Когда на улице жарко.

В открытое окно кабинета дул душный воздух столицы. Обмахивания исписанными листами бумаги не шибко помогало делу, поэтому после пары часов мучений Бенкендорф встает с кресла, ловко растегивает золотистые пуговицы мундира и скидывает его с плечь на спинку сиденья. Подходит к окну, надеясь выхвотить поток прохлады, но разочарованно выдохнув в пылкий Питер, закатывает рукава белоснежной рубашки, позволяет себе растегнуть ее же до половины груди. От жары буквы на листах превращаются в какой-то круговорот, разобрать нет никакой возможности, но время не ждет, работа должна быть выполнена, а иначе... -Александр Христофорович, у меня к вам одно важное поручение. Беззвучно постучав костяшками по тяжелым дверям, в кабинете объявляется сам император, в руках у которого еще один листок, от вида которого хочется закричать. -Да, Ваше Императорское Величество. Как и подобает, граф встает, чтобы поприветсвовать государя, усталой улыбкой на устах будто бы извиняясь за небрежный вид. Тонкая ткань, намокшая от пота прилипала, от чего практически не скрывала подтянутого тела. -У вас здесь очень душно, граф. Оглядев раскрасневшегося, взъерошенного, с влажными волосами мужчину, уточняет и так понятное дело император, положив документ на стол. -Лето в этом году не жалеет. Устало бросает Бенкендорф, падая в кресло, попутно желая взять новое поручение. Несчастный листок уже был в его руках, когда сверху его придавливает ладонь императора. -Александр Христофорович, мне кажется, вам надо немного отдохнуть. И обогнув стол, подходит ближе, тонкими пальцами пригладив смятый воротник. -Что вы Ваше Величество, страна не ждет. -Пф, страна не голодает и не воюет, так что ваш отдых никому не повредит. И сразу же пресекает все попытки возразить. -Считайте это моим приказом. С трудом, но Александр, под строгим контролем, позволяет себе расслабиться в кресле и даже прикрыть глаза. -Как же я буду справлялся без вас, если вы схватите тепловой удар? До ушей доносится как-то тихий шорох. Александр хмурится, стараясь сообразить, что же делает император. -Я вам помогу. Теплые ладони ложатся на острые коленки, от чего граф резко открывает глаза, застав такую картину. Сам император, царь России на коленях меж его ног сидит, ладонями бедра оглаживая. -Николай Павлович. В горле резко сухо становиться, а графин с водой до неизбежного далеко. -Тише, граф, что вы так беспокойны?Помните о приказе. О расслаблении не могло идти и речи. Что этот ребенок задумал? Бенкендорф не отрываясь смотрел, как Николай, точными движениями к ремню его брюк движется, как ловко его растегивает, да улыбается невинно в глаза взглянув. -Ваше Величество. Еще раз пытается попытку предпринять, на что Романов ладонь прям на пах кладет, слегка сжимая. Бенкендорф ногтями в подлокотники впивается, несдержав громкий стон. На лице императора довольная усмешка, от чего взвыть хочется. Яркие, по юнешески большие глаза, поза. Дышать становиться тяжело, и чтобы сдержать себя, Александр глаза зажмуривает, голову назад откинув. Николай довольный реакцией на свои действия за край штанов хватается, да вниз дергает, от чего-то граф без возражений бедра приподнимает, облегчая работу. -Выдохните граф. В голосе слышится легкий смех, а ладони, с брюками разобравшись, ныряют под низ рубашки, оглаживая живот. Александр пыхтит, дышит через раз, глаза не открывая и такая игра императору нравиться. Граф уже во всю возбужден. Николай на пробу рукой его охватывает, проведя вверх вниз и под довольное мычание губами припадает. Дует на плоть, чувствует как мужчина всем телом вздрагивает, да полностью губами охватывает. -Николай... Давится воздухом граф, когда теплый рот императора все его существо охватывает. Так и хочется взглянуть, руками в мягкие пряди схватиться, да свой собственный темп задать, но нельзя, все это совершенно нельзя. Император ускоряясь слегка, языком по стволу ведет, замедляясь где-то, руками себе помогая. Александр ужом вертится, сам с собой борясь. Губу прикусывает, приглушено постанывая. -Александр Христофорович, я хочу слышать вас. И граф сдается. Распахивает глаза, взгляд вниз устремляя, да чуть тут же не спускает. У Николая губы припухшие, блестящие, снова плоть обхватывают. Глаза яркие, в солнечных лучах блестящие, снизу вверх на графа смотрят. Бенкендорф окончательно в пропасть падает, пальцами в волосы императора зарываясь, сжимая не сильно, да самостоятельно насаживают. От такого Николай мычит довольно, пуская вибрации по телу, от чего граф не сдерживая себя в голос стонет, да во всю за действием наблюдая. Еще пару раз вверх вниз опустившись, Бенкендорф Николая сильней прижимает, вздрагивает всем телом, да обмякает в глубоком кресле. Отстранившись, Николай с довольной улыбкой, обтирает белесую каплю с уголка губ. -Как вы себя чувствуете, Александр Христофорович? Разлепив тяжелые веки и взглянув на светящегося Николая, граф того за руку хватает, да к себе на колени садит. -Немного лучше. И не дав себе передумать, касается чужих губ в легком поцелуе. Николай, замерев лишь на миг, отвечает, обнимая мужчину за шею. -А сейчас? Оторвавшись шепчет император. -Прекрасно. Улыбается граф, снова потянувшись за поцелуем.