Запах апельсинов и дождя

Ло проснулся от запаха кофе. Тёплый, терпкий, он стелился по комнате, смешиваясь с ароматом старого дерева, свежих простыней и чем-то неуловимым — запахом чужого дома, который странным образом не пугал. Он открыл глаза, и первое, что увидел — тонкие полосы утреннего света на стене, разбежавшиеся сквозь приоткрытые жалюзи. Голова чуть гудела от вина и недосыпа. В висках пульсировало, но было странно легко. Без того давящего чувства, которое обычно встречало его по утрам. Он медленно повернул голову. Джон спал рядом. На спине, с запрокинутой на лоб рукой, растрепанными волосами и лёгкой тенью усталости под глазами. Спал безмятежно, дыша размеренно, как будто за много времени впервые позволил себе расслабиться. Ло смотрел, как его грудь равномерно поднимается и опускается, как подрагивают ресницы, будто во сне он что-то видел. И от этого обычного, почти домашнего момента внутри становилось непривычно тепло. Ло подтянулся чуть ближе, вдохнул запах кожи — едва уловимый, впитавший в себя табак, кофе и тёплую ночь. Их ночь. Он не собирался засыпать здесь. Не собирался вообще остаться. Всё должно было закончиться тем дождём, тем поцелуем на кухне ресторана, последней песней, лёгкой неловкостью и молчаливым прощанием. Но не закончилось. Ло осторожно коснулся пальцами руки Джона, провёл по запястью. Тот едва заметно шевельнулся, сонно пробормотал что-то невнятное, а потом открыл глаза. Карие, чуть припухшие от сна, они встретились с его взглядом. Пара секунд тишины — и лёгкая, почти сонная улыбка. — Ты всё ещё тут? — хрипло, но с таким удивлением, будто Джон сам не верил, что это не сон. Ло кивнул, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. — Ага. Кажется, кофе уже готов. Джон фыркнул, не выпуская его руки. — Не вставай ещё. Мне нравится вот так. И Ло остался. Сквозь жалюзи уже пробивалось больше солнца. Где-то на кухне тихо щёлкнул выключатель кофеварки. А город, кажется, впервые за долгое время подождал. Позже, когда солнце уже окончательно прорезало комнату полосами света, Ло выбрался из кровати, накинув на плечи чужую рубашку — мягкую, с запахом Джона и едва заметным пятном кофе на манжете. Она была велика ему, чуть спадала с плеч, но это только добавляло ощущения какого-то странного, почти нелепого уюта. На кухне всё ещё пахло свежим кофе. На столе стояли две чашки — одна, уже остывающая, и вторая с паром. Рядом — тарелка с хлебом, оливковым маслом и парой долек апельсина. Джона нигде не было. Ло на мгновение замер, оглядываясь, пока взгляд не упал на подоконник. Там, прижатая кружкой, лежала салфетка с неровно нацарапанными словами: «Ушел за круассанами. Не вздумай смыться. J.» И маленький, торопливый смайлик рядом. Ло усмехнулся, сложил салфетку, сунул её в карман рубашки и сел за стол. Потянулся к чашке, вдохнул аромат. А за окном город просыпался, и всё вокруг казалось чуть менее одиноким, чем вчера. Джон вернулся минут через десять. Дверь хлопнула приглушённо, запах свежей выпечки разошёлся по комнате, смешавшись с ароматом кофе и утреннего воздуха. Он поставил бумажный пакет на стол, снял куртку и только тогда посмотрел на Ло. — Я предупреждал, — усмехнулся, кивая на пустую чашку. Ло в ответ лишь пожал плечами, будто говоря: ну а что ты ожидал? Джон сел напротив. Положил на тарелку круассаны, отломил кусочек, но есть не спешил. Они просто сидели так — за столом, в тихой кухне, где за окнами ворчал оживающий город. Ло поднял взгляд, поймал его глаза. Карие, уставшие, чуть покрасневшие от недосыпа, но сейчас в них было что-то другое. Спокойствие. Тепло. Он не отвёл взгляда, даже когда Джон протянул руку, коснулся пальцами его запястья — лёгкое, почти случайное касание. Ло ответил так же, скользнув ногой под столом по его ноге, не убирая. — Ну и что теперь? — хрипло спросил Джон. Ло чуть улыбнулся. — А давай… пока ничего. Просто… вот так. И они остались сидеть в этой тишине, деля утренний кофе, круассаны и пространство, где уже больше не было одиночества. А за окном город жил своей жизнью, но здесь, на этой кухне, был их маленький, ни с кем не делимый мир. Конец.