Я увольняюсь!

Вообще, привычка обещать уволиться появилась у Августа внезапно. Если спросить у кого, никто не вспомнит даже примерной даты. Просто в какой-то момент, получив очередной отчёт об откровенно глупых неудачах своих сотрудников, он впервые сказал с тяжёлым вздохом: "My God, я уволюсь...". А дальше как-то само пошло. Пошло, и стало целой частью истории и культуры головного офиса Holt Int. в Петербурге. *** Один из самых первых разов был донельзя банальным. Хольт сидел в своём кабинете и очень пытался разглядеть своих работников за тремя огромными стопками документов, которые те ему только что выгрузили на стол. — What's that? (Это что?) — спросил он с немного такой недоброй, совсем капельку угрожающей интонацией. Сотрудники его, впрочем, даже если и напряглись, то весьма профессионально этого не показали. — This is new documents for you to sign. (Это новые документы вам на подпись.) — I've already finished my work for today, (Я уже закончил свою работу на сегодня) — Август начинал понемногу выходить из себя. Точнее, уже давно вышел бы, но видимо Дима на него оказывал куда более положительное влияние, чем казалось. Вдох-выдох, всё как его прекрасный партнёр ему показывал. — Leave it here, I'll sign it tomorrow. (Оставьте это здесь, я подпишу завтра.) На самом деле, глаз у него подёргивался из-за количества работы уже давно. Но, что важнее, не у него одного. Поэтому-то они с Димой сегодня и договорились провести вечер вместе, отдохнуть и расслабиться. И поэтому-то он сегодня не смотря ни на что уходил с работы вовремя. — Mr. Holt, w-we're deeply s-sorry, but documents must be signed by today's night... (Мистер Хольт, н-нам очень ж-жаль, но документы должны быть подписаны до сегодняшней ночи...) — ну, точнее, собирался уйти. Хольт, вообще-то, работников старался никогда без веских причин дольше их рабочего времени не задерживать, руководствуясь принципом, гласящим, что сидеть допоздна на работе можно только, если это твой бизнес. По такой логике выходило, что выбора у него сейчас и в правду не было. — Я точно уволюсь... — приговаривал Август, набирая Диме сообщение о том, что встречу придётся перенести на позднуюю ночь. Поспать вместе, конечно, тоже звучало неплохо, потому что им не всегда и это удавалось, но всё же от изначального плана это было далековато. *** Их комната в Хольтовском поместье была просторная, светлая и совсем немного душная. Такие уж прелести у старых зданий. Повезло ещё, что из всех возможных проблем настигли только мелочи вроде плохой вентиляции, а не какая-нибудь плесень с крысами, которая точно долго выедала бы последние нервные клетки. Так вот, в комнате у них всегда было немного душно, а сейчас и вообще откровенно жарко. Температура не переваливала на самом деле за комфортные человеку 24 градуса, но пара, путаясь в нежно льнущих к телу шёлковых простынях, ощущала себя истинным пожаром. Не тем, правда, что выжигает леса и оставляет людей без домов. Скорее таким, что подталкивает на новые свершения, таким, что распаляет изнутри и все мысли превращает в текучую лаву. Подушки мягко проминались под их напором вместе с матрасом, а одеяло аккуратно скрывало от мира. Всё вместе работало на их общий комфорт, создавая для пары личное измерение, в которое никто лишний не мог пробраться и помешать. Но, правды ради, через пару минут какой-то бессмертный умник всё же нашёлся. Хольт потянулся к Диме за очередным поцелуем, нависая сверху и придерживая любимого за плечи. Он был уже в миллиметрах от родных губ и в секундах от неземного, самого сладкого наслаждения, что каждый раз всё больше продлевало ему жизнь, как вдруг с тумбочки звонко заиграли первые ноты Токкаты и Фуги в миноре. —Verdomme! (Чёрт!) — атмосфера была благополучно потеряна. Точнее, это, видимо, только ему так показалось, а Дима вот, мило хихикая, огладил его щёку своей ладонью и подтянувшись, аккуратно поцеловал сам. Правда, это было далековато от того, каким поцелуем его собирался одарить Август. Поэтому, откровенно забив на звонок, он, не давая любимому лечь обратно, поймал его губы своими и выполнил наконец задуманное минутою ранее. Ещё пару раз они успели обменяться нежностями в тишине ленного летнего дня, что прерывалась только звуком редких проезжающих под окнами машин — всё-таки, у дорогого района с историческим жильём и малым количеством жителей были свои плюсы — да шелестом зелёной листвы под окном...а потом Хольтовский телефон зазвонил снова. — Ah, go to hell! (Да идите к чёрту!) — большой терпеливостью Август вообще не отличался раньше, а сейчас так сказать уже было неправильно — за последний год он стал гораздо более терпеливым. Но, как известно, предел-то есть у всякого терпения. Вот и у его нашёлся. — Родной, может просто ответишь? — посмеивался уставший, но бесконечно счастливый Дима. — По-моему, высказывать претензии звонящим будет практичнее, чем телефону. Август перевёл свой взгляд на уже порядком задолбавший его телефон. Потом на Диму. Потом обратно на телефон. Нужно было сделать самый сложный в его жизни выбор: либо выпустить из рук его Диму и высказать звонившим всё, что он о них думает, либо плюнуть уже на телефон и продолжить нежиться в тёплой постели среди разогретых их жаром одеял да простыней. Хольт был бы не Хольтом, если бы не хотел получать всего да побольше в своей жизни. Поэтому из двух вариантов он привычно выбирает третий: хватает телефон с прикроватной тумбы и сгребая Диму в объятия отвечает на звонок. — Yeah? — начинает он без приветствий. Дима гладит его по голове и спине, и Августу требуется вся его выдержка, чтоб не сбросить звонок, где ему опять рассказывают о каких-то откровенно мелочных проблемах в компании, которые без него вот совершенно не решаются. Господи, да на что ему тогда заместитель, если он даже с такими глупостями разобраться не может?! Август кладёт трубку через две одновременно лучших и худших минуты в своей жизни и, тяжёло вздыхая, выдаёт ёмкое нецензурное выражение, что удивительно, на русском. — Увольняешься? — ехидно подшучивает над ним Дима, прознавший как-то про эту его фразу, выводя пальцами узоры у Хольта на животе. — Увольняюсь. *** Неожиданным образом, шутка про Августовское увольнение как-то проскользнула в рабочую среду Holt Int. и разошлась среди работников. Кто-то радовался, кто-то боялся, а кто-то сохранял нейтралитет. Каждый день в курилках хотя бы раз поднималась одна и та же тема: это Хольт так только от нервов говорит или он и в правду собирается уволиться? У всех на этот счёт мнение оказалось разным: кто-то заявлял, что он слишком ответственный для столь внезапного ухода — всё-таки, компанией он стабильно управлял уже не первый год. Кто-то напротив, говорил, что Хольт уже, должно быть, в конец выгорел, а денег у него всё равно немерено — может себе позволить уйти когда захочет. Но в одном во мнении сходились все: юный лейтенант Дубин на Августа действовал исключительно положительно. Эта тема по частоте поднимаемости в курилках компании была на втором месте. Вон, к ней даже примеров перед глазами куча: Хольт стал чаще интересоваться мнениями своих работников по разным поводам, корпоротивы стал раз в месяц устраивать, премий новых понавводил — ну разве что в костюме местного Санты не приходил и подарки не раздавал! А ещё, раньше их босс когда злился метал во все стороны молнии и голос повышал, а теперь так, вздыхал тяжело только и предлагал вместе искать решение проблемы. А, ну и ещё уволиться обещал. Но больше всего рабочие оценили влияние Димы на их начальника во время аврала. Там-то горело всё и у всех, в прямом и переносном смысле. И "увольнялся" Хольт уже не раз в неделю, а два раза в день стабильно — кто-то даже статистику составил и начал его "увольнения" по теории вероятности прогнозировать. Выходило, что чаще всего обещал уволиться Август утром, когда ещё только приезжал на работу и читал отчёты о том, сколько всего и какие отделы не успевают сдать, и, что неудивительно, в обед, когда самому не всегда удавалось даже еды перехватить — был с работниками на одной волне и довольствовался одним только зелёным чаем. Пил бы и кофе, но на нём жить не позволяло здоровье. Бывало, конечно, что теория вероятностей давала сбой и он бормотал что-то на тему увольнения то-ли очередного лентяя, то-ли себя самого — дай бог, чтобы с работы, а не с жизни, с такими-то нагрузками — и по вечерам, и в разгаре рабочего дня. Но основное правило усвоили все: по утрам и в обед косячить нельзя. Не то, что нежелательно — нельзя. Иначе был слишком высок риск уже самому быть уволенным. Однако, как известно, случиться может в жизни что угодно. Вот так с одной секретаршей и случилось — как раз утром, в самое неблагоприятное время. Девушка тащила на своё рабочее место два стакана с кофе, предвещая написание четырёх локальных отчётов одновременно, как вдруг каблук на её туфле подломился и она едва не упала. Сама-то цела, слава проходящему мимо коллеге, осталась, а вот оба стакана кофе улетели прямо на шедшего ей навстречу Хольта. На Хольта, его белую рубашку, новый пиджак и, что наиболее страшно, закрывающий квартальный отчёт. Тот, над которым он корпел последние дня три. Тот, который как раз шёл отсканировать. Смотря на то, как на Хольтовском лице сменились буквально все известные человечеству эмоции, девушка уже мысленно попрощалась и с жизнью, и с работой. Нет, секретарю место новое найти, конечно, не слишком сложно, но здесь ей весьма искренне нравилось. А ещё развязку истории с увольнением узнать хотелось самой, а не со сломанного телефона ввиде нынешних, а в скором времени вероятно и бывших коллег. Август уже, судя по открытому рту и поднятым на лоб очкам собирался что-то сказать, но тут раздался звонок. Любой другой он сейчас бы не принял, но с телефона заиграли первые нотки Take me to Church и трубку Хольт снял мгновенно, бросая в сторону девушки красноречивый взгляд, мол "Вам очень повезло, вас спасли, но мы ещё договорим". Русского секретарша, естественно, не понимает, но судя по тону разговора, ничего плохого там не было. А ещё босс с каждой фразой всё больше успокаивался и потихоньку, сам того не замечая, позволял своей маске треснуть и пропускал на лицо маленькую, крохотную совсем улыбку. Настолько искреннюю, что девушка и сама едва сдержалась, чтобы не улыбнуться. Разговор закончился быстро. Секретарша уже ожидала второго раунда в самом не приятном смысле, но начальник только по обыкновению вздохнул, повертел в руках пропитавшийся кофе листок, и выдал многозначительно: — Don't be afraid (Не бойтесь), вас я за случайность не уволю, а сам вот над увольнением подумаю... Девушка не поняла ни слова из русской части, но время было утреннее и она без проблем догадалась в чём была суть его фразы. *** Хольт вышел на последний за сегодня вояж по зданию главного офиса его компании в России. День выдался не то чтобы слишком сложным, просто как обычно неприятным и наполненым безмозглыми людьми, которые с каждой произнесённой фразой, сами того не ведая, уничтожали всё больше его нервных клеток. А в целом, спроси его кто о прошедшем дне, он скажет: "Нормально, лучше среднего". Во многом, повлияли на его мнение две запланированные заранее вещи: конец разработки финального прототипа нового дрона и, внимание, целые полноценные выходные наедине с его любимым Димой! Он, сюрпризом, снял для них невероятно красивую квартиру в центре и предложил провести там отдых только вдвоём. Дима, конечно же, согласился, и потом ещё две минуты пытался вызывать Августа обратно на Землю — тот от Диминой улыбки улетел так, что совершенно не отзывался, и продолжал только сам улыбаться глупо. Ах, ну да, и дрон. Это, конечно, по сравнению с отдыхом с Димой было вообще мелочью, но мелочью таки приятной. Образец долго не мог пройти различных тестов, дорабатывался около года, успел даже посоревноваться с Дубиным на тренировочном полигоне в скорости по Хольтовской просьбе и проиграть, а теперь у Августа на почте наконец-то висело долгожданное сообщение о том, что работа закончена и он может прийти в лабораторию и оценить результат сам. Группа техников сопровожадала его в пути до лабораторий, безмолвно следуя за спиной. Август же, как настоящий прагматик, времени даром решил не терять и, достав из кармана пиджака телефон, набрал самый любимый и родной номер. — Good evening, my love! — тепло приветствует он. — Ави, привет! — доносится в ответ. Дальнейший разговор они ведут, конечно же, полностью на русском. Ну, не считая случайно вставляемых Августом милых прозвищ на всех известных ему языках. — ...Да, у меня день тоже неплохой. Нет, не вру. Почему ты мне не веришь? В смысле я так говорю когда кто-нибудь nakosyachil? — по правде говоря, разговор их был в общем будничным и не слишком-то интересным для посторонних ушей. Но это только до одного момента. На половине пути одному из команды техников вдруг приходит срочное сообщение от коллег из лаборатории. Его глаза наполняются страхом, и он шумно сглатывает, передавая новость коллегам. Они внимательнее вслушиваются в продолжающийся разговор: — Ты уже на месте? Отлично! Распологайся, sunshine. Я буду...хм. Минут через пятнадцать закончу быстро осмотр того самого образца и сяду в машину. Сколько сейчас времени? Шесть? Отлично, значит пробок уже нет! Я буду примерно через тридцать минут, не больше! — Хольт предчувствуя скорую встречу с любимым говорил как никогда радостно, даже не скрывая проходящим мимо работникам улыбку и заражая их своим позитивном. Вот только техникам было не до позитива. Работники в головном офисе были большей частью иностранцы, и говорили все тут на английском, однако и русские тоже были. И вот сейчас эти самые русскоговорящие коллеги ахали, шёпотом переводили своим иностранным товарищам Хольтовский разговор, а потом те ахали тоже. — ...Да, подожди, не ходи без меня в магазин. Сходим вместе, как я приеду. Что ты хочешь приготовить? — Mr.Holt, we're running a little issue... (Мистер Хольт, у нас тут небольшая проблема...) — начинает было одна из девушек-техников, когда до двери в лабораторию остаются считанные метры, но её тут же прерывает Август, поднимая руку в останавливающем жесте и недовольно хмурясь. — Извини, меня отвлекли. Так что ты хотел... — дверь в лабораторию открывается сама и Хольт застывает в немом шоке. Техники за его спиной сжимаются в один комок и очень-очень надеятся, что если им и прилетит, то хотя бы не по голове и не по зарплате. Видимо, Август молчит слишком долго, рассматривая развернувшуюся перед глазами картину, потому что Дима, который, вообще-то, всё ещё на звонке, подаёт голос: — Ави? Всё хорошо? Что случилось? — начинает он обеспокоенно, а потом вдруг, будто чисто по-следовательски что-то понимая, добавляет ехидно: — Увольняешься? Хольт смотрит на взорванный финальный и единственный в своём роде прототип, смотрит на валяющуюся рядом чью-то кружку из-под кофе прямо под знаком "Базовые правила безопасности в лаборатории: любые напитки под запретом", чувствует, как начинает дёргаться глаз от понимания, что разбирательства займут минимум день, а то и два, и ответ сам приходит ему в голову: — Ага, уже заявление пишу... *** Вообще, на работу к Хольту Дима приходил не часто. Обычно и надобности не было — они так или иначе всё равно находили время на встречи вне дома. Чаще было как раз с точностью до наоборот — Хольт каким-то магическим образом выпрыгивал из своего собственного рабочего завала и шёл вытаскивать с такого же завала Диму. Иногда уговорами, иногда буквально за шкирку, иногда шантажом ввиде восьмичасового сна и любимой шаурмы — приём был истинно нечестным, но зато работал безотказно. Но сегодня день был особый, предпраздничный. А потому Диму вытолкали с работы пораньше Игорь с Марией, вручили три дня без смен в подарок и отправили устраивать его любимому партнёру сюрприз. Ну, сюрприз так сюрприз, решил Дима. Сдал пистолет, накинул на плечи рюкзак, в уши воткнул наушники и устроил себе небольшую прогулку. Сначала дёрнулся было по сложившейся за последние пару лет привычке вызвать автомобиль, но благо быстро смекнул, что таким образом сюрприза не получится — работники обязательно передадут Августу информацию о своих передвижениях и он обо всём догадается. К тому же, поводов особых не было: летний вечер в кои-то веки радовал тёплой солнечной погодой, а не дождём, да и сам он ещё устать не успел. Примерно так он и оказался через сорок минут посреди стильного рабочего опенспейса, где его проходку сопровождали странные шепотки. Ну, не привыкать, тем более с учётом того, что он пришёл в рабочей форме — если кто-то его не знал, то мог просто подумать, что у кого-то проблемы. — Good evening. Where can I find Mr.Holt? (Добрый вечер. Где я могу найти мистера Хольта?) — внезапно, на привычном месте в личном кабинете Августа не было. Пришлось идти обратно к столам и расспрашивать сотрудников. — I'm sorry, I don't really know. He went somewhere like ten minutes ago. Ask Lucy, she know more than I do. (Простите, я не знаю. Он ушёл куда-то примерно десять минут назад. Спросите Люси, она знает больше моего.) — одна из работниц указала куда-то на другой конец зала, где среди немногочисленных, ещё не ушедших домой работников виднелась миниатюрная брюнетка в сером пиджаке. Поблагодарив за помощь, Дима двинулся в сторону нужной ему девушки. Однако, не прошёл и полпути, как услышал за своей спиной выстрелы и резко скрылся за ближайшей перегородкой между столами. — Только попробуйте двинуться! Сразу пулю словите! — чуть высунувшись из укрытия, Дубин разглядел четыре крепких спины в чёрных кофтах и с автоматами, перевешанными через плечо. А ещё с десяток перепуганных глаз работников и работниц. Видимо, половина фраз террористов вообще не понимала, пока русские коллеги не перевели их угрозы. — Нам нужен Хольт. Где он?! — W-which one? (К-какой из?) — тихонечко пролепетал дрожащим голосом один из работников. — В смысле "какой"? Неужто и отец здесь? — работник аккуратно кинул взгляд прямо на Диму. Намёка тот не понял, но действовать всё равно нужно было незамедлительно. В конце концов, полицейский он или кто?! Плохо, что без пистолета — ну зачем только он решил его сдать? Взял бы с собой на выходные, никто ничего и не сказал бы. Они все после Чумного Доктора с ножами под подушкой спят, а сам Дима через раз выслушивал от Августа подробные лекции с картинками о том, почему спать в бронежилете вредно. Лекции, кстати, всегда заканчивались практикой снимания брони на ночь. — Стоять, полиция! — ладно, с четырьмя он ещё должен разобраться. Главное выглядеть уверенно, часть может и сама струсит и убежит. Однако, везение Димино не то что закончилось — оно, в сущности, и не начиналось. Террористы были судя по всему чуть более опытными, чем он предполагал: размениваться с ним банальными фразочками они не стали, а сразу открыли по нему огонь. Спасибо, что хоть не по гражданским — те в страхе сжались в углу и не смели проронить ни звука. Разве что кто-то плакал тихонько. Большое количество столов играло на руку: незаметно оббежав несколько по кругу, Диме удалось со спины напасть на одного из террористов, выбить у того из рук автомат, вырубить его прикладом, увернуться от кулака стоящего рядом мужчины, выстрелить тому по ногам, а потом также отправить в нокаут. Ещё один палил по Дубину шквальным огнём и в какой-то момент просто остался без патронов в магазине. Тех секунд, что он решил потратить на перезарядку в укрытии, Диме с лихвой хватило, чтобы найти его местоположение, перемахнуть через два стола и, разменявщись парой ударов, один из которых весьма неприятно прилетел Дубину по руке, применить на террористе удущающий приём — не до смертельной степени, конечно же. А вот с четвёртым ситуация вышла...неприятнее. Тот, судя по всему, оказался куда сильнее, умнее и проворнее своих товарищей. Получив по рёбрам и боку Диме удалось таки выбить у того из рук автомат и откинуть максимально далеко — так, чтобы без марш-броска добраться до него не представлялось возможным. И Дубин сначала было думал, что бой сейчас закончиться так же, как и три предыдущих: он без проблем накаутирует противника и сможет наконец выдохнуть спокойно. Но не тут-то было. Теперь бой был кулачным. Диме хоть и удавалось весьма успешно уворачиваться от части ударов и проводить контратаки, но периодически то по лицу, то по животу, то по ногам таки прилетало. Сдаться его это, конечно, не заставило. Хватало одного взгляда на испуганные и вместе с тем глубоко восхищённые глаза работников за спиной террориста, и силы продолжать появлялись вновь. В какой-то момент Дима пропускает весьма сильный удар в челюсть и отлетает на спину назад на чей-то стол. Вокруг него взмывают в воздух многочисленные бумаги и канцелярия, стол под ним жалобно трещит, а затем и вовсе разламывается пополам. Голова от такого фееричного пролёта болит и кружится, мысли в кучу собрать всё никак не удаётся, а на лбу, судя по всему от острых щепок, образовывается рваная рана и кровь сразу же начинает течь по лицу и щеке вниз. Пока Дубин очухивается, в голове у него промелькивает только то, что стол явно остался от прошлых владельцев здания — Август бы никогда такую некачественную мебель в свой офис не купил. Мысли о любимом помогают ему собраться обратно как раз вовремя, чтобы успеть выполнить переворот в сторону — на то место, где он только что лежал и кряхтел от боли, прилетает тяжёлый кулак, окончательно доламывая бедный стол. Дима буквально на рефлексах хватается за чужую руку и тянет нападающего на себя, пытаясь оказаться сверху, в более выгодной позиции. Однако, террорист весьма профессионально успевает по пути схватить Дубина за шею — плохо, очень плохо. Ещё пару раз оба пытаются дёрнуть друг друга в разные стороны, но в итоге выравниваются возле стола, стоят друг напротив друга, один сдавливая шею в попытке удушить противника — судя по железной хватке, ещё минута такого и цель будет достигнута — а второй силясь вывернуть чужую руку в болевом захвате. Силы оказываются примерно равны и работники с замиранием сердца следят за происходящим. — Don't move! (Не двигаться!) — крик командира Хольтовской группы захвата звучит одновременно с обеспокоенным "Дима!", выкрикнутым родным голосом. Террорист на секунду теряет хватку, ослабляет давление на Диминой шее, поворачивая голову в сторону распахнутых дверей входа, и этим совершает роковую ошибку. Дубин тут же бьёт его коленом между ног, а затем уже успешно выворачивает руку, выполняя подсечку, роняя противника на пол и подминая под себя. Вот и всё. Остаётся только пытаться тяжело отдышаться, делая рваные вдохи, и чем-то скрепить преступнику руки. С этим помогает группа захвата, заковывая в наручники всех террористов и помогая гражданским. — My God, Дима, how are you?! — Август тут же подлетает к Диме и хватает за плечи, обеспокоенно осматривая. — Откуда ты здесь вообще? Я ушёл на собрание, а потом по камерам увидели нападение и передали мне, что ты один пошёл против terrorist! — Да всё нормально. — тут кто-то из благодарных за спасение работников подсовывает Диме под руку небольшой пакетик со льдом, — Thank you, — мимоходом благодарит Дубин, собирая мысли в кучу и прикладывая лёд к ране на лбу, — Не мог же я отсидеться просто. — виновато улыбается Дима, на что Хольт только тяжело вздыхает и командует одному из пришедших с ним помощников: — Bring the Security team here. Now. (Отдел безопасности ко мне. Сейчас же.) — чеканит он, а потом тон его смягчается: — My love, присядь. — Да не нужно, я себя хорошо... — Сядь. — и Дима садится прямо на стоящий за его спиной уцелевший стол, поверх чьих-то отчётов, потому что с таким серьёзным Хольтовским взглядом и тоном спорить не принято. Примерно в этот момент в двери входит с десяток человек — тот самый отдел безопасности почти в полном составе — и выстраивается в линию позади Хольта. — Tell me: how in hell all of this happened?! (Скажите-ка мне: какого чёрта вы всё это допустили?!) — Август оборачивается спиной к любимому и сразу же переходит в рабочий режим. Дима же видит стыдливые взгляды работников, стремительно опускающиеся в пол, и, предвещая хорошую такую взбучку, предупредительно говорит: — Ави, ты только не ругайся. — Не ругаться? А кто ругается? Я разве ругаюсь?! — судя по повышающемуся тону, мужчина явно на взводе, — Кто-то считает что я ругаюсь?! — он в сущности не кричит, но работники всё равно в страхе молчат, стоя ровным рядком столбов, улавливающим смысл исключительно по интонации. — Вот уволюсь я, придёт к вам вместо меня какой-нибудь!... кто-нибудь!... И вы меня ещё вспомните! Поймёте, что я — не ругаюсь, я просто констатирую факт! And the fact is that you somehow managed to let terrorists slip past our security system! For what are you even here for if you can't do your work?! (И факт таков, что вы каким-то образом позволили террористам проскользнуть сквозь наши системы безопасности! Да зачем вы вообще тогда здесь нужны, если вы даже своей прямой работы не выполняете?!) Диме остаётся только тяжело вздохнуть заместо Хольта — видимо, плохую привычку подцепить успел. Успокаивать того сейчас бесполезно. Остаётся только ждать: Дима не по наслышке знает, что пройдёт минут двадцать, сорок, максимум час, и Август успокоится сам. Он, конечно, стал более сдержанным и спокойным, но сейчас понять его можно было. Если Дима весь свой адреналин выпустил в драке, то Хольту он сейчас как раз только-только ударил в голову и потихоньку начинал выходить с агрессией. Где-то может быть и обоснованной даже — не будь тут по чистой случайности Димы, неизвестно что произошло бы и какие новости он потом про самого Августа бы читал. По итогу, через пятьдесят минут на улице уже заканчивался закат, а Хольт наконец-то выпустил весь свой пар, уволил почти весь отдел безопасности и, судя по уставшему лицу, был в секунде от того, чтобы уволиться самому. Дубин уже начинал откровенно дремать сидя на столе с открытыми глазами: ушибы давали о себе знать, рана покрылась первой коркой и больше не кровоточила так сильно, лёд почти полностью растаял, неприятно обдавая руку и лоб тёплой влагой, а сумрак, образовавшийся на этаже даже не смотря на закатные лучи, пробивавшиеся сквозь панорамные окна, склонял к тому, чтобы отдаться таки в объятия Морфея. И Дима почти и провалился, но его вытащил Август: снова взял за плечи осторожно, а потом невесомо коснулся его разбитых губ своими. Полусонный Дубин не мог не улыбнуться в ответ, пусть и несколько вымученно. — Слушай, мне вот интересно: эти когда только зашли, спросили где найти "Хольта", а кто-то из работников спросил "какого из Хольтов?". Там даже террорист удивился, а я тем более. У тебя правда отец приехал что-ли? — его личный, единственный и неповторимый Хольт смотрел в ответ по меньшей мере озадаченно. — No. Я бы тебе сказал. — отвечал тот задумчиво, а потом вдруг как будто что-то понял, и на лице его снова мелькнула тень злости. О нет, чем бы это не было вызвано, новая вспышка сейчас точно никому нужна не была, в том числе и самому Августу, даже если он об этом не подозревает — этим руководствовался Дима, когда использовал на любимом лучшую отвлекающую технику: наклонился и оставил аккуратный поцелуй на щеке. — Ай, ладно, да и чёрт с ним. Поехали домой лучше? — Август безукоризненно кивнул и галантно помог Диме спуститься со стола, — Кстати, сюрприз: я смогу провести с тобой ближайшие выходные. — Дубин светился уставшей улыбкой и напоминал радостный смайлик. Хольт веселья не разделил, и, окинув своего побитого любимого оценивающим взглядом, ответил коротко: — I think, тебе придётся провести со мной больничный. *** — Мистер Хольт, можете ли вы ответить на главный вопрос, который волнует сейчас всех: что заставило вас уволиться с вашей должности? — Любовь. — коротко отвечает Хольт на вопрос ведущего. Прийти на интервью пришлось, иначе он бы так и продолжал разбирать завалы из гневных писем фанатов до конца своих дней. — Любовь?! Вот это неожиданный ответ! А можете ли Вы рассказать поподробнее? Как любовь связана с вашей работой? — Видите ли, у меня уже два года есть совершенно прекрасный человек, с которым я, весьма взаимно, хочу проводить как можно большую часть своего времени. Вот только работа не позволяла мне спокойно этого делать. — лицо Августа трогает более чем искренняя улыбка, которой он не может и не хочет сдержать. Лицо ведущего же трогает неподдельный профессиональный интерес. — Но это ведь ваша семейная компания и должность! — восклицает тот. — Вы знаете, я, кажется, уже достаточно наработался в этой "семейной компании". Половины акций мне хватит, чтобы следить за её благополучием. Пусть моё место главы займёт тот, кто готов на этой должности и сопутствующей ей работе жениться. А я вот собираюсь жениться на одном невероятном и самом важном для меня человеке. — рассказывает накопившееся Хольт, мечтательно покручивая блестящее помолвочное кольцо на пальце. — Ха, а самый важый вопрос они тебе и не задали! — Дима ставит интервью на паузу. Телевизор освещает в ночи гостиную, где двое расположились вместе на диване под пледом. — Это какой ещё? — спрашивает в недоумении Август, потому что по его ощущениям он там чуть ли не всю историю своей жизни за последние десять лет пересказал со всеми подробностями. — Чем ты без работы заниматься-то теперь дома будешь? — хихикает Дима, обвивая лежащего под ним Хольта всеми конечностями. — О, поверь мне, я совершенно точно найду чем заняться! Как минимум, нам нужно организовать нашу свадьбу, а там работы — не початочный край. — "Не початый край", Ави. Но вообще ты прав, тут и не поспоришь... — Дима в раздумьях устраивает голову на родном плече. Молчание спокойное и тёплое, оно разливается мягко по комнате и устраивается в двух бьющихся в одном ритме сердцах... ...И тут Диме на телефон приходит уведомление. Он по привычке тянется к девайсу, и вчитываясь в текст от Грома о том, что им прямо сейчас и срочно нужно на задержание в сердцах восклицает под раскатистый Хольтовский смех: — Да Господи! Я скоро уволюсь, ей богу!