Отчим/Сахарная вата

Блять. Блять. Блять.

Джон уже не мог мыслить здраво. Дикая неприкращающаяся паника заполнила всё тело, мальчик дрожал, пытаясь доказать себе, что всё хорошо, что ничего не произошло, но он был явно не в выигрышной позиции. Наконец, собрав всю волю в кулак и хоть чуть-чуть разобравшись в своих мыслях, Джон дрожащими руками убрал телефон в карман. Эти же руки отчаянно схватились за костыли, будто это было последнее, что осталось в мире. А единственное же, что осталось в мире мальчика помимо бездушного страха и звука бьющегося сердца — это малые крупицы надежды. Собрав их все, Джон сам не понял, как оказался на том самом мосту. Вокруг было тихо и темно… Ходили какие-то люди, но их было очень мало… Мальчика не отпускало, руки тряслись, сердце бешено колотилось, и казалось, будто он вот-вот потеряет сознание. Джон огляделся вокруг...

Телефон.

Телефон Лололошки с вдребезги разбитым экраном валялся около ограждения моста. Мальчик интуитивно посмотрел вниз. Там спокойно текла вода. Наверху паника, боль, люди, которые вечно куда-то торопятся, а там внизу было так тихо, умиротворенно, что Джон даже…

НЕТ.

Поняв, что его мозг не собирается анализировать происходящее, предпочитая сохранять хладнокровие, которое таковым можно назвать с трудом, мальчик всё ещё дрожащими пальцами набрал единственный номер, который может хоть как-то ему помочь. — Алло? — на другом конце послышался явно неспокойный голос Шэрон. — Это пиздец… — всё, что смог выдавить из себя Джон. — Поподробнее, — блондинка тоже, судя по всему, не собиралась распинаться на пустую болтовню. — Ло, судя по всему, жив… Только вот… — У меня два вопроса. Как ты понял, что он жив? — Ну, тут суицидниками не пахнет… — Идиот. И второй вопрос, что "Только вот"? — Я не знаю, где он… — Какое совпадение, я тоже… Я не знаю, что с его телефоном, но ге-… — Зато я знаю. Валяется тут. Вот он, в отличие от Ло, явно неживой. Послышался тяжёлый вздох. — Роме звони. Сейчас его номер скину. — А почему не ты? — Подумай, если есть чем. — … — Палево будет конкретное. Пусть Ло сам рассказывает. Я, к примеру, не горю желанием. Я Ло написала на его планшет, но не уверенна, что он ответит... — Ладно… — Всё пока, целую, — с ноткой сарказма протараторила девочка, бросая трубку. В следующие пару секунд Джону пришло сообщение с номером Романа, и мальчик тут же позвонил. — Алло, Джон? Ты что-то хотел? — уставший голос появился неожиданно, мальчик даже вздрогнул.

А что говорить?..

— Здравствуйте… А Ло дома? — предательски дрожащим голосом промямлил мальчик. — Да, а что-то случилось? — голос Ромы стал чуть более беспокойным. — Ничего… Просто я его так и не нашёл, к сожалению… — на пару секунд повисло неловкое молчание. — Можно я к вам зайду? — Ой, Джон, уже поздно. Давай завтра, хорошо? — Да, хорошо… — Джон тут же сбросил звонок и, убрав телефон в карман и облокотившись на перила, прижал ладонь тыльной стороной ко рту. Все сдерживаемые эмоции разом нахлынули. Мальчик пытался кусать руку, чтобы не разрыдаться, но попытки оказались бесполезными. Сил не было больше ни на что, кроме как прямо тут сесть, прижать колени к груди, обхватить себя руками и плакать. В общем, именно это Джон и сделал. Слёзы потекли быстрыми ручейками по щекам, и мальчик вжался лицом в колени. Покачиваясь из стороны в сторону, мальчик всхлипывал и вздрагивал, давясь собственными слезами. Люди были. Проходили мимо. Кто-то задерживал взгляд, рассматривая ребёнка, кто-то откровенно смеялся, перешептываясь со спутниками, пожилые, которых в такое время было очень мало, крутили у виска, не понимая такого поведения. Но их всех объединяло то, что им было абсолютно плевать на одинокого мальчика, уже не пытающегося сделать хоть что-то, чтобы успокоиться. Видимо, каждый день таких встречают. Выплакав всё, что только мог, Джон смотрел пустыми глазами вдаль, продолжая нервно покачиваться. Всё-таки мальчику пришлось осознать тот факт, что ему нужно идти домой, поэтому, подобрав костыли, он кое-как встал и стал искать в приложении на телефоне хоть какую-то автобусную остановку поблизости.

***

Джон лежал на кровати, глядя в потолок. Сил не было ни на что. Хотелось сквозь землю провалиться. Особенно мальчика пугал тот факт, что помимо того, что нужно объясниться перед собой за такое откровенное признание в чувствах, которых вроде как и до этого не было, нужно будет объясняться ещё и перед Лололошкой… Но для начала нужно было справиться хотя бы с одним.

Когда это началось?

Не знаю…

Когда эта аккуратная грань нашего взаимодействия была так продвинута?

Не знаю…

Что я вообще чувствую?

Не знаю…

КАК, БЛЯТЬ, ВООБЩЕ ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ?!

НЕ ЗНАЮ!

Джон не знал и не понимал ровным счётом ничего. План придумать логичное объяснение и аккуратно преподнести всё Лошику с треском развалился.

***

Мальчик не помнил, как провалился в сон, но проснулся он с головной болью, что было весьма неприятным бонусом ко всему произошедшему. Что-то хорошее всё же было, ведь, подняв взгляд, Джон увидел Джесси. Мать так обеспокоенно смотрела на него, что он даже подумал, что ему привиделось, но даже проморгавшись, мальчик продолжал её видеть. — Мам? — вопросительно посмотрев на женщину, промямлил Джон, глотая комок в горле. Говорить это было так же непривычно, как и слышать… Джесс вздрогнула и неуверенно погладила мальчика по плечу. Джон сильнее напрягся, но не отстранился. Надежда такая измученная и потрёпанная всё-таки продолжала бережно храниться мальчиком. — Джон… — прошептала Джесси, на что не получила никакой реакции… По щеке Джесс одиноко прокатилась слеза. Она не выдержала и, аккуратно приподняв сына, чтобы тот сел на кровати, обняла его. Женщина прижалась к мальчику, уткнувшись в его плечо, как маленький ребёнок… — Прости меня… Ради всего святого, прости… — шептала Джесси, гладя Джона по спине. Мальчик никак не реагировал, хотя в его голове бушевала буря эмоций. Всё, что он смог сделать, так это неловко обнять маму в ответ. Они сидели так около десяти минут, всё это время Джон напрягал свои мозги, обдумывая происходящее. С одной стороны, он так сильно ненавидел эту женщину. За всё, что она сделала с ним, с Сашей, с его детской психикой, а с другой… Это его мать. Человек, любовь которого он так искренне старался заполучить… — Мам, всё нормально… — выдавил из себя Джон, прекращая изредкие всхлипы Джесс. Джесси слегка отодвинулась и посмотрела сыну в глаза. — Я понимаю, что ты, скорее всего, видеть меня не хочешь… Но, я хочу, чтобы ты знал, что всё время я хотела делать всё ради тебя… Ради вас с Сашей… Джон замер. Казалось, будто его сердце тоже замерло. Ему очень хотелось верить матери. И он поверил. Мальчик обнял женщину, желая показать, что готов её простить.

***

Джон стоял напротив входной двери 65-ой квартиры, не решаясь нажать на звонок. Всё же собравшись, мальчик на секунду надавил на кнопку. За дверью послышались шаги, после чего дверь открылась. Недовольным взглядом его встретил Рома. Он стоял, прислонившись к одной стороне дверного проёма и прижимая руку к другой стороне, преграждая путь. Сильно дальше за Романом стоял Ло, который с надеждой смотрел на друга. — Джон, извини, но я считаю, что ты плохо влияешь на моего сына, — уверенно, но стараясь не давить, сказал Рома. Джон съёжился, не веря своим ушам. — Мне не нравится тот факт, что теоретически из-за вашего общения вчера получилась не самая приятная ситуация, — продолжал Роман. Мальчик посмотрел на Лололошку, тот виновато смотрел в пол, не в силах поднять взгляд. — Я считаю, что вам стоит прекратить общение, — наконец закончил свою мысль отец Ло. — Но… — попытался что-то промямлить Джон. — Никаких "но". Я запрещаю вам общаться. Всё понятно? — уже более строго сказал Роман. Это была одна из самых ужасных фраз, что мальчик слышал за всю свою жизнь, по его щекам невольно покатились слёзы, и он опустил взгляд. Ло отреагировал на эту фразу немного по-другому. Явно расплакавшись, тот забежал в свою комнату, сильно хлопнув дверью. — Это для вашего же блага, — поморщившись от громкого звука, пробурчал Рома. Прежде чем Джон успел что-то ответить, Роман захлопнул дверь прямо перед его носом.