Где заканчиваются звезды

Огни города мерцают сквозь запотевшее стекло. Он сидит на полу, облокотившись на холодную поверхность дивана, кутается в серое худи и молча смотрит в окно. Небо почти черное — звёзды едва пробиваются сквозь яркий свет фонарей и вывесок. Он вспоминает, как Сынхён говорил о звёздах — с детским восхищением, будто видел в них больше, чем просто свет. Теперь каждый раз, когда он смотрит наверх, где-то глубоко внутри возникает тяжесть. — Жаль, что их здесь почти не видно… — шепчет он в пустоту. Прошёл ещё один день. Бесцельный. Он листал инстаграм, ловя воспоминания. Посты, фан-арты, старые отрывки из интервью, где они вместе. Он лайкал всё подряд, словно бросал сигналы в море, надеясь, что тот заметит. Но вместо ответа — только надпись *“пользователь заблокировал вас”*. Боль возвращается привычной волной. Он стискивает пальцы. Он вспоминает, как легко всё рушится. Каким хрупким оказалось доверие. Как легко он тогда промолчал, не схватил за руку, не сказал, что любит. Всё, что осталось — это сожаления. Иногда он засыпает, представляя, что ему снова семнадцать. Простые дни: репетиции, смех в коридорах студии, перекусы в закусочных. И взгляд Сынхёна — тёплый, ясный, живой. Там, в этих снах, всё ещё можно всё исправить. Он снова нажимает «play» на старой заметке. Его голос и голос Сынхёна — рядом. Хоть ненадолго. --- Он сидит в тишине гостиной, перед журнальным столиком, на котором тихо шумит ноутбук — монитор мигает картинками последнего выступления самого прекрасного человека. Он улыбается уже автоматически. Этот концерт был аншлагом. Новый альбом — вершина чартов. Все говорят: король вернулся. Но никто не знает, что именно он оставил позади. Он вспомнил, как впервые услышал голос Джи. Не сценический, не студийный, а настоящий — тихий, немного ленивый, с мягкими интонациями. Он влюбился ещё тогда, хотя боялся этого слова. Долго. Джи всегда казался слишком ярким. Слишком хорошим. Он сам — будто статист в кадре чужого фильма. А когда тот на время отдалился — не намеренно, просто из-за графика, дел, жизни — он всё для себя решил. Ушёл первым. Спас себя, как тогда думал. — Ты думаешь, это была мелочь, — шепчет он. — А для меня это было концом. Он помнит тот скандал, страх, ощущение, что всё рушится. И ещё — решимость. Не позволить Джи пострадать. Ни из-за него, ни из-за слухов. Но теперь осталась пустота. Он пытался писать. Не раз. Письма, сообщения, даже строки в песнях, в которых прятал всё — но удалял, рвал, выбрасывал. Потому что всё казалось фальшью. Теперь, видя Джи только в экранах — на фан-аккаунтах, случайных сторис — он каждый раз ловит этот взгляд. Привычный. Знакомый. Он всё ещё знает, как больно тот умеет прятать свои чувства. Он закрывает глаза и шепчет, почти не слышно: — Я бы хотел, чтобы ты знал – Я всё ещё люблю.