темнота закрытых глаз

Его утро начиналось в шесть часов ровно. Подняться, заправить постель, умыться, выхаркать лепестки белых роз, приправленных кровью, сполоснуть рот и почистить зубы. Кента выучил этот распорядок наизусть. Как и порядок приема лекарств. Он принимает несколько препаратов, которые помогают ему удерживаться на грани уже долгие годы. Долгие годы терпеть боль в горле и легких из-за невозможности принять или отказаться от этих чувств. Мужчина прекрасно помнит, как это началось в первый раз. С горьким послевкусием желчи и только что съеденным завтраком четырнадцатилетний мальчик опустошил содержимое своего желудка в унитаз. Он собирался просто смыть доказательство своей слабости, когда внимательный взгляд выцепил в этом месиве то, чего там быть не должно. Пальцы нажали на смыв раньше, чем мозг успел обработать увиденное. Первые дни Кента убеждал себе, что ему показалось. Наверняка, реакция организма на стресс или тренировки, или... Это «или» повторилось ещё спустя несколько дней. В этот раз содержимое желудка осталось нетронутым. Но измазанные слюной белые лепестки роз осели на ладонях. Первым пришел страх. Отвратительное липкое чувство, что сковывало движения и мысли. Ему не нравилась не столько причина этого чувства, как оно само. Его детский разум был убежден, что любовь — это не то, чего нужно бояться или остерегаться. Конечно же, он знал, что это. Ханахаки — болезнь, которую половина населения воспевает в произведениях классики и поп-культуры, а остальная половина считает проблемой, от существования которой нужно избавиться. Кента тогда мало спал. Боялся, что отец узнает раньше. Узнает и отведет на операцию. Что нежные чувства, что только начали зарождаться в его сердце и... легких, будут так бездарно вырваны с корнем, прежде чем мальчик хотя бы решится на разговор. В его жизни было и так достаточно мало людей, которых он мог назвать своей семьей или друзьями. Тем более тех, кого он мог любить. Парень прекрасно понимал, к кому были направлены его чувства. На этот разговор Кента решался достаточно долго. Он проигрывал в голове сценарии. Репетировал ответы на возможные вопросы. Он был готов к любому исходу событий. Даже если Пит его отвергнет, это будет их выбор, а не отца. Для Кенты это казалось чем-то более важным, чем существование этих чувств в глубине его души. Но разговор не состоялся. Точнее он так и не дошел до сути. Кента слабо помнит, что было в тот день. Он сам кидался оскорблениями и проклятиями, пока горло неприятно скручивало. Осознание произошедшего пришло только ночью. Когда он стоял на коленях, склонившись над унитазом. Пит ушел, а Кента остался здесь выхаркивать свидетельство своей любви и трусости. С того момента прошло много времени. Утекло много денег, сил, слез и боли. Но появилось несколько привычек. Одной из первых стали сигареты. Удобное прикрытие и оправдание. Сигаретный запах перекрывал аромат роз, что с каждым днем только сильнее просачивался сквозь кожу. Оправдывали сигареты и уже привычно хриплый голос, и постоянный кашель. Второй привычкой стали походы к врачу раз в три месяца. Иногда это можно было списать на плановый медицинский осмотр. Иногда на полученные во время выполнения заданий раны. Или просто наплевательское отношение отца к его персоне. Но результат оставался один — чистка легких. Доктор Хан стал его доверенным лицом. Он тоже был бетой. Около пятидесяти лет. За хорошую сумму выполнял свою работу и не задавал вопросов. Он убирал через горло новые соцветия, но не трогал корневую систему. После каждой процедуры мужчина пытался убедить Кенту на более радикальные действия. Кента был достаточно глуп, чтобы цепляться за эти чувства, но не настолько, чтобы верить в свою долгую и счастливую жизнь. Из второго пункта вытекал и третий — таблетки. Таблетки для горла, которые ослабляли постоянный зуд изнутри. Разные успокоительные перед сном, чтобы организм хотя бы в эти жалкие часы отдыхал. Капельницы после чистки. Мужчина не уточнял, что именно ему колют. Но это помогает ему свободно дышать хотя бы какое-то время и замедляет прорастание новых соцветий. Он всё ещё оставался жив. Кента убедил себя, что так будет лучше. Для него и для... Первыми приходят два ощущения: тяжесть в груди и тошнота. Это не было чем-то новым после процедуры. Комната перед глазами плыла, так что Кента поспешил их закрыть. Первые вздохи каждый раз давались тяжело, но к этому просто нужно было приспособиться. Приоткрыв один глаз, парень скосил на капельницу, чтобы примерно прикинуть, сколько ему ещё здесь лежать. Недолго. В этот раз он проспал дольше после наркоза. Ребятки из x-hunter делали слишком большой его головную боль и слишком маленьким его перерыв хотя бы на сон. Из мыслей его вырвал сигнал мобильного устройства. Мужчина тяжело вздохнул, потянувшись наугад к рядом стоящей тумбочке. Он разблокировал экран. Неизвестный номер. Входящий звонок длился не более пары секунд. По старой привычке они не обменивались сообщениями. Кента всегда должен был звонить сам. Даже если не был тем человеком, кто нуждался в помощи. Его глаза всё ещё закрыты, дышать больно, а сознание плывет в лучший мир, где ему не нужно решать проблемы младших. Но он жмет на иконку контакта и подносит телефон к уху. Гудки длятся не более пары секунд. — У нас проблема. — послышался тихий голос с той стороны. Кента вновь тяжело вздохнул, будто чужая фраза была чем-то новым. Но ничего не ответил, продолжая слушать. Джефф пытался говорить сухо и по делу. Без лишних эмоций, которые изредка всё-таки проскакивали в голосе отголосками сдерживаемого раздражения. Кента не торопился бежать по первому зову. У него был минимальный уровень самосохранения. Но он всё-таки дождался, когда докапает лекарство. После чего мужчина с большим трудом поднял себя с больничной койки. Повседневная одежда была сложена на стуле в углу, пиджак висел на спинке, а под ним стояли черные туфли. Доктора Хана здесь не было, но Кента будто подсознательно чувствовал его осуждающий взгляд. Но здесь закончилась его самоотверженность. До гаража он ехал уже на такси. Дорога заняла достаточно времени, чтобы подарить бете ещё хотя бы час отдыха и моральной подготовки к предстоящему разговору. Кента уже не был уверен. Головная боль — это побочная реакция после процедур или из-за глупости чужих решений. Первое было очевидным, второе — логичным. Чужая... изобретательность в последнее время слишком сильно отражалась на его ментальном и физическом здоровье. Мужчина даже задумывается о том, что пора прикрывать эту лавочку. Он был убежден, что после смерти Тони и раскрытии всего произошедшего, их общение закончится. По крайней мере бета надеялся на это. Но как же часто его надежды бездарно разбиваются о реальность. Сперва это были Чарли и Джефф, которые какого-то черта решили, что Кента — это теперь их ответственность. От чего Кента открестился довольно быстро, учитывая действия и характер обоих младших. Они были большой головной болью и в лучшее время, так что сейчас... Точно нет. Вторым попытку сблизиться предпринял Пит. Мужчина, метавшийся между тем, что разгребал ту яму, в которую их всех загнал Тони, и тем, что помогал... всем. Энигма финансировал лечение Вэя, который сперва был в коме, а после на длительном больничном лечении и физиотерапии. Разбирался с поиском проданных детей. Казалось, ему нужен был якорь или хоть что-то стабильное в этот момент. Кента же видел в этом желание «спасателя» найти очередной объект спасения. А жалость — это последнее, что ему было нужно не только сейчас, но и в принципе. Самым странным стала попытка Кима сблизиться с ним. Альфа не отличался особой эмпатией или желанием стать лучшим другом. Возможно, именно поэтому у них что-то получилось. Это не была дружба, или упаси Бог отношения. Они вместе ели, иногда выпивали, разговаривали. Ким был тем, кто знал о болезни Кенты, даже если тот не хотел этого. Он до сих пор предпочитает не вспоминать этот позорный момент. Но именно из-за этого их совместные приемы пищи и разговоры стали нормой. Кента отказывался от психолога и друзей. Ким был неплохой альтернативой. Но всё это казалось лирикой пред настоящими событиями. Кента потер двумя пальцами переносицу, тяжело вздыхая. Поднял одну руку вверх, чтобы прекратить весь этот поток гениального планирования. Его взгляд нашел Вэя. Смотреть на Бэйба у него не было сил. Пит отпадал по определению, а узнать, кто доверил этой пубертатной язве хоть что-то, ему хотелось. Хотя энигма кажется также придерживался желания откреститься и от Бэйба, и от его гениальных планов. — То есть, Бэйб считает, что этот новичок... — Вилли. — напоминает вышеупомянутый Бэйб, за что получает лишь очередной тяжелый вздох. — Не суть. Ты считаешь, что у него есть силы. Но вместо того, чтобы попросить помощи у людей, у кого может быть информация на этот счет, или силы, чтобы эту информацию получить, ты сделал... это. — Зачем вы его вообще позвали? — взорвался Бэйб, оглядываясь на остальных присутствующих. — Хоть кто-то в этой стае должен думать головой. — устало констатировал Вэй. Кента не стал напоминать, что нет. Он не состоит в их стае. Упаси любой существующий или нет Бог. Это было слишком много для его ментального состояния. В конечном итоге Бэйбу всё-таки пришлось прислушаться к совету старшего. Кента прошерстит их базы. Имя конечно можно было сменить, но по фотографии может быть найдется совпадение. Это конечно займет больше времени, чем остаться с объектом исследования полуголыми в душе, но этот способ всё-таки будет ему привычнее и приятнее. Бета кивает и делает шаг назад, собираясь закончить этот разговор, как и свое пребывание здесь. Его окликает Пит, наконец заставляя обратить на себя внимание. Он предлагает собраться всем вместе, отдохнуть или может обсудить дальнейшие действия. Кента смотрит на него несколько долгих секунд, пытаясь справиться с сжавшимся в тиски сердцем и горлом, что всё ещё болело после процедуры. — Я ужинаю с Кимом. — скорее инстинктивно, чем обдумано выдал мужчина. Пит на мгновение застыл, смотря на него как-то... потеряно. Кента плох в определении эмоций, но на дне чужих зрачков плещется что-то очень похожее на обиду. По крайней мере ему так кажется первые несколько секунд. Пока он не отбрасывает эту глупость подальше, решая, что ему показалось. Рука тянется в карман пиджака за сигаретами, давая ему повод выйти из гаража и хотя бы на пару минут остаться в тишине.