Нервный срыв

Это было два месяца назад. Габриэль тогда был совсем не в себе — пропадал где-то по ночам, домой почти не возвращался. На учёбе сидел в углу, будто никого не замечал, а стоило кому-то что-то сказать — злился, взрывался, резко уходил. Спал он один, Калеба к себе не подпускал, режим сбит, здоровье к чёрту. Курил постоянно — так, что рядом находиться было невозможно. И вообще — будто поставил бетонную стену между собой и всем миром. В тот день он всё же вернулся домой. Сидел в гостиной, уставившись в телек, даже не моргая. Калеб из кухни наблюдал за ним — думал, как подойти, что сказать, как не отпугнуть. В итоге придумал план: просто чмокнуть в лоб и смыться. Как молния Маккуин, только тише. Он подошёл на цыпочках, почти не дыша. Присел рядом, выглядел как вор, залезший в чужое молчание. И — момент истины — аккуратно поцеловал его в лоб. Реакция не заставила себя ждать. Лицо Габриэля дёрнулось — он поднял голову с тем самым злющим прищуром. Надел очки в один резкий жест, будто хотел точно разглядеть нарушителя. — Тебе чё надо? Съебись, пока цел, — холодно рявкнул он. Калеб уже был на полпути к двери, но остановился, сдерживая глупую улыбку. — Ничего… просто мимо проходил. Уже ухожу, не кипишуй. Он и правда ушёл. Тихо, легко, будто бы добился своего — маленького касания. Габриэль остался сидеть. Снял очки, положил их себе на грудь. — Задрал… — пробормотал он, но голос прозвучал не так зло, как хотелось бы. Габриэль лежал на диване, экран бесконечно ярчил в глаза, но не приносил никакого облегчения. Голова трещала, словно внутри неё чужие голоса, которые не могут замолчать. Волосы выбились из пучка, и он раздражённо заправил их за ухо. Почувствовав, что не выносит больше этого состояния, он встал, подошёл к окну и открыл его, чтобы впустить хоть немного воздуха. Хотелось выкурить сигарету, но они в спальне, а идти туда — просто лень. Шаг за шагом он разряжал воздух в комнате, как будто пытался затушить огонь, что полыхал в груди. — Какого чёрта сигареты вообще в спальне?! Ах да, я там переодеваюсь, сумку бросил и всё, зарядка от телефона там же… блядь! — он нервно зашагал по комнате, сжимая кулаки. — На кухне тишина, наверное, Калеб там сидит, жрёт. Или в спальне. Если в спальне — то просто пиздец… А если в кабинете — то ещё лучше! Сука, там балкон, а я покурить хотел! Почему он не может просто уйти?! Почему его чертово присутствие всегда везде?! Мудак, чертов еблан! ААА!!! — он шёл кругами, не в силах остановиться. Мысли просто взрывались, одна за другой. — Телефон сдох, сигарет нет, а я ещё и есть хочу! Лучше бы я на улице был, где угодно! Сука, почему все эти идиоты всегда вокруг меня? А этот рисовый!? «Ой, Габриэль, туда давай, сюда давай» — и что, он думает, что мне это нужно? Ты вообще понимаешь, что люди тоже могут жить для себя?! — его ярость нарастала. — «Габриэль, у тебя шнурок развязан». Серьёзно? Я это и без тебя знаю, мудила! — он скривил губы, представляя, как тот улыбался с этой своей тупой харей. — И что за хрень, он что, думает, что он бог? Этот ебаный айдол?! Зачем ему я? Что ему во мне нужно? А, да, он клянется в любви! А что, блядь, я простой челик, которого сатана поцеловал в лобик! Мне говорили ещё в детстве: «Ой, Габриэль, у тебя родители богатые». Да, но они меня вообще забыли. После того как плюнули на меня, они мне уже не родители! И вообще, пошли все к чёрту! — он застонал от раздражения. — Какого хрена я вообще с ними? Эти двое — просто уроды! Ненавижу их, суки! Проклятые сволочи, они даже не знают, что я существую! — он подошёл и пнул стол ногой. — ААА! СУКА! ГРЕБАННЫЙ СТОЛ!!! — его рука ударила по столу с такой силой, что тот чуть не перевернулся. Габриэль сел на диван, сжимая кулаки. — Всё, я этот стол сожгу нахуй. На шум удара пришёл Калеб. Он остановился в проёме, не заходя в комнату, просто смотрел на Габриэля, который сидел на диване, сжавшись, держась за стопу. — У тебя всё в порядке?.. — тихо спросил он. — БОЖЕ, СЪЕБИСЬ ОТСЮДА, ОШИБКА ПРИРОДЫ! — Габриэль вскинулся, повернувшись к нему, голос сорвался на крик. — ТЫ ЗАЕБАЛ! ОТ ТЕБЯ ОДНИ ПРОБЛЕМЫ! ПОЧЕМУ ТЫ ВСЕГДА ДУМАЕШЬ ТОЛЬКО О СЕБЕ?! ПОЧЕМУ, БЛЯТЬ, ТЕБЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО НАДО ПРИПЕРЕТЬСЯ И СПРОСИТЬ, ВСЁ ЛИ У МЕНЯ НОРМАЛЬНО?! Я НЕ ПРОСИЛ ТЕБЯ! НЕ НУЖЕН МНЕ ТЫ! НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ ТВОЮ СУКА ИДЕАЛЬНУЮ МОРДУ! ЗАДОЛБАЛ МЕНЯ, КАЛЕБ! ПОЧЕМУ НЕ МОЖЕШЬ ПРОСТО УЙТИ, КАК ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ?! ПОЧЕМУ ТЫ ВСЁ ВРЕМЯ ЛЕЗЕШЬ?! Калеб выслушал это молча. Его лицо стало каким-то каменным. Не пустым — наоборот, в нём было столько силы, сколько не видно снаружи. Он шагнул вперёд. Ещё один шаг. Потом прислонился к стене, напротив дивана, и скрестил руки. — Я понял, — тихо сказал он. — Но я всё равно останусь. Габриэль зло усмехнулся, коротко, вымученно. — ТЫ ТУПОЙ ИЛИ ГЛУХОЙ?! — Возможно, — Калеб пожал плечами. — Но ты кричишь, значит, ты ещё жив. А я этого достаточно ждал. Он сел на пол, прямо там, напротив него. Без слов. Без жестов. Габриэль дышал тяжело, бешено, будто после бега. Его пальцы дрожали. Он смотрел на него — долго, с ненавистью, злостью… и страхом. Потом отвернулся, склонившись вперёд, закрыл лицо ладонями. — …иди нахуй, — прошептал он почти беззвучно. — Уже был, — спокойно ответил Калеб. — Вернулся. Габриэль тихо рассмеялся. Противно, надсадно. Смех вырывался с хрипами — будто что-то застряло в горле. Он поднял голову, посмотрел прямо на Калеба, с перекошенной усмешкой. — ВЕРНУЛСЯ?! — рявкнул он, уже не сдерживаясь. — ЗАЧЕМ?! ЧТО, СТРАДАЕТСЯ ПЛОХО, КОГДА Я НЕ РЯДОМ?! ХОЧЕШЬ ДОИГРАТЬ ЭТУ КОМЕДИЮ ДО КОНЦА?! Я НЕ ИГРАЮ! — он вскочил, чуть не потеряв равновесие. — МНЕ НЕ НУЖЕН НИКТО! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЕ ОТСТАЛИ! ВСЕ! СУКА! Он зажал виски ладонями. Грудная клетка ходила вверх-вниз, дыхание сорвалось, стало рваным. В глазах мелькнули тени. — ВСЕ ЛЕЗУТ! ТЫ ЛЕЗЕШЬ! — он сорвался на ор, обхватив голову. — ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕ НЕ МОЖЕТЕ ПРОСТО УЙТИ!? Калеб уже напрягся. Он видел — это больше, чем злость. — Габи… — тихо, почти беззвучно. — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — выдохнул тот и пошатнулся. Лоб блестел от пота, руки дрожали. — ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА! И тут он остановился. Его ноги подкосились, как будто ток выключили. Он поднёс руку к носу — кровь. Горячая, густая, тёмная. Пальцы испачкались, а он смотрел на них, будто не веря. — …чёрт, — хрипло прошептал он и начал падать. Габриэль начал терять сознание, его глаза закрывались, но в то же время он пытался что-то сказать, будто не мог остановиться. Калеб подхватил его, осторожно, но быстро положил на диван, стараясь не повредить, и сразу же сел рядом. — Всё в порядке? — тихо спросил он, пристально смотря на его лицо. — Я здесь, всё будет хорошо. Габриэль с трудом открыл глаза, и его взгляд был мутным, будто мир стал слишком ярким и искажённым. Он пару раз дернулся, чтобы встать, но силы его предали, и он снова положил голову на подушку. — …всех… не могу… — бормотал он сквозь зубы, едва сдерживая дрожь. — …не хочу… не нужен… уйди, не могу больше… Его слова сливались в бессмысленный поток, и Калеб чувствовал, как его сердце сжимается от боли за этого человека, которого не знал, каким образом поддержать. Он осторожно поправил его, чтобы тот не сидел, а расположился на спине, присел рядом. — Ты не один, всё будет хорошо. Я здесь. Слушай меня. Габриэль будто не слышал, его губы продолжали шевелиться, и Калеб не знал, насколько тот всё ещё в себе. — Проклятье… зачем ты вообще, зачем ты сюда пришёл… — слабым голосом прошептал Габриэль, задыхаясь. — Не могу… я не хочу… не могу больше… Калеб аккуратно положил руку на его лоб, погладил его волосы. — Ты не должен это держать в себе. Я рядом. Всё будет нормально, я обещаю. Тихо, успокойся… Но Габриэль продолжал бубнить что-то невнятное, погружаясь в туманное состояние, а его дыхание становилось всё более рваным. — Может, тебе что-то принести? Таблетки? Капли… ты же успокоительное пьёшь, что тебе нужно? — Калеб осторожно придерживал его за спину, чувствуя, как тот тяжело дышит, пытаясь не потерять сознание. Габриэль схватился за его футболку, его пальцы были слабыми, но хватка отчаянной. Он тихо задыхался, его взгляд метался по комнате, не мог сосредоточиться. — М… в… спальне… — пробормотал он, его голос звучал, как шёпот, и каждый вдох давался с трудом. Голова болела так сильно, что казалось, она вот-вот разорвётся. Калеб не медлил. Он поднялся, быстро пошёл в спальню, из которой Габриэль всё никак не мог выбраться. Через несколько мгновений он вернулся с бутылочкой воды и упаковкой с таблетками. — Держи, — сказал он, опускаясь рядом с ним. — Ты должен это выпить, тебе нужно успокоиться. Габриэль попытался сесть, его тело было как будто скованно, и он мог только приподняться на несколько сантиметров. Его пальцы тряслись, но он с усилием взял таблетки. — Не могу… — прошептал он, сжимая бутылочку воды, но не в силах выпить. — Всё болит, всё… к чёрту… Калеб взял воду и сам поднёс её к его губам. Он не отрывал взгляда от его лица, следя за каждым движением, и с каждым его дыханием чувствовал, как сжимаются его собственные грудные клетки от беспокойства. — Ты не один, — тихо сказал он. — Всё будет нормально, я здесь. Выпей, ты должен это сделать. Всё остальное подождёт. Габриэль, наконец, с трудом сделал несколько глотков, и его плечи немного расслабились. Но его глаза оставались тусклыми, а боль не уходила. — Калеб… — Янтарные глаза Габриэля смотрели в пустоту, в сторону, как будто он пытался скрыть свою боль от того, кто сидел рядом. Пульс бился в висках с такой силой, что казалось, вот-вот выйдет из груди. Ему было стыдно смотреть на Калеба, стыдно за всё, что он только что сказал. — Что? Говори! Тебе плохо? Еще воды? Или что? — Калеб не мог успокоиться, его голос дрожал от переживаний. Он не знал, как помочь, как исправить этот момент. Габриэль пытался что-то сказать, но вместо слов на его глазах появились слёзы. Он едва заметно стиснул зубы, проморгал их, пытаясь сдержать эмоции. — Нет… ты… прости… — его голос стал тише, почти не слышно, но эти слова эхом отозвались в комнате. Он сжал кулаки и отвернулся, не в силах продолжить. Калеб внимательно смотрел ему в глаза, которые были направлены куда-то вдаль, как будто Габриэль пытался убежать от того, что только что произошло. — Что? — Калеб нахмурился, не отрывая взгляда от его лица. — Повтори. Габриэль снова сжал губы, его дыхание всё ещё было тяжёлым. В его глазах замелькали слёзы, которые он всё пытался проглотить. — Прости… я сорвался на тебя… — выдохнул он, и, кажется, в этот момент что-то внутри него словно рухнуло. Калеб молчал, его взгляд оставался мягким, но не сдержанным. Он видел, как Габриэль борется с собой, с этим гневом, что отравлял его изнутри, и теперь с виной, что сжигала его ещё сильнее. — Ты не должен извиняться, — тихо сказал Калеб, аккуратно проводя рукой по его плечу. — Ты… ты просто человек. Всё, что ты чувствуешь, нормально. Габриэль закрыл глаза, и несколько слёз наконец скатились по щекам. Он не мог их остановить, но всё равно ощущал себя слабым. Так не хотелось показывать слабость. Он всегда был тем, кто держится, кто контролирует ситуацию, а сейчас… сейчас не было сил. — Я ненавижу себя за это, — пробормотал он, сжимая кулаки. — За эти истерики… за то, что срываюсь на тех, кто… кто рядом. — Габриэль, — сказал Калеб, его голос стал ещё тише, — ты не можешь всё контролировать. Ты не обязан быть идеальным. Ты важен именно такой, какой ты есть. Все мы когда-то срываемся. Это не делает тебя слабым. Габриэль снова промолчал, но на этот раз не отвернулся. Он ощущал, как рядом с ним кто-то есть. Тот, кто не отходит, не осуждает, а просто сидит рядом. Тот, кто остаётся даже тогда, когда весь мир рушится. — Ты не один, — снова произнёс Калеб, чуть касаясь его руки. — И я с тобой. Всегда. Не важно, что ты скажешь или как себя поведёшь. Всё, что тебе нужно, это просто быть собой. Габриэль не знал, что ответить. Просто закрыл глаза и выдохнул, отпуская хоть немного напряжения. Может, в этом и есть смысл. Не нужно всё держать в себе, не нужно быть камнем, который никогда не тронется. Он тихо вздохнул и снова взглянул на Калеба. — Спасибо, — прошептал он, так тихо, что едва было слышно. — Правда, спасибо. Они сидели молча. Воздух был плотным, будто стены впитывали крики, слёзы, боль. Габриэль смотрел в одну точку на стене, не моргая. Лицо оставалось бледным, губы пересохли, кровь на губе уже засохла. Калеб рядом почти не двигался — только взгляд у него всё время был на нём. Сдержанный, но полный тревоги. — Хочешь лечь?.. — осторожно спросил он. — Тебе правда нужно отдохнуть. Хочешь, я помогу? Габриэль не ответил. Лишь неуверенно повёл плечом, почти незаметно. Калеб встал, аккуратно подхватил его под руку. — Пошли… Я рядом. Он вёл его медленно, шаг за шагом, словно боялся, что тот сломается по дороге. Габриэль едва держался на ногах, но позволял вести себя — и, возможно, в глубине души был даже благодарен за это. Когда они дошли до спальни, Калеб усадил его на кровать, потом сам сел и обнял его, опуская его голову себе на колени. Тепло, спокойствие — всё, что можно было сейчас дать. Габриэль не говорил ни слова. Просто лежал, вжавшись лбом в его бедро, глаза прищурены от боли и усталости. Руки сжались в ткань его одежды. — Хочешь… я тебе что-нибудь спою?.. — тихо предложил Калеб. Голос у него был нежный, будто боялся спугнуть. Габриэль не ответил. Только чуть глубже вдохнул — и этого было достаточно. Калеб начал петь. Шёпотом, почти на выдохе. Какая-то старая колыбельная, простая, будто из детства. Его ладонь скользнула по волосам Габриэля, дыхание стало ровнее. И хоть боль никуда не делась, она больше не казалась такой всепоглощающей. Он чувствовал — он не один. Габриэль всё ещё лежал, уткнувшись лбом в бедро Калеба. Колыбельная убаюкивала, как тёплая вода — ритмичная, спокойная. Пальцы Калеба скользили по его волосам, и с каждым движением напряжение отпускало. Глаза у Габриэля закрылись, дыхание стало ровным. Он тихо выдохнул, чуть шевельнулся — и затих. Заснул, наконец, словно позволил себе просто быть слабым. Калеб укрыл его одеялом и прошептал: — Я с тобой.