Удобно на коленях, сволочь?

Не люблю перемены. Не ненавижу, не чувствую сильнейшую вражду к ним. Просто не люблю. Не люблю до поджавшихся в напряжении губ. Не люблю до сжавшихся от бессилия рук. Этот день тоже не люблю. Потому что Ему есть до меня дело. — Открой рот. - Самый строгий приказ. От куда мне знать? Я в последние дни его раздражаю. И, кажется, сильно, раз он лезет открывать мой рот сам. Слышу, что издаю какой-то хрип. Беда. Не могу себя контролировать. Не могу не бесить. Мог бы, попробовал остановить. Рукой бы дотянулся до чужой лапы и попросил бы прекратить. Мог бы посмотрел в глаза. Опять же, если бы мог. Я связан на стуле, надежно: по руки и ноги. Может, есть еще веревка на животе и бедрах, чтоб я уж совсем не мешал, но я не знаю. Не чувствую; признаться, кроме боли и того, что из меня опять вытекает сознание, ничего не чувствую. Даже не знаю, открыты ли у меня глаза под маской. Я идиот, правда? О-па, беда. Меня тошнит. Сильно. Кажется, он меня кормит, это плохо, я не готов сейчас есть. Опять хриплю или уже скорее беспомошно мычу, он закрыл мне рот. Не дает выплюнуть обратно, заставляет проглотить, и я мычу. Мне больно. Очень, правда, я не вру. И я хочу это сказать, даже нет, я хочу попросить, если не прекратить, то дать передышку. И вместо этого глотаю, так громко, что аж уши режет. Он со мной не говорит? Почему мне так громко от самого себя? Отпускает. Не полностью, я слышу, что хриплю, но чувствую, что голова не падает, хотя тяжелая. Значит, он держит. Спасибо. Хочу поблагодарить, хочу сказать, но когда отдышка проходит, я знакомо чувствую в зубах стук. Это ложка. Проклятье. Он только начал. Кажется, у меня подступает истерика. Или трясет от холода, я часто мерзну, поэтому 50/50. Он не дает мне отдышаться. Злится, я же говорил? Ложка, приступ, снова ложка. Я начинаю просыпаться или в себя приходить, у меня такое бывает. Я долго в себе гулять могу, иногда встряска в реальности просто необходима. Сейчас же меня просто накрывает. Я жму губы, чувствую, что повязка мокнет. Кажется, плачу. И слышу его тяжелый, как осмий, вздох. Прости. Я бы это ему сказал, я бы попросил прощение за свое поведение, но все, что я хочу сейчас: чтоб меня оставили в покое. Хочу вернуть те дни, где я сутками сходил с ума. Хочу, чтобы веревки снова кусали, а не поддерживали. Хочу, чтобы глаза наблюдали, а не накрывали тканью, как мебель. Чтоб не пылились. И хочу вместо тошноты испытать голод. Хочу увидеть сестру. И вместе с этим всего этого не хочу. Засыпаю или, скорее, пропадаю. Я же говорил, что не люблю перемены?