает его плечо. Мучительная, выкручивающая боль пронзает всё тело, беря начало у основания шеи. И только тогда до вампира доходит: этот вшивый оборотень пометил его! Годжо не был готов к тому, что не только он способен вонзать зубы в чьё-то тело. Он рефлекторно напрягает мышцы живота и ног, сжимается вокруг члена Сугуру до стона последнего. Не менее горячая, густая сперма толчками выделяется внутрь, окончательно помечая Годжо специфическим волчьим запахом. — Что ты?.. Что это, стой… Сатору чувствует, как у основания члена оборотня образуется некое уплотнение. Его внутренние стенки не готовы быть растянутыми настолько сильно, но им приходится подстраиваться, чтобы образующийся узел не позволил вытечь наружу ни капле вложенного семени. — Хм? От тебя ещё что-то осталось? — грудная клетка Гето вздымается и тяжело опускается. Он ставит пальцы под головку вампирского члена и трёт розоватую уздечку до тех пор, пока жемчужные капли не орошают кожицу. — Неужели я съел не всё? Послеоргазменная нега лишает Сатору жизненных сил. Приятная тяжесть в сытом животе порождает желание провалиться в беспамятство. Годжо слабо сопротивляется, но боль в помеченном плече и растянутая на узле задница лишают остатков разума. — И как с подобной беспечностью ты дожил до своих лет? Гето позволяет дремлющему вампиру прильнуть к своей широкой груди. Разросшийся, раздавшийся узел ещё не скоро позволит расцепиться, и Сугуру обязан позаботиться о том, чтобы его пара прошла процесс развязывания легко и безболезненно. Он прижимает голову Годжо ближе к себе, запутывает пальцы в белых волосах и лениво играется со взмокшими прядками. Совсем скоро на запах свежей крови приползут другие любители плоти — не только оборотни и вампиры населяли ночной город Токио. — Тебе не стоит переживать, — тихо говорит себе под нос Сугуру, чтобы не тревожить святой вампирский покой. — Потому что всех их, в отличии от тебя, я сожру по-настоящему. Не останется ни рожек, ни ножек.