Надеяться на лучшее — не вариант

Красная точка. Выстрел. Крик. Темнота и красное пятно на Греге. Он умирает. А может всё это сон? Она не может ничего сделать. Смерть ничему и никому не подчиняется. Она это знает. Прекрасно знала и знает, но позволила этому случиться. Видела, поздно сказала. Ничего не сделала. Картинки сами бежали перед глазами, когда пуля пронзила тело. Поздно. Она окликнула его слишком поздно. На лице улыбка, в глазах светит тот самый огонёк, который всегда появляется рядом с ней, то озорство, та ухмылка. И кровь. Он чувствует, но его лицо остаётся таким же, взгляд тот же. Будто он думает, что пустяки, что не такое проходили. У Лэйн вся жизнь перед глазами покрывается кровью. Грег покрывается кровью и это никто не замечает. Только она судорожно смотрит по сторонам, в надежде увидеть кого-то, только она одновременно молчит и кричит, что есть силы. Только она. Все плывёт. Ноги дрожат. Она бежит. Нажимает на рацию, кричит что-то, но ей это ничего не даёт, там тишина. Ебучий обход. Мысли никак не соединяются в одну цепочку, а изо рта она даже не знает, что кричит. Спутано. Всё не так, как она мечтала в детстве, все совершенно не так. Самый худший кошмар. Она успевает поймать его, чтобы он мешком не рухнул вниз, как рухнул только что её мир, такой маленький, такой непостоянный и совершенно не понимающий происходящее, не понимающий почему именно она. Почему именно он. Его голова на её коленях, как было тогда в ту ночь. Только сейчас значительно отличается. Очень отличается. Грег смотрит с улыбкой, спокойнее не становится от слово вообще, только грудь поднимается резко, чувствуя боль, такую жгучую, такую ненужную, такую важную. Такую родную. — Эй, никто не умирает, — только эти слова у него выходят с кашлем и струкой крови в уголках губ, которые она сегодня утром целовала, которые говорили такие нежные, нужный слова, в которые верилось, потому что говорит он. В эти не верится. Она пальцами старается держать рану сильно, не волнуясь, как пачкает руку, одежду. Другой по лицу водит, вытирая кровь, но только размазывает, старается убрать, старается вычеркнуть, что это просто в её голове, в её сознание, но её руку перехватывают, подносят к губам и целуют. Они дрожат, она дрожит, а Грег с уверенностью её держит, будто она сейчас заливает кровью пол, а не он. — Всё же хорошо, — ничего не хорошо и никогда не будет, Лэйн головой мотает, пытается зацепиться за что-то в этой комнате взглядом, что сможет помочь ему. Но глаза под пеленой, рот не под контролем. Она сглатывает больно, смотрит в глаза парня. — Дыши ровно, — она старается, правда, взять себя в руки. Ради Грега. Кроме неё ему сейчас никто не поможет. — Сейчас придёт, — он вновь кашляет, он морщится и руку Лэйн сжимает сильнее. — Анна и выходит меня. Уже верит, головой кивает, смотрит на живот Грега лишь мгновенье, её пробирает до мурашек и позывов тошноты. Она не смогла уберечь. Опять. — Ты не смогла спасти человека, какое человечество? — она слышит это, она точно слышит это. Чёткие слова, чёткая позиция. Верная позиция. И такие знакомые. Она не смогла спасти его от опасности, самого близкого человека, который верил в неё, в её силу, в её чувства и человечность. Грег рукой окрававленной лицо её берёт, голову поворачивает и взгляд к себе возвращает, к его улыбке красной. Она не замечает кровь, только ямочки, волосы, которые лежат, как утром, как в постели. — Ни разу не видел твои слёзы. Я — козёл, заставил тебя плакать, — Грег говорит больше, чем она. Лэйн может только смотреть внимательно, дышать через раз и глаза бояться закрыть, потому что боится. — Нет, нет, нет, что ты, конечно нет, — судорожно шепчет, вытирая капли слёз своих с его лица. Она не держится, а она должна. Она должна быть сильной, чтобы поддержать его. Она должна. — Знаешь, что ты сильная и со всем справишься? — будто мысли читает, как всегда. И это даёт надежду на то, что сейчас закончится этот кошмар. Она проснётся с ним в одной кровати, и всё будет хорошо. Но этого не случается, он кашляет, шепчет ругательства. И это в чувства приводит, что по-настоящему всё. Лэйн чувствует, как пальцы на лице теряют хватку. — Можешь поцеловать меня? — и ей кажется, что его глаза наполняются слезами. Она не может ничего сказать, она просто сделает, что просит он, лишь бы он был с ней всегда, хоть бы на секунду больше положенного. Она тянется вперёд, чувствуя, как улыбка не получается. Касается нежно до боли, касается, показывает, оставляет в живых. Пусть этот поцелуй спасёт, пусть это бывает не только в сказках, но и в реальности. — Лэйн, Лэйн, — трещит из рации, только они оба не слышат. Она далеко. — Чёрт возьми, ответь. Мы бежим. Медленно касаются друг друга, кровь размазывая, пальцами по щекам проводят, желая отмотать назад всё. Спасти, крикнуть вовремя. Сказать. Она старается всю боль его забрать, хоть что-то сделать для него, остановить время, но Грег кашляет. Лэйн отстраняется, боится, что сделала что-то не так, что была слишком несильно нежна. — Я люблю тебя, — тихо, совершенно тихо, не так как другие слова. Даёт трещине разделиться на ещё сотню мелких. Слова, проникающие под сердце. Её любят, её такую странную. Она замирает лишь на секунду, понимая смысл. Нет. Она не позволит. — Рано, придурок, — она старается не смотреть на кровь, не обращать внимание на вкус метала во рту. Не обращать внимание, что Грег сдаётся сам. — Скажи, что тоже. Она мотает головой, повторяя: — Рано. — Скажи, — он улыбается, улыбка дрожит. Он услышит эти слова, когда снова будет стоять рядом, когда будет здоров, когда поправится. Но не сейчас, когда слова похожи на прощание. Она только целует на мгновенье, забирая его улыбку, потому что ей тоже надо улыбаться, показать, что не всё потеряно. И неважно, что это надо было сделать ещё в начале. — Ты самое прекрасное в моей жизни, — она верит, всем его словам она верит сейчас, даже если скажет, что динозавры существуют, что у мозга есть ноги. Она поверит. Лэйн кивает. — Ты тоже, — она дреды перебирает, не замечая кровь. Она видит, как глаза парня дрожат, как вздыхает тяжело и коротко, как морщится. Лэйн пальцем большим между бровей проводит, целует там же, осыпает лицо следами мелкими. — Все будет хорошо. Ты выберешься, — Грег молчит, только смотрит, головой кивает. — Только не закрывай глаза. Он лишь кивает головой. Мрак. Он закрывает глаза. Темнота. Между бровей складка еле заметная пропадает. Страх. — Грег, эй, Грег, — Лэйн его лицо мотает, смотрит глазами раскрытыми, слеза капает вновь. Вновь рушится всё. Хочется кричать и она кричит, громко, не волнуясь ни о чём. Рыдает, старается Грега разбудить, ведь это не может быть правдой. Правда же? — Нет, нет, нет, — она смотрит на рану, с которой рука его сползла вниз, на грудь, которая не поднимается, и понимает, что конец. Что всё вышло из-под контроля, что она не смогла, она не смогла справится со своим волнением, позволила ей поглотить и себя, и его. Она двумя руками к лицу прикасается. Склоняется. Лэйн не успела. Она думала, что сможет ещё сказать эти слова, сможет, когда он будет также сзади подкрадываться и целовать в шею. Но не смогла. Лэйн не смогла в этой жизни всё. — Я люблю тебя, Грег, — слова растворяются в тишине. — Люблю, — повторяет, чтобы он услышал, но знает, что в этом мире он больше ничего не услышит. Даже эти заветные слова. Они растворятся и никто о них не узнает. — Прости, прости, прости, что не сказала, очнись, пожалуйста. Сказки. Её слова сказки. Лэйн знает, что чудес не бывает, но хочется слишком сильно. Дура. Злость вспыхивает. Она кипит слишком громко, затмевая всё. Не на отряд, который прибежал, через минут пять, не на Дмитрия, который стоял над ней и ничего не говорил, не на Анну, которая рядом опустилась и пульс пыталась нащупать, не на других, которые стояли у двери. И даже не на Донован, которая оказалась здесь, в Роткове, голос которой всплыл в памяти сразу же. И даже пуля в её голову не смогла унять злость. На себя, только на себя. Она не смогла его спасти, она просто сидела рядом, кивала, как кукла, борматала и надеялась на лучшее. Правда, давно надо было понять, что надеяться на лучшее в это время — не вариант, но её учил так Грег. Он до последнего вздоха надеялся на лучшее и лежал в крови с улыбкой. И она будет надеется, что они ещё встретятся, что её слова о любви были услышаны.