Будь со мной

      Кэйл перелистнул страницу романа, даже не замечая как на его столе сменилась бутылка вина на другую, и вино в бокале стало другой температуры и вкуса. Только после того как прохладная сладковатая с лёгкой кислинкой расходящаяся теплом жидкость оказалась в его желудке он удивился. Вино, которое он пил до этого было полнотелое и более терпкое, а это лилось словно вода, но было совсем не хуже, ягодный аромат и сладковатое послевкусие довольно свежее.       ―Что за сорт, Рон?       ―Передала леди Убарр, местное вино из красной смородины с белым виноградом. Леди Убарр предположила, что этот вид может вам понравиться, несмотря на то, что является плодовым, так как хорошо подчёркивает нежность и сладость гребешков и креветок.       ―Хм. Амиру, права. Поблагодари её. И нужно будет подготовить подарок. Дети…       ―Молодые господа уже спят, только этот панк… Кх. Сэр Хан, заснул в вашей комнате вместе с ними и Локом.       ―Пусть спят. Сколько сейчас времени?       ―Без двадцати минут двадцать два часа.       Рон с прищуром наблюдал за молодым господином, которого отправили на отдых на территорию Убарр. Хотя тому хорошо отдыхается и на собственных виллах, но появление где-то кроме территории Хенитьюз и дворца. Это было необходимо для кронпринца, который попросил продемонстрировать, что Молодой Мастер Серебряный Щит вполне жив и здоров, и вовсе не заперт и не заключён под стражу, а вполне себе свободно проводит послевоенное время в праздном отдыхе. Много лишних слухов распускают то враги, то просто не сведущей, но склонные к конспирологии люди. Поэтому было принято решение навестить старых друзей, заодно вложить часть прибыли в новые предприятия и помочь развиться Северо-востоку, укрепляя его независимость. Но после прогулки с молодой леди и посещение новой торговой площади, ланча в ресторане, мастер Кэйл засел в беседке, в западной части сада, прячась от припекающего, не хуже летнего, весеннего солнца и читая прикупленные книги, позабыв о полноценном обеде и ужине, всё перебиваясь закусками к вину. Но количество съеденного было достаточным, и сами закуски довольно сытные мясные или рыбные, а не виноград или не три дольки апельсина, как иногда бывает.       ―Ох.       Красноволосый съехал по удобному креслу, которое поставили специально для него, чтобы он не отсидел себе ничего на мраморной лавочке, на которую просто вытянул ноги, хотя ему для мягкости лавку закрыли подушками, потянулся слегка, отложив книгу.       ―Рон, подготовь ванну. ― Кэйл поднялся и залпом допил бокал, закутавшись плед от вечерней прохлады, которая чувствовалась несмотря на заклинание терморегуляции от дракончика, забирал со стола бутылку и направляясь к ещё одному выходу из беседки, решив пройтись, перед тем как залечь в расслабляющую воду; ― С пеной, но без соли.       ―Слушаюсь, молодой мастер.       Дворецкий-убийца почти растворился в воздухе, так незаметно и плавно покинув хозяина. Кэйл передёрнул плечами от одной лишь улыбки, но всё же он уже давно адаптировался, что здесь каждый третий чертовски сильный сумасшедший, а рядом с ним каждый первый.       

***

      После дрёмы в ванне, остывал под ласковым ночным бризом, наслаждаясь сладковатым чаем, заваренным на удивление не Роном. Дети спали, устав за день, они не только с ним ходили, но и разбежались по дому после возвращения и даже спустились к личному пляжу семьи Убарр, где под присмотром Хана бесились у прохладной воды. Теперь на чайном столике возвышалась пирамида-замок из ракушек и камушков, не распадающаяся благодаря драконьей магии. Смотря на лунную дорожку, заметил небольшого кита. Сейчас не время для их миграции, да и при взгляде на впрыгнувшего из воды зверя, подумал, что тот смутно знаком, а учесть, что тот двинулся к берегу на самое мелководье. Нет, обычное бы животное не приблизилось к столь опасной зоне, ведь сейчас начинается отлив. Оборотень. Глянув мимоходом в зеркало и поправив на детях одеяло, захватил сумку и плед для тепла, решил проверить. Потоки звука ветра подхватили его, незаметно унося с балкона-террасы.       Он оказался прав. На пляже его ждал очень знакомый оборотень.       ―Пасетон? Что-то случилось у китового племени?       ―Нет. Всё хорошо. Просто заметил вас и решил поздороваться, как хорошо что вы ещё не спите. ― кит смотрел иногда прямо, а потом отворачивался немного; ― Мастер Кэйл.       ―Да? ― Хенитьюз свёл брови, что-то было не так, даже стало закрадываться сомнение, точно ли перед ним представитель китового племена, а не очередной враг под хорошо проработанной личиной.       ―Мастер Кэйл, можете ответить на личный вопрос? ― Пасетон покраснел, опуская голову.       Нет, это точно знакомый ему кит. Так краснеет только он. Кэйл чуть дёрнул уголками губ, и найдя плоский, относительно, камень, провёл по нему ладонью тёплый, завязав пояс ночной рубашки, сел на него нога на ногу, укутавшись в плед, и похлопал рядом с собой.       ―Пасетон, что случилось? ― Кэйл завёл за спину одну руку, перенося немного вес и подставляя лицо и шею под ветерок, собранные перед ванной высоко волосы, не мешали и не грели, от чего было ещё приятнее; ― Я не очень хорошо разбираюсь в личных вопросах. И мне кажется, что ты хочешь спросить что-то из данной области. И прошу на «ты», просто «Кэйл».       ―Хах-хах. Сразу догадались. От тебя ничего не скроешь. ― кит предпочёл сеть на гальку, слегка обнимая свои колени, немного выходя из чужого поля зрения, но зато открывая себе вид на прекрасную картину; ― У вас ведь есть младший брат?       ―Да. Ещё сестра. Неужели у его величества будет ещё ребёнок?       ―А? Нет. Нет. Что ты. Просто, мне нужен совет, может с похожим ты уже сталкивался и…― кит снова опустил голову и покраснел.       Как он был похож на Лока, так и хотелось потрепать по шее, щеке и голове. Поддерживая и показывая, что ты рядом. Но если в волчьей стае это было нормально, ещё он был старше и спас их, и все волчата к нему тянулись, даря любовь и с удовольствием и даже трепетом принимая в ответ, потому что у них так заведено инстинктом. То вот как поддержать представителя китового племени? Да, и Пасетон старше, чем кажется.       ―Пасетон. Прошу, говори прямо, если ты решил, что я достоин дать тебе совет, то я попробую. Но не существует рецепта-панацеи, и много познаётся только на своём опыте.       ―Спасибо. ― кит чуть развернулся к нему, не к морю и посмотрел прямо в глаза, даже промелькнуло что-то царственное, что и должно быть у отпрыска короля морей, но всё же не столь властное, просто внутренний стержень.       Кэйл сел прямо переплетая пальцы и тоже глядя открыто, готовясь слушать. И в голове уже выстроился ряд предположений насчёт того что могут у него спросить. Он и древние силы склонялись к вопросу «О любви».       ―Как понять, что ты влюблён? И как потом признаться в чувствах другому?       Кэйл вновь дёрнул уголками губ, а потом и вовсе отвернулся, прикрывая лицо сгибом локтя, так как пальцы были пыльными, глуша пофыркивающий смех.       ―Прости. Я не над тобой. Просто, как я и думал. ― Кэйл задумался немного, чувства были сложной для него самого темой, для него любая привязанность проявляется, как желание защищать; ― Ко мне мои младшие ещё с такой проблемой не приходили, но я с ней встречался. Любовь. Привязанность. Ты смотришь на этого человека, его слова для тебя важны, ты помечаешь малейшими изменения, ты хочешь сделать его жизнь комфортней, только он один для тебя важен и только он привлекает. Если чувства взаимны, то и объект интереса делает тоже самое. ― Кэйл улыбнулся немного грустно, почти ощущая фантомные прикосновения Ли Су Хёка, который любил свою команду и заботился о ней, оберегал, хотя их чувства были сугубо платоническими; ― Любовь бывает разная. То что я описал можно ощутить и в братской, и в дружеской любви. Романтическая отличается только влечением плотского плана, но даже подавшись желанию чужой комфорт и удовольствие должны стоять наравне с собственным как минимум. У твоей сестры кто-то появился или у тебя?       ―На Витиру много кто смотрит. ― Пасетон перекинул волосы на одну сторону и наклонил голову в бок немного отстранённо улыбнувшись; ― Она сама не хочет, сестра пока увлечена битвами, хотя мне кажется ей нравится Арчи.       ―Это у них взаимно. ― Кэйл улыбнулся, расслабленно вспоминая, то как общается принцесса китов и её телохранитель, и вообще это стандартная пара для фантазии мира; ― А про тот как ухаживать за возлюбленным. Я сам не знаю. Влюблённым хорошо просто друг с другом не зависимо от места. Просто нужно хотя бы иногда делать то, что запомнится на долго и будет приятным, и стараться не обижать. Всё. Конечно, я могу поискать книги об ухаживаниях, они есть почти во всех книжных, но мне кажется, тебе они особо не пригодятся. Любовь не то, что можно понять и делать по учебнику.       Кэйл вздохнул. Как тут дашь совет. Кто знает, какие ритуалы у китов, человеческие розы и походы в театр или в рестораны не особо могут подойти и помочь.       ―Спасибо, Кэйл. Тебя уже ищут.       ―Ой. Чёрт. ― до человеческого слуха тоже донеслись голоса и копошение, а кит скорее всего ещё раньше засёк его шумную излишне опекающую его семью.       Уже слышался голос Хана и Раона. Да и те похоже его заметили.       ―Благодарю за совет, мастер Кэйл. Я пойду. Приходи завтра сюда, в это же время принесу кое-что интересное в благодарность.       ―Хорошо. Удачи тебе.       Кит кивнул и вступил воду, скрываясь в волнах.       ―Человек! Как ты мог уйти один!       Мягкие пухлые лапы дракона слегка его толкнули, но потом в него уткнулись и он обнял потяжелевшего и подросшего малыша. Два котёнка также взобрались по шёлку пижамы точно оставив на ней зацепки, залезая на руки и плечи.       Рон уже стоял с лимонадом, Хан просто был насторожён, видно учуяв присутствие кого-то сильного.       ―Здесь был Пасетон. Решил поздороваться и мы с ним немного поговорили.       ―Хох. Молодой господин, всё же стоит предупреждать хотя бы этого старика, даже если вы идёте на встречу со знакомым.       ―Вот именно человек!       Кэйл вздохнул. Нужно подождать полчаса и всё успокоится. Но сонливость решила вопрос раньше. Он зевнул, а потом и чихнул, всё же прохладно у воды, а он только в ночной одежде, и все поторопились в дом, хотя его отсутствия, кроме членов команды, никто и не заметил.       

***

      Был конец весны, и вода ещё не до конца прогрелась, от чего поплавать с китами можно конечно, но было бы слишком прохладно, да и долго не пробудешь. Поэтому вечером чисто гуляли или отправлялись на небольшой лодке буксируемой китом к одному из ближайших не населённых островов. Детям нравились полуночные вылазки. Кэйл не участвовал чаще всего в игрищах, просто сидя возле огня и Пасетона, который тоже не особо был подвижен на суше, но они оба не только молчали, но и обсуждали что- либо от затонувших кораблей до появляющихся пиратов, с которыми в скором времени придётся разбираться. А ещё Пасетон приносил шкатулки с драгоценностями, как раз с тех самых кораблей. Шёлк и бархат испортились от солёной воды, но вот изумруды и бриллианты и жемчуг, да и золото с серебром не особо испортились. Может окись немного появилась, только и всего. Принц китов лишь посмеивался на вопрос «Не жалко ли отдавать сундуками и шкатулками золото и камни?», но ответом служило то, что на дне таких сокровищ просто море. По всему океану разбросаны сотни таких деревянных скелетов-склепов с людьми, животными и грузом где-то-честно заработанным, а где то и награбленным. Кэйл кивал и угощал вином и яблочным пирогом, которых в драконьем подпространстве было, казалось, больше чем валюты в королевской казне Роана.       

***

      Предупреждён значит вооружён, не зря так говорят. Информация про пиратов, полученная при случайной светской беседе, помогла решить проблему до того как она стала проблемой и даже раньше чем бы информация дошла до разведки. В честь рано не только локализованной, но и ликвидированной проблемы устроили банкет и сразу же открытие красивого и масштабного отеля. Гостиницы существовали на уровне трактиров и пабов и прочего и даже аристократы вынужденно останавливались в них иногда у местных лордов, если они были в нейтральных или дружественных отношениях, хотя это хлопотно для обеих сторон. Поэтому отель-пансионат с оленклюзив это было нечто новое от шикарных номеров для знати до приятных, но более простых для купцов и более состоятельных горожан или туристов так как в отличии от таверны, само место можно было бы считать достопримечательностью. Но их пока три на всё Королевство, хотя правильнее уже Империю, это на территории: Убарр, Хенитьюз и Честер. Море, виноградники и лесное озеро с красивым сосновым массивом. Отель на территории Уилсман только планируется, так как нужно выбрать место, которое будет довольно привлекательным, так как для таких масштабных построек они выбрали слегка отдалённые места, кроме территории Убарр, где выстроили на одном из утёсов для лучшего вида. В больших городах тоже открывались гостиницы, но иногда для организации большого «предприятия» требовалось расселить не один дом.       Но сейчас ничто никого не волновало, все приглашённые веселились: хвастались нарядами, удачными партиями, а кто-то просто пил или искал выгодные связи. Наличие спа-зоны оценили все молодые аристократки, которые не упустили возможности понежиться перед банкетом под руками массажистов и полежать обёрнутые пальмовыми листьями и маслами в тёплых простынях от чего как они считали, стали ещё более прекрасными и демонстрировали это новомодными платьями с глубоким декольте.       Но герои Роана привлекали больше внимания, чем они. Хан стоически улыбался и хлопал глазами, стараясь не упускать из виду открытую спину своего господина и члена семьи. Кэйл пил вино, а когда он с бокалом к нему подходят осторожно, но сейчас он в окружении дворян северо-востока и те максимально обеспечивают его комфорт, спроваживая излишне приставучих вместо него самого. Дети ели в одном из альковов, скрытом сейчас магией, вкусности и были вполне счастливы.       ―Мастер Кэйл, вы выглядите безупречно. Вам так идёт эта рубашка. А ваш сотуар такой изысканный. Голубой жемчуг редкость. Подскажете у кого его можно приобрести. ― у многих ближайших аристократов загорелись глаза и кажется зашевелились уши.       Кэйл слегка дёрнул уголками губ, проводя по жемчужной нити два раза обмотанной на его шее и спускающейся сзади по спине. Серо-голубые приливающиеся жемчужины барочные, но при этом такие идеальные с разделителями из огранённых изумрудных крупных бусин.       ―Друг подарил. Прошу меня простить, я утомился.       ―Ох.       ―Ах.       ―Но.       ―Я тебя провожу.       Амиру дотронулась до его локтя, и он протянул руку, давая девушке опереться, и они вместе покинули зал.       Хан извинился и выскочил из круга барышень, так как он не мог оставить своего господина.       ―Спасибо, Амиру. Продолжайте веселиться. ― Кэйл поцеловал девушке руку; ― Расскажете потом самое интересное.       ―Конечно. Спасибо тебе, что приехал, только твоё присутствие на моей территории привлекло в половину больше туристов, чем обычно.       ―Не вижу смысла на меня смотреть.       Кэйл скрылся в карете, передёрнув плечами и фыркая, как обычно реагировал на чужую лесть. Убарр лишь хихикнула и махнула рукой, прощаясь, после возвращаясь к гостям, она привыкла к такому поведению друга.       

***

      ―Кыш, кыш.       ―Ганс, что происходит? ― Кэйл устало вздохнул, останавливая Хана вытянутой рукой.       По его комнате летала белая птица с тёмными крыльями, которую метёлкой для пыли гонял заместитель дворецкого.       ―Аааа! Го-ооспооо-дииин! Этот нарушитель сам залетел и …       Средняя по размеру морская птица клюнула чужую рыжую головёшку и полетела в сторону красноволосого, но покружив села на плечо мечника.       ―Скопа. Какой красивый. Ганс, это почтовая птица. ― Кэйл погладил по белым перьям груди, замечая выделяющийся на лапке ярко-лазурный тубус; ― Принеси что-то рыбное, можно сырое, пусть перекусит и летит к хозяину.       ―Д-да. ― Ганс печально сжимая ручку пылисборника, под насмешливый крик птицы, которая видно понимала, о чём говорят, ушёл.       Скопы обитали только на севере и их могли использовать киты либо эльфы. Пернатое создание позволило себя погладить и Хану. Сев в кресло развернул небольшое письмо. Мечник тоже сел напротив него, удерживая птицу на локте и поглаживая, та не сопротивлялась и даже подставлялась, показывая, где лучше почесать.       ―Кэйл-ним…       ―Пасетон. Поприветствовать решил, и пригласить к себе, у них сейчас более терпимо для людей и будет праздник. Нужно будет это обговорить. Фестиваль морского народа, детям понравится.       ―Это точно, Кэйл-ним.       Красноволосый встал и прошёл к письменному столу, черкая пару предложений о том, что они согласны, но пока точное количество людей назвать сложно и поблагодарил заодно за все подарки, редкий жемчуг вызывал бурю эмоций. Даже леди Виолан растаяла от мешочка круглых жемчужин, подаренный на день рождения. Пусть он и не присутствовал лично, но поздравить всё же обязан.       Ганс принёсший рыбу, больше не подвергся нападению, так как пернатый переключился на еду, заглатывая немного нарезанные тушки сырой селёдки. Кэйл поместил ответное письмо в маленький тубус на лапке. Скопа после ещё пары минут отдыха улетел сам, понимая, что свой долг уже выполнил. А вот комнату пришлось проветривать.       Но он так утомился, что выставил всех, сказав, что устал, да и так время к полночи, всем пора спать. Дети прислали с помощью магии записку, что с дедушкой-лимонадом пойдут охотиться на кролика и пару фазанов, вернутся утром и принесут много вкусных пирогов. Кэйл лишь качнул головой, уничтожая записку и развалился на кровати. Но потом заворочался, растягивая немного и вытягивая из под спины сотуар. Раскручивать украшение было в лом, так же как искать замки на одежде.       Он сам удивился, когда ему предложили десяток новых нарядов, но их заказал либо Рон, либо Ганс. Выбирал что надеть тоже не он, а дети и громче всех Раон. Но вышло красиво. Атласная блузка с частой, лаконичной и простой вышивкой, была сшита почти как водолазка, плотно облегая по рукам и груди, и немного по верхней части спины, совсем верхней, так как широкое декольте лодочкой открывало его ключицы и шею полностью. Овальный вырез на спине, открывал её тоже почти целиком, оставляя прикрытыми немного основание шеи, бока и чуть выше выемок на пояснице.       Узкие молочно-белые как и блузка брюки с вышитыми узором лампасами, облегали длинные ноги. Для парадности сверкающая шёлковая тафта обёрнутая как пояс и частично скрывала плечо как тога своим графитовым цветом избавляла от схожести с его высочеством Императором.       Высокая причёска не мешала насладиться видом сотуара и обнажённой спины, а в алых волосах ярко выделялись изумруды и золотые веточки. Из далека его вполне могли принять за женщину, но благо все аристократы в той или иной степени были с ним знакомы, и всё равно он получил пару переданных через прислугу записок с предложением продолжения торжества в горизонтальной плоскости. Пф. Он и так его горизонтально продолжит, так как будет спать. И спит он не один, а со своими детьми. Хмыкнул, предположив, что от его кровожадных иногда чад, скорее всего, не ускользнули данные предложение, и совершенно не посочувствовал тем ублюдкам над которыми поиздеваются его дети. Ну, а Рон точно за ними присмотрит и поможет им ещё лучше отточить такие важные для жизни навыки.       В размышлениях он задремал и проснулся, только когда его коснулись тёплые, но слегка влажные, ладони и запахло морской водой. Открыв глаза, вздрогнул, задерживая на мгновение дыхание, но узнал нарушителя покоя.       ―Пасетон?       ―Да. Вы сегодня одни. Хотите погулять.       ―Я бы поспал, но… ―Кэйл задумался, кит был встревоженным, посмотрев на него ещё с минуту, понял, почему его могли побеспокоить, и вздохнул, ну, не нанимался он в психологи, тц; ― Хорошо, я не против.       Как повезло, что он не переодевался, но сумку взял, мало ли чего. Пасетон обрадовался, и они вместе спрыгнули с перил балкона, ну, как вместе. Кит, а на его руках драгоценная для многих ноша.       ―Кэйл, может, хочешь ещё кого-то позвать? ― Пасетон внимательно смотрел на всё так и сидящего в его объятьях человека, которому было комфортно, так как тот не проявил желания, чтобы его отпускали, но и он сам не против поносить на руках.       ―Нет. Дети тренируются под присмотром Рона, Хану нужно спать. А других аристократов и близко к месту моего проживания не пропустят.       ―Не желаешь тогда со мной время провести, знаю красивое место?       ―Вино есть?       ―Есть.       ―Поплыли. ― Кэйл довольно улыбнулся, сегодня была красивая пусть и убывающая луна, но ещё не слишком сильно и она как улыбка висела в небе без облаков, не заглушая звёзды.       ―Но ваша одежда? ―оборотень оглядел дорогую ткань чужих одеяний, она промокнет вся от воды и не высохнет быстро, а человеческое здоровье хрупкое.       ―Минутку.       Кэйл достал кулон, который показал киту.       ―Драконы очень удобны, этот прибор лучше маски для купания, но действует меньше по времени, но он создаёт барьер между телом и водой и также отделяет от воды кислород, позволяя дышать. Эффект длится почти два часа.       ―Удивительный прибор. Не надевайте, я лодку с собой взял. Если подождёте немного… Я просто хочу вам показать кое-что под водой.       ―Ладно.       Кэйл остался на пляже. Помучавшись слегка растянул узел своего «пояса» и освободив достаточно ткани завернулся в неё как в плед, закрывая обнажённую спину, так было комфортней, хотя холода или жары особо он не чувствовал из-за заклинания терморегуляции, но и оно не бесконечно.       Плыть на лодке, которую тянули дельфины – это было нечто новое. Но чему удивляться, если рядом с ним сидит принц китов. Лодка внутри изобиловала подушками от чего он мог улечься и касаться волны и спин красивых морских обитателей, которые плыли вокруг выпрыгивая и красуясь. Пасетон молчал и улыбался, тоже наслаждался тихим моментом, ведь у человеческих городов так шумно. Кэйл провёл по блестящей спине дельфина, перепрыгнувшего потом через лодку, обрызгав водой. Красноволосый стёр солёные морские капли и рассмеялся, хотя Пасетон явно шикнул на расшалившееся животное. Дельфину тоже было весело и он совершенно не среагировал на китового принца. Не оборотень ли он? Хотя нет, дельфины просто умные животные, которые разогнавшись, отпустили верёвки и расступились, давая «судну» на скорости заскочить в пески в приливной зоне.       ―Посидите немного.       Пасетон выбрался из лодки и, ухватив верёвки, сам протащил её чуть дальше и привязал к булыжнику.       Кэйл выбрался и потянулся, встряхивая головой и вытаскивая шпильки, убирая их в сумку. Алый водопад лёг на одно плечо, тёмная ткань болталась на локтях, ничего сейчас не закрывая, ведь погода была тихой и приятной, песок отдавал дневной жар. Наблюдая за морскими животными, так и продолжавшими кувыркаться в воздухе и посвистывать, совсем не заметил, как кит за его спиной завороженно смотрит на такую широкую, но хрупкую спину с виднеющимися местами косточками. И обоих вывело прикосновение, одного ощущение на пояснице теплой широкой ладони, а другого чужая дрожь и осознание собственного действия. Пасетон с румянцем почти отпрыгнул от Кэйла, чуть отворачиваясь и прикрывая лицо рукой. Кэйл фыркнул, прикосновение было приятным, он не уловил контекста, ну может светлую ткань не захотел друг пачкать, коснулся кожи, в этом нет ничего такого, вздохнув, подошёл к киту, всё же чужие 200 могут не сравниться с человеческими 40.       ―Пасетон, ты хотел мне что-то показать?       ―А? А. да, да. Пойдёмте. Я тут организовал смотровую площадку и… ― он протянул руку, которую приняли.       Из-за песка шли чуть медленнее. И торопиться тоже некуда. Оба были здесь и сейчас, думая каждый о своём. Кэйл не видел смысла торопить кита ведь обсудить они хотели личную тему, и для этого нужно собраться с мыслями. Но молчание стало затягиваться, поэтому всё решил уточнить.       ―Как продвигаются твои отношения? Ты ведь о них хотел поговорить? ― Кэйл придерживая графитовый шёлк, посмотрел на оборотня.       ―А. Ну… Пока ещё дружба, наверное. Я не смог признаться.       ―У тебя долгая жизнь. Не торопись, к отношениям нужно быть готовым.       ―Но у того кто мне нравится не очень… Жизнь у него не такая долгая как у меня. ― Пасетон слегка отвернулся и потёр своё плечо, лёгким сжатием напряжённых мышц приводя себя в порядок.       ―Ох. Если он молод, то у тебя есть время. Но подумай хорошо, не сделает ли признание хуже, может дружба всё же лучший вариант?       ―Я, я хочу попробовать. У меня никогда не было…― Пасетон отвернулся и посмотрел в сторону не особо густой островной растительности.       ―Первая любовь? О ней говорят много и прекрасных и грустных слов.       ―Кэйл, а какая была твоя первая любовь? ― кит завороженно смотрел на чужой профиль напротив моря, на подхватываемые воздухом красные пряди, на подчёркнут жемчугом шею.       ―Моя любовь. Я любил только свою «семью», пока больше дружеской или родительской любви я не испытывал. Прости, что не смогу помочь. Возможно, когда-то, и я захочу чьего-то совета и буду думать, что делать.       ―Мне кажется, ты не будешь бояться ответной реакции и не будешь мучатся выбором. Ты очень смелый.       ―Хах. Хах-ха. ― Кэйл опустил голову, смелым его точно не назвать, у него тоже есть страхи от которых он впадает в стопор; ― Главное сделать всё от себя зависящее, а другого человека понять и предугадать сложно, мы не в ответе за чужие мысли и не можем на них повлиять. Отношения тем и отличаются, что в них в равной степени участвуют двое.       Они дошли до установленного на пляже шатра в полукруге из горящих магических камней. Пасетон отодвинул полог, привязывая его, чтобы он не закрывал вид на водную гладь, месяц и звёзды. Кэйл опустился на шкуру белого медведя, не иначе, подгребая пару подушек для удобства. Парадные туфли остались у входа в шатёр, благодаря чему стало ещё комфортней, ноги расслабились без тесной парадной обуви, на удивление тяжёлой. Пасетон также развязал сандалии и опустился рядом с ним, разваливая по золотым кубкам вино.       ―Я его тоже нашёл на дне, но попробовал одну бутылку. Оно не испортилось.       Кэйл взял стекло, очищенное уже от водорослей и прочего, но стекло казалось всё же слегка мутным, но просветив его с помощью магического светильника, не заметил осадка. И жидкость в бокале была правильного цвета для старого вина, красно-оранжевая, не уходящая в фиолетовый, что говорит о долгой выдержке, но кислотного запаха не появилось. Аккуратно пригубив, расплылся в улыбке. Вино пилось легко и имело удивительный уникальный запах специй и сухофруктов.       ―Прекрасный напиток, его можно считать драгоценностью, на аукционе такое будет строить дорого.       ―Меня не интересует его продажа, я не любитель выпить. Но слышал, что тебе нравятся.       ―Я тот ещё ублюдок, и конечно люблю вино. Но этим просто наслаждаться надо, а не просто пить.       ―Не говори так о себе, ты меня спас.       Кэйл улыбнулся, не из добрых побуждений он тогда спасал, но убедить Пасетона было не возможно и не выгодно. Пусть он считает, что он хороший, ведь это не он обманывает, это самообман. За это он ответственности не несёт. Но рядом сидящий видел горечь за улыбкой и опечалился из-за того что такой хороший человек так заклеймён чужим мнением, что сам поверил что он такой. Было грустно, захотелось стереть в порошок виновников. Но он не может вмешиваться в дела людей.       Тишина не напрягала, оба смотрели вдаль, на плеск дельфинов, на тёмный горизонт. На блеск звёзд в воде, от чего казалось что небо бесконечно и оно везде, что в него можно окунуться. Кэйл не замечал как опустошает бокал за бокалам, иногда закусывая очищенными фруктами. Неожиданно его потянули, отобрав в бокал.       ―Мастер Кэйл, наденьте тот кулон. Я хочу вам кое-что показать.       Пасетон держал его на руках, заходя в воду температуры с парное молоко, может чуть прохладней, чем дальше от берега. Его крепко держали за руку, утягивая всё дальше и дальше от поверхности, ближе к золотому дну. Кэйл в восторге дотронулся до песка босыми ногами, поднимая золтистые фонтаны и тревожа мелких крабов. Пасетон утянул его на синие водоросли, показал наверх. В каменных глыбах, между которых они лежали, стали открываться канальца. Похоже, это были особые кораллы а не куски базальта. И… Лунный свет лучами прорезал воду и к нему потянулись мириады светлячков выплывающих от таких массивных не примечательных до этого «камней». Кэйл заворожённо смотрел на этот танец, к которому присоседятся стали стайки сверкающих серебристо-радужных рыб и пёстрых и больших и маленьких. Причудливая спираль калейдоскопа закручивалась и пульсировала в своём особом ритме, в едином порыве.       Пасетон смотрел на человека, не на танец. Кэйл не заметил, как приоткрыл рот, восторженно и как-то даже расслабленно наблюдая за происходящим. Такой красивый, несмотря на, барьер волосы, также как и гибкие листья водорослей, двигались вслед за течением. Такой сказочный и яркий что на суше что в воде. Красные волосы, такой безумный и завораживающий цвет. Пасетон очень понадеялся, что не залился краской, когда к нему повернулись и посмотрели прямо в глаза. Он не хотел, чтобы его поймали за разглядыванием чужой красоты, Он чувствовал себя вором.       Был нюанс, под водой почти невозможно разговаривать. Но по движению губ он понял, что его благодарят за, то что ему показали. Сказочно. Всё было сказочно. И принц китов не хотел прекращать чудеса, хотел показать своё царство. Пасетон улыбнулся и потянул его вверх, также закручиваясь в потоке морских обитателей. Кэйл не возражал крепкой хватке на своей талии, и сам обвил чужие плечи одной рукой другой, пытался поймать «светлячков» или провести по какому-нибудь морскому обитателю. Они почти вальсировали в потоке «звезд» и серебряных спиралей юрких рыб. В воде как в космосе. Возможно, даже полёт на спине драконе не подарит такого восторга. Но чудеса кончаются. Кэйл не сразу смог нормально дышать после того как его вытолкнули вверх из воды. Но ему не дали уйти на дно придерживая и позволяя уткнутся во влажное плечо, которое пахло не только морской водой, но и своим собственным ароматом таким терпким и необычным, но приятным.       ―Кэйл.       ―Это прекрасно. Я видел многое, но то что под водой всегда будоражит. ― Кэйл зачесал свои волосы смотря на небо, которое видно со дна и, кажется что дно, наоборот там вверху.       ―Я могу показать более красивые вещи, но они дальше, до них нужно плыть.       ―Прости, Пасетон, сегодня точно не смогу. Да и дети обидятся. ― Кэйл сжимал чужие сильные руки, не замечая этого, так же как в упор не видел чужого завороженный взгляд, направленный на него; ― но мы приедем на фестиваль.       ―Я всегда готов тебе показать сокровища океана.       ―Спасибо. ― Кэйл улыбнулся и чуть двинулся в воде, поворачиваясь, пытаясь вращаться.       Кит продолжил его движение, закружив их над водой. Алые волосы скользили по воде, не намокая. А взгляд серо-карих глаз смотрел в вышину, руки пытались поймать звёзды.       ―Чувствую себя плывущим в космосе. Там в вышине между звёзд и других планет. Туда к галактикам, к млечному пути.       Кэйл позабыл, что тут ещё не развита астрономия, и небесная карта тут не земная, но, казалось, он находил родные созвездия, указывая на них. А Пасетон просто не замечал чужих странных слов, ведь его очаровывало все в этом человеке.       Кэйл опьянённый дофамином и серотонином, но ни как не алкоголем со смехом выбрался из воды. Пасетон много рассказывал про ляпсусы и казусы связанные с их общими знакомыми, интересные наблюдения. Говорили обо всём, наслаждались всем. Кэйл расслаблялся, наслаждался мгновениями жизни, что бывает не часто, держась за плавник дельфина, который катал его, по просьбе Пасетон. Иногда казалось, что те забытые мечты, сегодня сбылись, если не все, то хотя бы малая толика. И выбраться из воды они еле успели до того как иссякла мана в кулоне и мокрыми стали только ступни и низ брючин. Но Кэйл этого не заметил, повалившись на мех и вдыхая запах лесной прохлады и диких трав, и йода, и соли. Пасетон же наоборот это заметил и взял тканевый отрез которых приготовил несколько, так как они могут пригодиться для разных нужд и обтёр чужие ноги, затаскивая после глубже в тепло шатра. Но Кэил не считал, что мёрзнет и скинул тафту поворачиваясь, протягивая руку за бокалом, в который плеснул красную жидкость и пригубил. Пасетон завороженно смотрел на изгиб чужого тела. Белый цвет подчёркивал хрупкость, а тонкий и простой узор придавал воздушности.       Кэйл посмотрел из-за плеча на оборотня и прищурился. Его всё же обуревать стало любопытство, в кого же тот влюбился? Может Розалин? Кто-то из тёмных эльфов? А может в человеческую аристократку, а может наоборот простую милую девушку?       ―Пасетон, если не секрет, скажешь, кого полюбил? Может если это кто-то мне знакомый, я смогу подсказать конкретнее? ― он протянул бокал киту, который приняли, пусть и чуть дрогнувшей рукой.       Налив себе другой так и лежал на боку, так как отрывал виноградинки. А Пасетон смотрел и бледнея, и краснея. Но всё же сказал.       ―Тогда подскажи как мне … Как мне понравиться… Тебе. ― с каждым словом он говорил всё тише.       ―А? Кому?       Кэйл не расслышал увлечённый своим занятием, поэтому развернулся, опираясь на одну руку, удерживая ей бокал. Он посмотрел на смутившегося и опустившего голову Пасетона. Который отставил и свой напиток и неожиданно оказался очень близко к нему, просто нависая и смотря в глаза сказал:       ―Я хочу понравиться тебе. Вы мне нравитесь, мастер Кэйл.       Пасетон понимал, что поступает плохо, но хотя бы один раз, хотя бы один. Он поцеловал не дожидаясь ответа. Просто поцелуй. Лёгкое соприкосновение губ. Кэйл прикрыл глаза и замер. В его голове был шторм, после которого всё встало на свои места. Когда от него попытались отстраниться он удержал, обхватывая за шею, забывая и про виноград покатившийся и про вино, которое стоит на шатком песке, застеленном мехом. Важно было именно обнять.       ―Я не лучший вариант для первой любви. Но я тоже хочу. Не могу сказать, что испытываю тоже самое. Но ты мне вовсе не противен и я готов на большее чем разговор.       Пасетон вздрогнул, неужели ему разрешили. По его щеке даже скатилась пара слезинок, которые были ласково сцелованы.       ―Солёный как океан, и такой же красивый.       ―Ты лучше. Я буду стараться. Мне, правда, можно больше…― его губ коснулся бледный длинный палец с нежной кожей и аккуратным подпиленным ноготком, призывая к тишине.       ―Поцелуй меня для начала.       Кэйл опрокинулся на спину, его приоткрытые губы смяли в трепетном поцелуи. И пусть киты чудовищно сильны, но он знал, что ему точно не навредят. Они упивались своими эмоциями. Они были наедине, всегда окружённые любимыми и дорогими людьми, сейчас они существовали только вдвоём, для друг друга. Только пляж, песок. Волны плещущиеся у ног. Даже животных и птиц не слышно. Как будто остались одни в мире. Первые касание от робких, до смелых. Пасетон боялся неопытности, боялся не понравиться этим. Но каждый раз, когда он замирал, его направляли, целовали, подсказывали самим языком тела, таким честным и открытым, говоря, что всё в порядке. Они оба в первый раз идут на такую близость. Они впервые вместе.       Снять одежду было сложной задачей. Кэйл был готов просто разрешить разорвать этот чёртов атлас, но Пасетон бережно находил и расстёгивал каждый крючок , завязку, пуговку и бережно обнажал хрупкое белое тело, которое казалось серебряным даже в свете убывающей луны. Собственная одежда снялась легко и минуты не потребовалась. А украшения не мешают, только подчёркивают красоту.       Затянув в свои объятья, усаживая на собственные ноги, обнимал крепко целуя шею и ключицу, сжимая и удерживая немного алые волосы, и играл, катая жемчужную нить ладонью по спине. Кэйл запрокинул голову. Было жарко, и мир закручивался также как морской мир в танце. Но сейчас он чувствовал и влагу и соль. А ещё горячее естество под собственными бёдрами, и собственное возбуждение скрутило горячий узел внизу живота, так же не оставаясь не замеченным партнёром.       ―Ах. Пасетон. Я хочу зайти дальше.       ―Ты будешь со мной всю ночь?       Кит смотрел трепетно снизу вверх, обняв за талию и давая ветерку растрепать волосы, и самим тяжёлым алым прядям естественно струиться по плечам и спине. Кэйл улыбнулся. Всю ночь? Не слишком ли громкое заявление. Но его спросили вновь.       ―Будь со мной всю ночь, долго, до рассвета. Я прошу тебя об этом.       ―Ты хочешь только ночь? ― Кэйл перетянул жемчуг, на грудь, растягивая и выравнивая петли, но после он потянул за одну только петлю, вторую затягивая, но не доводя до удушения; ― Я думал ты хочешь больше чем просто отдать свою девственность и забрать чужую.       Пасетон залился краской и уткнулся в грудь выбранного им человека, вдыхая аромат чужого тела, которое пахло виноградом и дорогим сандалом. Поцеловав посередине, поднялся до ямочки между ключиц, вновь целуя и поднимая взгляд.       ―Ели позволишь остаться рядом. Я буду столько, сколько ты захочешь. Сделаю, что захочешь.       ―Будь со мной в эти сумасшедшие мгновения. А утром. Утром всё решим. ― Кэйл запустил пальцы в голубые волосы, зачёсывая, убирая, крепко сжимая и заставляя смотреть на себя, поцеловал в складочку между бровей, скользнул по носу и поцеловал в губы; ― Я не сахарный, не растаю. Утопи меня в себе. ― отведя одну руку, ухватил чужое запястье, уводя со спины вниз, улыбаясь от того как слегка загорелые щёки заливаются румянцем; ― Дотронься до меня везде. Я сегодня твой.       Пасетон сглотнул и вновь приник к губам и приподнялся, сдвигаясь выше, туда, где больше подушек, где темнее. Он не стыдился, но не хотел, чтобы кто-то лишний видел их сейчас. Кэйл устроившись удобней, сам развёл ноги. И так было понятно, кто будет на какой роли. Пасетон сглотнул, нависая над ним и разглядывая. Ему нравилось видеть свой подарок на светлой коже, жемчужинки так красиво умещались в аккуратном пупочке или при движении задевали напряжённые сосочки.       ―Есть масло? ― Кэйл всё же был рациональным человеком, страсть страстью, но про комфорт нельзя забывать.       ―Да. Но…       Пасетон чуть отвернулся маленькое узкое колечко чужих мышц, казалось настолько узким, что страшно даже пальцы погружать, не то что входить естеством. Может поменяться местами, но тогда как он будет выглядеть, ведь это он сам всё начал. Кэйл сел и дотянулся до сумки. У него была мазь, которая словно плотный гель держалась, она была увлажняющей и охлаждающей немного, для путешествий в жарком климате очень необходимая вещь. Достав её, протянул киту.       ―Возьми это. Тело человека может приспособиться ко многому, не бойся. Ну же, Пасетон. Если не веришь себе, поверь мне. ―Кэйл погладил ладонью по лицу; ― Просто набери на пальцы и по одному погружай в меня.       Они вновь поцеловались. Руки оборотня дрожали, когда он открывал и набирал гель скользкий, немного рыхлый, такой странный. Он очень бережно дотронулся до нежной кожи между ног. Наблюдая, за тем как чуть свелись красные тонкие брови, как белые клычки прикусили губу, замер. Но его возлюбленный не уходил от его прикосновений, наоборот раскрывался сильнее. Смазав сфинктер, бережно протолкнул средний палец. Его крепко сжали, а партнёр выгнулся, сжимая руки на его плечах, и даже не осознано потянув за волосы.       ―Двигай рукой. Всё хорошо. ― Кэйл облизал губы, внутри было странно, но не больно, даже прохладно, благодаря эффекту мази; ― Поцелуешь меня.       Китовый принц был готов на всё. И он целовал. Целовал и губы и щёки и шею, и скользил языком по чужому телу. С добавлением пальцев он добавлял и геля, и усиливал напор своих ласк, не давая концентрироваться на чём то одном. Но страх раздавить или больно надавить тоже появлялся. И так он заметил пару небольших ещё следов на талии, за которую он придерживал, удерживая от неосторожных действий. И всё сложнее было контролировать себя, ведь внутри горячий узкий партнёр уже был влажный, и смущающее хлюпало от каждого движения его пальцев. Кэйл метался в попытках двигаться на них и постанывал, когда движение было особенно приятным. Такой красивый и его.       Вынув свои пальцы, Пасетон задумался, что делать дальше. Нет он знал. Но как. Как сделать приятно. Хотелось видеть это прекрасное лицо, чувствовать контакт тела, но всё что он знал, казалось очень властным       ―Кэйл.       Аристократ приоткрыл глаза, ещё удерживаясь от желания дотронуться до себя и достигнуть удовольствия.       ―Да?       ―Я хочу сделать тебе приятно… Научи меня.       Алые брови взметнулись, а потом он улыбнулся. Пасетон прокусил собственную губу, опуская голову, его член уже пульсировал и болел. Неожиданно нежные пальцы, смазанные прохладным гелем коснулись его, и он замер наблюдая за тем как те скользят, размазывая мятную прозрачную субстанцию по нему потирая так приятно.       ―Ты такой большой. Ммм. Но меня это не пугает. Просто двигайся плавно. Словно ласковая волна. Ты боишься на меня навалиться?       ―Да.       Кэйл вздохнул, так приятно когда о тебе заботятся. Хотя он же этому и учил, а может, не из-за него. Пасетон сам по себе прекрасный и добрый, довольно нежный мужчина. Повернувшись на бок откинул волосы, открывая спину и чуть сгибая ноги, оборачиваясь.       ―Иди ко мне.       Пасетон задержал дыхание. Его партнёр ждёт его, подпускает со спины, это так волнительно. Он приблизился, замирая на коленях за чужой спиной.       ―Ложись повторяя мою позу. Давай.       Кит так и сделал, чувствуя, как они отличаются в размерах, но сейчас это было так волнительно. Кэйл опирался на согнутую руку, Пасетон на выпрямленную, чтобы видеть больше. Кэйл раздвинул ноги, прижимаясь плотнее бёдрами и, ухватив чужой горячий член, приставил к своему сфинктеру. Поёрзав и вздохнув, стал насаживаться. Первые мгновения вышли очень неприятными. Его сразу остановили, прижались к плечу щекой, внимательно наблюдая, боясь пошевелиться, а после тёплые пальцы стёрли скатившуюся слезинку.       ―Войди полностью. Пасетон.       ―Будет больно. ― кит искусал всю внутреннюю сторону щёк.       ―Боль первого раза может принести и некое удовольствие. Не беспокойся, мне просто необычно.       Кит вздохнул и упёрся второй рукой перед чужими бёдрами, немного просунул своё колено между расслабленных ног. Он сдерживался, чтобы не зайти сразу на всё возможную в положении длину, ведь это было так необычно и приятно оказаться в чужом жаре. Кэйл смотрел на него, облизывая и прикусывая губу, а потом положил ладонь на бедро. Пасетон замер, но партнёр двинулся сам, выгибаясь сильнее и лаская слух первым чётким стоном.       ―Можно. Вперёд.       Бёдра под инстинктом двинулись сами. Кэйл лёг на согнутую руку и постанывал, чувствуя движение. Так необычно, и как хорошо, что тут темно и не видно, как массивный член виднеется на его плоском животе. Его ласково, но крепко держали за бедро, не давая сильно двигаться, можно было расслабиться. Пасетон склонился, целуя плечо, даже немного покусывая и двигаясь к шее. Кэйл поднял руку, вплетая пальцы в длинные волосы и поглаживая, одобряя каждое движение молодого партнёра. Да, так и должно быть, страстно, и пусть что неуверенно. Они оба сейчас учатся. И, кажется, не плохо сходятся в своих предпочтениях.       Пасетон, когда понял что не нужно так напряжённо наблюдать, что то что он делает нравится, расслабился и лёг максимально плотно за чужой спиной, подтягивая подушку под чужую голову, целуя основание шеи зубами натягивая сотуар, заставляя запрокидывать голову, от чего казалось вырывались более громкие и удивлённые стоны. Кэйл гладил его по голове и волосам, а потом держал за бедро, прихватывая ноготками в моменты приятной дрожи при сильных глубоких толчках. И он сам мог обнимать, не боясь показаться страшной нависающей горой, нет, пусть он и за спинной, но он совершенно не опасен и больно не надавит. Его партнёр полностью расслаблен и разрешает творить всё что хочется.       Кэйл излился, так как не мог сдерживаться, и было слишком приятно, пусть он и помог себе немного рукой. Кит за ним замер крепко прижимая к себе и его глубокое, тяжёлое дыхание чувствовалось обжигающей волной по шее. Кэйл не понял сразу, когда его тело покинули. Только чужой стон и бормотание привлекло внимание. Открыв полные неги глаза, облизнулся на вид мускулистого атлетичного, словно греческий атлант, тела. Пасетон решил не давить на партнёра, который получил удовольствие, ведь именно возбуждение позволяет не чувствовать дискомфорта, и за кого его посчитают если он будет гоняться только за своим удовольствием?       ―Иди ко мне. ― Кэйл повернулся и протянул руку; ― Я помогу. Я хочу продолжить.       ―Тебе будет сложно. И…       ―А кто-то ведь просил быть с ним до рассвета. Маленький глупый китёнок.       Пасетон удивлённо приоткрыл рот, поэтому его легко опрокинули и оседлали. Одного раза изголодавшемуся телу, познающему по новой телесное удовольствие, мало. Кэйл опустился на чужой член сам, прикрывая глаза.       ―Продолжай делать меня своим.       Кэйл словно искуситель прикусил чужую шею, оставляя после засос. Пасетон сжал его в объятьях, вплетая в волосы пальцы и другой рукой крепко обхватывая за спиной, прижимая даже руки к телу. Кэйл застонал. Да. Проникновение второе было совсем другое, чувствительное тело мягкое и расслабленное спокойно принимало даже сильные и глубокие толчки. Но Пасетон пугался, видя чужие слёзы, его проходилось успокаивать, и они вернулись в комфортную позу на боку, но лицом к лицу. Обниматься и целоваться им нравилось. Кэйл крепко удерживал морского принца возле себя, не давая отстраняться, позволяя помечать себя и сам не скупился. Твёрдо он давил на чужие бёдра, заставляя входить целиком, не боясь.       Оргазма достигли вместе. Кэйл обмяк, утыкаясь носом в ключицу, поглаживая дрожащего в оргазме партнёра по спине. Между ними было горячо и влажно от его семени и очень густое выплёскивалось в него, это было необычное, но приятное ощущение. Чужие руки сдавливали его, немного дискомфортно, но терпимо. Пасетон почти задыхался, переживая первый оргазм настоящий и полноценный. Поцеловав его в лоб, просто ждал.       ―Кэйл. ― Пасетон медленно освободил партнёра от своего члена, стараясь не потревожить чужую дрёму дискомфортом, и удержал себя от разглядывания того как его густое семя вытекает из раскрытого сфинктера, это было порочно, но и радовало его.       ―Ммм. ― аристократ открыл глаза, встречаясь с влюблёнными голубыми словно океан.       ―Спасибо. Я тебя люблю, но не буду тебя заставлять встречаться со мной. Спасибо, за этот опыт.       ―Шшш. Давай завтра. Если хочешь продолжения, то тебе придётся немного потрудиться, у меня нет сил двигаться.       Пасетон сразу сел и засуетился, нужно было обтереться и ещё накрыться, он вроде брал с собой лекарства и... Кэйл обнял подушку и рассмеялся.       ―Милашка.       Кит обернулся и покраснел. Он влюбился в правильного человека.       

***

      Утро в резиденции Убарр началось в смуте, шуме, панике, пришлось вызвать даже Архимага Башни и Императора. Пропал бывший главнокомандующий. Караул. Дети бушевали и плакали, плакали и бушевали, строя план мести всем и вся, продумывая жуткие пытки. Никто не понимал, куда Кэйл делся и не сразу все заметили умную северную птицу, сидящую с посланием в лапе.       А сам бывший главнокомандующий был в самом прекрасном месте, в прекрасных тёплых объятьях, наслаждаясь любовью, которую ему дарят, потому что хотят, и сам, как может, дарил в ответ.       Потом будут упрёки и попытки смертоубийства, слёзы и облегчённые вздохи. Потом. Сейчас. Он лежит на плече Пасетона, который гладит его жемчужной нитью по спине и плечу, целуя в губы. И всё равно на наведённый хаос, на раздавленный виноград и разлитое по шкуре вино, всё можно очистить, всё можно пережить.