В погоне за счастьем

— Ну не ломайся, пойдем с нами, Джей, развеешься, отдохнешь, — Настаивал один из друзей, нетерпеливо постукивая пальцами по дубовому покрытию стола. — Сегодня необычный аукцион, особенный, только лучшие экземпляры, омеги-гибриды, будут и ручные, и диковатые. Вся элита соберется там.  Пак Чонсон поднял на него ленивый взгляд. Обычно подобные развлечения не вызывали у него ни интереса, ни тем более желания участвовать. Его мир был заполнен делами, контрактами, властью — не кукольными омегами, выставленными напоказ. И всё же, в этот вечер, сам не зная почему, он согласился, словно сама судьба подтолкнула его на это решение. 

***

Машина мягко скользила по ночным улицам. Тонированные окна отражали огни мегаполиса, а в салоне витал уловимый аромат дорогого табака и феромонов альф. Джей сидел расслабленно, откинувшись на спинку сиденья, выглядывая в окно. Его друзья весело переговаривались, возбуждённые предстоящим вечером. Клуб был скрыт от посторонних глаз. Никаких вывесок, никаких намёков на то, что за этими дверями проходило что-то нелегальное. Только особый знак на массивной двери и два высоких телохранителя, внимательно осматривающих каждого гостя. Но когда Джей вышел из машины, даже охранники вытянулись по стойке смирно, мгновенно узнав его.  Пак Чонсон был здесь не просто известен. Он был почти легендой — молодой, влиятельный, холодный альфа, за которым шли люди и перед которым склоняли головы. Его уважали, боялись, и завидовали, потому что молодой альфа добился такого успеха в свои двадцать с лишним лет, когда другие горе-бизнесмены в свои сорок топчутся на одном месте, и вместо того, чтобы развиваться самостоятельно, целуют ноги Чонсону, чтобы тот обратил на них свое внимание.  Внутри царила полутьма, подсвеченная мягкими золотыми лампами. Тяжёлый аромат дорогого алкоголя и возбуждения висел в воздухе. В центре зала — сцена, скрытая занавесом. За закрытыми шторами готовились к началу шоу.  — Только смотрите не потеряйте головы, парни. — Шутливо бросил кто-то из друзей, когда их усадили за отдельный столик у сцены — vip зона.   Джей молчал. Его лицо оставалось непоколебимым, но что-то внутри было странно напряжено, как будто предчувствие чего-то неладного невидимой рукой сжимало его грудь. — Тут есть возрастные ограничения? — Чонсон взял в руки буклет, который кратко описывал сегодняшние «экземпляры» — Я имею ввиду среди омег.  — Вроде нет, как я слышал сегодня самый молодой вроде шеснадцатилетка, но это не проверенная информация.  Пак лишь молча кивнул и откинул буклет назад на стол, делая некрупный глоток дорогого виски из граненной рюмки. «Мерзость» пронеслось в голове у молодого альфы. Его воротило только от мысли, что сегодня, на этой сцене, он увидит буквально ребенка, которого купит какой-нибудь извращенный альфа, и будет использовать бедняжку в качестве игрушки и антистресса.    Музыка стихла. На ее место пришел тараторящий и противный голос ведущего. Свет приглушился ещё сильнее. И, наконец, занавес медленно разошёлся. На сцену один за другим начали выводить омег. Одни были надменно красивыми, другие — нежными, робкими. Все ухоженные, в шелковых ошейниках, с ленточками на хвостах. Зал реагировал живо: альфы переговаривались, ставили ставки, смеялись, и свистели, если вперед выводили привлекательного омегу. Ну чего уж врать, они все были красивы, хоть стой — хоть падай.  И вдруг — на сцене появился он. Гул стоявший в зале затих, сменившись мгновенной, плотной тишиной, в которой можно было расслышать биение собственного сердца. Это он — тот самый омега про которого в буклете писали «эксклюзивный экземпляр — омега-гибрид белого кота, с изумрудными глазами». Тот самый ребенок, маленький котенок, который попадет в лапы этих животных.  На сцену вывели маленького гибрида — мальчишку, выглядевшего слишком хрупким для такого места. Его худенькая фигура дрожала, будто от холода, хотя в клубе было жарко. Бледная кожа казалась почти прозрачной под светом прожекторов. Белоснежные кошачьи ушки нервно дёргались, а пушистый хвост с атласным розовым бантиком на кончике метался из стороны в сторону, выдавая его страх. Он был прекрасен. И ужасающе уязвим. Когда сотрудник потянул его за запястье ближе к центру сцены, мальчишка шипел и пытался вырваться, царапаясь короткими ногтями, издавая почти уловимое рычание. Его зелёные глаза, блестящие от слёз, метались по залу, полные ужаса и ярости. И это свело публику с ума. Альфы гудели, переговаривались, возбуждённые его дикой, первобытной агрессией в перемешку с леденящим кровь страхом. Кто-то в зале громко засвистел, кто-то засмеялся, бросая уже первые ставки. Жадные взгляды пожирали его с ног до головы. Пак Чонсон не двигался. Его пальцы медленно сжались в кулак. В его груди что-то рвануло — грубо, больно. Он смотрел, как мальчишка беспомощно вырывается, как тщетно пытается сохранить остатки достоинства перед толпой голодных глаз. Маленький котёнок, загнанный в угол, но всё ещё яростно сражавшийся за свою жизнь. Мой. — Пронеслось что-то внутри. Чётко. Безоговорочно. Он не собирался торговаться. Он просто поднимет руку и заберёт его.

***

Pov Jungwon Он стоял за неплотным занавесом, что временно защищал его от предстоящей судьбы, от реальности, в которую омега не готов был возвращаться. Чонвон сжимал в пальцах край тонкой рубашки, выдаваемой для аукциона: лёгкой, почти прозрачной, стыдливо прикрывающей его худое тело. На запястье — серебристый браслет с его номером. Его белые ушки нервно дёргались, а пушистый хвост, обычно такой живой, казался потерянным, безжизненно опущенным вниз. Он слышал громкий гул за сценой. Слышал смех, тяжелые мужские голоса. И каждое слово, каждый звук будто клеймом прожигал его кожу. Чонвон судорожно втянул в себя воздух. Ему хотелось сбежать. Спрыгнуть со сцены, спрятаться в темноте, исчезнуть. Но он знал — бежать некуда. Он был вещью. Лотом. Когда грубая рука помощника схватила его за плечо и потащила к выходу, Чонвон вздрогнул, но не закричал. Только сжал кулачки и зарычал, низко, глухо, как настоящий дикий зверёныш. Его вытащили на сцену, и ослепляющий свет прожекторов больно ударил в глаза. И тогда Чонвон увидел их. Этих людей. Альф. Они смотрели на него так… как на добычу. Как на красивую игрушку, которую хотелось испачкать своими руками. Страх накрыл его волной. И вместе с ним — ярость. Он зашипел, выгибаясь всем телом, вырываясь из хватки помощника, когтями полоснул его по руке. Толпа зашумела, раздался смешок, чей-то свист. Кто-то, видимо, крикнул что-то грязное — Чонвон не понял слов, утонувших в общем гуле. Он был один. И всё же, в этом безумии он почувствовал чей-то взгляд. И он был… другим. Тёплым. Сильным. Уверенным. Чонвон встретился глазами с мужчиной в первом ряду. Высокий, красивый, опасный. Его тёмные глаза не были полны похоти или насмешки, как у остальных. В этих глазах горело что-то другое — хищная решимость.  End pov.

***

Чонсон медленно поднялся из-за стола, вызывая у друзей довольные и подбадривающе крики.  Ему не нужно было торговаться, чтобы забрать себе мальчика, его молчаливого взгляда было достаточно, чтобы ведущий сбился с текста и рефлекторно поклонился. Толпа замерла, словно чувствуя — этот мужчина не привык просить. Он привык брать. — Этот гибрид переходит в собственность Пак Чонсона, поздравляю вас, господин Пак. — Поспешно объявил ведущий. И в одно мгновение мир Чонвона рухнул, он услышал то, чего боялся услышать последние несколько месяцев — продан. Теперь он просто зверушка, красивая безделушка, аксессуар.  На сцене помощник ослабил хватку. Чонвон растерянно оглянулся, не до конца понимая, что происходит. Когда к нему подошли двое людей в строгих чёрных костюмах — не грубые охранники работающие в клубе, а телохранители, явно от альфы купившего его. Они бережно, почти уважительно предложили спуститься со сцены, напуганный котенок инстинктивно отпрянул. Его повели через зал, к столу, за которым стоял Джей. Чонсон смотрел на него, не двигаясь. Его лицо было холодным, почти отстранённым, но в тёмных глазах плясало что-то опасное, дикое. Когда Чонвона подвели ближе, он на мгновение затаил дыхание. Белоснежный котёнок стоял перед ним, дрожащий, с вздымающейся от судорожного дыхания грудью. Его глаза, огромные, блестящие, полные недоверия и страха, не отрывались от альфы. И тогда Чонсон протянул руку. Медленно, осторожно, чтобы не спугнуть. Омега вздрогнул, когда сильные пальцы коснулись его щёки — легко, почти невесомо. Тёплая ладонь. Не давящая. Не требующая. Просто… принимающая. Котёнок снова зашипел, слабо, почти беззлобно. Его ушки плотно прижались к голове, почти теряясь в копне светлых волос, хвост дёрнулся. Но он не убежал. Не вырвался. Джей наклонился ближе и тихо, почти шёпотом, произнёс: — Теперь ты в безопасности. И в этот момент Чонвон, сам того не понимая, впервые за долгие месяцы перестал дрожать. Голос альфы внушил надежду, и некое спокойствие.  Как только котенок попал в руки Паку, он поспешил покинуть клуб. Толпа расступалась перед Чонсоном, будто перед царём. Его телохранители уверенно вели за ним Чонвона, не касаясь его без надобности, лишь оберегая. Чонвон шёл, опустив голову, прижимая уши к волосам. Его хвост подрагивал нервно, будто он в любой момент был готов броситься наутёк. Каждое движение в зале отзывалось в нём болезненным напряжением — от резкого взмаха руки, от случайного взгляда. Но рядом с этим альфой… страх был другим. Не липким, не грязным. Он был похож на огромную непонятную силу, от которой хотелось одновременно спрятаться и прижаться ближе. Когда дверь машины открылась, Чонвон замер, бросая на Джея короткий, настороженный взгляд. Альфа молча кивнул, давая понять — спешить не будет. Наконец Чонвон скользнул внутрь, быстро, как дикий зверёк, забиваясь в дальний угол салона, вжимаясь в кожаное сиденье. Его колени были поджаты к груди, руки обхватывали их, а хвост обвил щиколотки, дрожа вместе с ним. Джей медленно сел рядом, закрывая дверь за собой. Машина тронулась, и за окнами поплыли огни ночного города. В салоне было тихо. Чонсон не делал ни одного резкого движения. Он сидел расслабленно, демонстративно убрав руки на колени, чтобы не спугнуть его маленького омегу. Ему не нужно было смотреть, чтобы видеть, как дрожит тот в углу. Как учащённо поднимается его худенькая грудь. Как изумрудные глаза, огромные, блестящие, напряжённо следят за каждым его движением. Боль медленно разворачивалась в груди Чонсона. Что же с тобой сделали, котёнок? — мелькнула мысль. Он знал таких омег. Знал, через что они проходили, прежде чем оказаться на сцене аукциона. И мысли об этом вызывали в нём глухую, едва сдерживаемую ярость. Этот котёнок был диким, царапающимся, шипящим — потому что жизнь его обманула, сыграла с ним слишком злую шутку. Потому что он слишком рано понял: никто не придёт. Но теперь всё будет иначе. Джей осторожно сдвинулся чуть ближе — всего на пару сантиметров — и тихо заговорил, голосом спокойным, мягким, почти гипнотическим: — Никто тебя больше не тронет, — Медленно, будто обволакивая его словами. — Ты больше не товар. Не вещь. Чонвон вздрогнул, уши прижались ещё сильнее. Он не понимал, не верил. Его детский разум, привыкший к тому, что все альфы врут, не мог сразу принять эти простые слова. Джей продолжал: — Ты будешь есть, когда захочешь. Спать, где захочешь. Ходить, куда захочешь. Никто не поднимет на тебя руку. Никто не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. Слова медленно просачивались в сознание Чонвона, как тёплая вода в холодный песок. Он не двигался, только его хвост чуть дрожал, выдавая внутреннюю борьбу. Джей поднял руку, медленно — как человек, который подходит к раненому зверю, боясь спугнуть. И просто положил свою ладонь на сиденье между ними. Не на него. Не касаясь. — Ты можешь подойти, когда будешь готов, — Мягко сказал он. — Никто не будет торопить тебя. И впервые за весь этот долгий, страшный день Чонвон смог спокойно выдохнуть. Он не подошёл. Нет. Он остался в своём углу, всё ещё напряжённый, с настороженными глазами. Но страх в его взгляде впервые уступил место чему-то другому. Слабой, крошечной искорке… доверия. Чонсон смотрел на него в полумраке салона, чувствуя, как в груди разрастается странное, почти непривычное тепло. Теперь этот котенок был его. Его забота. Его ответственность, его обязанность оберегать хрупкий внутренний мир мальчика. И он поклялся себе, глядя на худенького омегу с трясущимися ушами и печальными зелёными глазами: Я никогда тебя не предам.

***

Машина медленно въехала на территорию, где начиналась новая, пока чужая для Чонвона жизнь. За массивными коваными воротами скрывался огромный дом, скорее даже особняк. Окна светились мягким тёплым светом, на подъездной дорожке стояли машины охраны, и везде витала атмосфера безупречного порядка и богатства. Чонвон сжался ещё сильнее в своём углу. Его ушки прижались к голове, а глаза заблестели — не от интереса, а от паники. Это место казалось ему пугающим. Слишком большое. Слишком чистое. Слишком незнакомое. Машина остановилась. Джей медленно повернулся к нему, не делая ни одного резкого движения. — Мы дома. — тихо сказал он. Чонвон содрогнулся всем телом, волна страха прошлась от кончиков ушек, то кончика пушистого хвостика. Дом. Для него это слово всегда значило боль. Крики. Оковы. Он не шелохнулся. Тогда альфа снова, спокойно и не торопясь, открыл дверь и вышел первым, давая Чонвону пространство и возможность решить самому. На крыльцо дома вышел дворецкий — мужчина средних лет с безупречной осанкой и тёплым, но сдержанным взглядом. Он молча кивнул хозяину. — Подготовьте комнату рядом с моей. — бросил Джей негромко. — Разумеется, сэр. — Спокойно ответил дворецкий и исчез внутри. Чонвон осторожно выглянул из машины. Его носик вздрогнул — он уловил новые запахи: аромат дерева, свежей травы, какой-то далёкой пищи. Всё было чужим, пугающим, огромным. Джей наклонился чуть ближе к машине, но не стал тянуть его насильно. — Помочь тебе выйти? Или дать немного времени? Голос был спокоен, как бальзам на душу. Без давления.  Чонвон сжал губы, борясь сам с собой. Ему казалось, что если он выйдет — попадёт в ловушку. И всё-таки… что-то внутри его крошечного сердца шептало — попробуй. Решившись, он соскользнул на землю. Неловко, быстро, готовый в любой момент сорваться и убежать. Его босые ступни коснулись холодной плитки дорожки, и он инстинктивно втянул голову в плечи, кутаясь в выданную рубашку. — Ногам не холодно? — Джей снял с себя пиджак, и накинул тяжелую ткань на острые плечики Чонвона.  Тот вздрогнул, и испуганно посмотрел на Пака, прямо в душу заглядывая своими зелеными глазами. На вопрос альфы, котенок отрицательно мотнул головой.  Джей кивнул и молча шагнул рядом, не дотрагиваясь. Только направляя, только оберегая. Они поднялись по широким ступеням, и когда Чонсон распахнул перед ним дверь, Чонвон замер на пороге. Внутри было тепло. Уютно. Большой холл, приглушённый свет, мягкие ковры. И никакого холода, криков, страха. Он осторожно втянул воздух носом, улавливая запахи — дерево, камин, лёгкий аромат кофе, отдаленный запах табака. Его ушки дрожали, хвост вертелся вокруг лодыжек. Он сделал один робкий шаг внутрь. Затем второй. И остановился, ошарашенно озираясь по сторонам, как будто поджидая опасность. — Тебе здесь никто не сделает больно, — Тихо сказал Джей, прикрывая за ним дверь. — Здесь безопасно. Чонвон не ответил. Он не верил. Но его тело медленно расслаблялось. Джей снял пальто и бросил его на кресло. Потом отошел на безопасное для Чонвона расстояние, чтобы не напрягать и не пугать его еще больше. — Пойдём, я покажу твою комнату. Чонвон не двинулся. Но когда альфа медленно направился вглубь дома, он нерешительно последовал за ним, ступая почти неслышно, держа в руках свой хвост. Они прошли через широкий коридор, мимо уютной гостиной, кабинета. Повсюду было тепло, мягкие цвета, никаких холодных пустых стен. И наконец Джей остановился у одной из дверей. Он открыл её и жестом пригласил Чонвона внутрь. Это была небольшая спальня — светлая, с мягкой кроватью, уютным креслом у окна и целым ворохом подушек и пушистых пледов на кровати, а на полу был разложен красивый светлый ковер, ворс которого был очень мягкий и нежный. На подоконнике стояли живые цветы. В углу — книжная полка с детскими книгами и сказками. Чонвон замер на пороге, его зрачки расширились, и он начал разглядывать комнату с интересом.  Джей мягко улыбнулся и тихо проговорил: — Это теперь твой дом, котенок.  Омега обернулся на него, в его глазах плескались слёзы, которые он старался спрятать. Он судорожно вдохнул, вжавшись в косяк двери, будто не верил, что всё это — правда. Только Чонвон немного расслабился, как вдруг на первом этаже раздался грохот — кухарки на кухне уронили какую-то кастрюлю. Испугавшись, котенок внезапным, почти неосознанным движением, бросился в угол комнаты — где лежала большая мягкая подушка и куча пледов. Он забился туда, свернувшись клубочком, хвост обвил ноги, а уши прижались к голове. Джей сам испугался этого неожиданного грохота, но быстро пришел в себя и медленно подошел к «логову» куда спрятался омега.  — Не бойся, — Мягкий шепот успокаивал и заполнял мысли. — Все хорошо, всего лишь что-то уронили на кухне.  Он нежно улыбнулся и присел рядом на пол.  — Ты сегодня многое пережил, спи, я буду рядом.  Чонвон лишь быстро кивнул, прикрыл глазки и глубже закутался в плед. Он испугался шума, но даже сильный испуг не помешал ему заснуть, ведь он знал, что Чонсон сидит рядом, и не уйдет. Что-то в этом альфе внушало в котенка комфорт, и ощущение безопасности.  Пак сидел до того момента, пока белые ушки торчащие из под пледа не перестали дрожать, а дыхание омеги пришло в норму. Теперь этот мальчик часть жизни Джея, и он сделает все, чтобы Чонвон поверил — ему больше нечего боятся.  Утро пришло тихо, мягким рассветом из трех разных оттенков. Солнечные лучи полосами ложились на стены комнаты, проникая через плотные шторы. Чонвон разлепил глазки и проморгал их, избавляясь от остатков сонливости. В доме тепло, тихо, никаких криков идиотов аукционеров и цепей. Только запах — такой уютный, домашний, насыщенный. До чувствительного носика дошел до одури приятный запах завтрака. Ушки дернулись в интересе, а желудок предательски заурчал и свернулся в восьмерку, напоминая, что котенок не ел уже почти сутки.  Чонвон медленно вылез из «гнездышка» осторожно озираясь по сторонам. Он поднялся, и босыми ногами сделал пару шагов к двери. Омега навострил ушки, пытаясь вслушаться в малейшие звуки. Когда он убедился, что все в принципе безопасно, котенок вышел из комнаты держа в руках свой хвостик. По памяти Чонвон дошел до большого зала на первом этаже. Самая большая комната в доме — ее украшали изысканные обои, паркет, стеллажи из дорогого дерева, на полках были разложены разные антикварные статуэтки, книги, и фотографии. На стенах висели большие картины, стоящие несколько миллионов. По центру огромный диван, около него журнальный столик. В дальнем углу небольшой шкаф с сигарами и различными видами табака. На дверцах этого шкафа золотыми буквами были изображены инициалы хозяина поместья.  На диване сидел Пак, читал утреннюю газету, и курил одну из своих сигарет. Носик Чонвона рефлекторно сморщился из-за едкого запаха табака, который немного имел нотки вишни. Альфа выглядел спокойно и непринужденно, но он знал, что Чонвон наблюдает за ним. — Доброе утро, котенок, голоден? — Произнес он тихо, не оборачиваясь, чтобы не спугнуть.  Чонвон вздрогнул, уши нервно дёрнулись. Он хотел спрятаться, спрятать себя всего — но запах еды был таким манящим… Медленно, почти крадучись, он шагнул вперёд. — Повар приготовил несколько видов завтрака, если ты хочешь, можешь пойти и выбрать сам, — Чонсон посмотрел на него, сняв очки мягко улыбнулся. — Если боишься один, я могу пойти с тобой.  — С вами.. — Голос дрогнул, Чонвон сказал это почти шепотом, что Пак с трудом разобрал слова мальчика.  — Подойдешь ко мне?  Голос был теплым, спокойным, приглашающим.  Чонвон замер, широко раскрыв глаза. Его хвост нервно дёргался, уши подрагивали. Всё его существо рвалось назад, в привычную защиту… но что-то внутри медленно, упрямо тянулось вперёд. Он сделал осторожный шаг. Еще один.  И вдруг, с коротким сдавленным всхлипом, Чонвон уверенне зашагал вперёд и буквально утонул в объятиях альфы. Тихий, робкий, несмелый жест доверия. Джей не шевельнулся. Только очень мягко, почти невесомо погладил его спину, подрагивающую от редких всхлипов. — Молодец, малыш. — Прошептал он, чувствуя, как сердце в груди распахивается от нежности. Чонвон прижался щекой к его груди, и вжимался всем телом. Хвост обвился вокруг талии альфы, как тонкая мягкая змейка. Он искал тепла. Он хотел верить. — Пойдём завтракать. — Ласково сказал Джей, мягко подбирая его на руки. Чонвон не сопротивлялся. Он позволил себя нести, уткнувшись носом в плечо альфы. Он был всё ещё насторожен. Всё ещё дрожал. Но его тело впервые не сопротивлялось чужим прикосновениям. Чонсон усадил его за стол, и дал ему время для выбора завтрака. Младший выбрал круассан с лососем и легким салатиком.  Чонвон тянул время, осторожно нюхая содержимое тарелки. Но потом он набрался смелости и попробовал кусочек. Второй, третий, и так умял круассан за считанные минуты.  Джей молча наблюдал за ним, не делая ни одного замечания, только время от времени подкладывая кусочки лосося на тарелку. Он знал: сейчас главное — позволить ему почувствовать безопасность. Почувствовать, что здесь он может есть, сколько захочет. Спать, когда захочет. Жить. Когда тарелка опустела, Чонвон тихо икнул, и сонно потер глаза. И Джей не сдержавшись, снова протянул руку и погладил его пушистые светлые волосы.   Чонвон не отпрянул. Наоборот — он тихонько потерся щекой о его ладонь, замурлыкав едва слышно. Едва-едва. Но для Джея этот крошечный звук стал целым миром. Миром, в котором он был нужен этому маленькому дикому котёнку. После завтрака в доме воцарилась странная, почти звенящая тишина. Чонвон сидел на высоком стуле у кухонного островка, сжав в руках край длинной рубашки. Его хвост медленно извивался на полу, иногда обвивая ножку табурета. Ушки чуть опустились, ловя каждый звук в помещении. Альфа, казалось, никуда не торопился. Он сидел напротив, лениво пролистывая что-то на планшете, время от времени бросая короткие, тёплые взгляды на Чонвона. Без давления. Без ожидания. Просто… был рядом. И это было самым странным. Самым непривычным. Чонвон нервно кусал губу. Его разум метался: Скажи что-нибудь. Поблагодари. Спроси, что будет дальше… Но горло сжимало невидимыми пальцами страха. Как будто одно неосторожное слово — и всё исчезнет: еда, тепло, это странное чувство безопасности. Он осторожно поглядывал на Джея. Тот не торопил. Не давил. И это наконец дало Чонвону силы. Он глубоко вдохнул, коротко, почти незаметно. И, дрожа, тихо выдохнул: — С-спасибо… Едва слышный шёпот, почти шорох. Он сразу же напрягся, весь съёжился в ожидании реакции. Ушки прижались к голове, хвост замер. Но Джей только медленно поднял взгляд. И улыбнулся. Той самой, тёплой, спокойной улыбкой, от которой у Чонвона внутри что-то болезненно сжалось и растаяло. — Пожалуйста, малыш, — Так же тихо ответил он, не делая ни одного лишнего движения. — У тебя очень приятный голос, говори со мной почаще, если ты не против. Чонвон сморгнул слёзы, предательски наполнившие глаза. Он не знал, почему он начал плакать. Просто… ему никто никогда не говорил, что его голос кому-то приятен. Он моргнул ещё раз, быстро отводя взгляд. Пальчики судорожно сжали ткань рубашки. И вдруг, совсем дрожащим голосом, он добавил: — Я… я не знаю, что делать… Джей отложил планшет в сторону. Медленно, так, чтобы не спугнуть, он поднялся, обошёл стол и встал на почтительном расстоянии, опустившись на корточки перед Чонвоном. — Всё хорошо, котёнок, — Тихо сказал он, смотря прямо ему в глаза. — Ничего не нужно делать. Чонвон всхлипнул. Его плечи подрагивали. Он не привык, что от него ничего не требуют. Что ему разрешают просто… быть. — Вы ведь никуда меня не отдадите?… Я останусь тут?.. — Опять едва слышный шепот.  Джей улыбнулся чуть шире — спокойно, тепло, безмерно нежно.  — Конечно ты останешься тут, — Ответил он. — Ты дома, Чонвон, здесь ты можешь находиться сколько захочешь, когда захочешь, прятаться по любым углам, даже если захочешь рвать шторы, главное твоя безопасность и счастье, ты мне очень дорог, понимаешь, котенок?  Чонвон тихо всхлипнул, опустил голову и уткнулся лбом в его плечо, сжимая в кулачках его рубашку. Пушистый хвост медленно обвился вокруг запястья Джея, как цепочка доверия. И в этот момент Пак понял: Он сделает всё, чтобы этот сломленный котёнок больше никогда не чувствовал себя одиноким. Никогда.

***

Дом постепенно наполнялся вечерними тенями. В окнах лениво колыхались шторы, воздух пах чем-то уютным — свежевыстиранным бельём, деревом и далёким дождём. Чонвон тихо сидел на диване, сжав в руках подушку, как будто это был щит от всего мира. Он всё ещё учился верить. Учился доверять. Джей молча наблюдал за ним, не торопя события. А потом вдруг встал и с лёгкой улыбкой сказал: — Пойдём. Я кое-что хочу тебе показать. Омега настороженно поднял голову. Его ушки дёрнулись. Но он послушно сполз с дивана и, тихо ступая босыми ногами, последовал за альфой. Они поднялись на второй этаж — там, в конце коридора, за одной из дверей, была комната. Небольшая. С мягким ковром на полу, странной кучкой пледов, подушек, еще чего-то не известного Чонвону в углу. Там были свернутые в клубок тёплые одеяла, огромные подушки, много мягких игрушек — одна из них, большая плюшевая лиса, лежала сверху, будто охраняя это маленькое гнёздышко. — Это место только для тебя, котёнок, — Мягко сказал Джей, садясь на корточки рядом с импровизированным “гнездом”. — Когда захочешь спрятаться — можешь прийти сюда. Здесь тебя никто не будет трогать. У тебя два места где ты сможешь уйти от всего мира — твоя комната, и это.. секретное логово. Пак искренне улыбнулся ожидая реакции котенка. Чонвон замер. Его глаза расширились, зелёные, блестящие, наполненные недоверием и чем-то похожим на… тоску. — Только моё?.. — шепнул он, глядя на Джея снизу вверх. — Только твоё, — Подтвердил альфа с тёплой, уверенной улыбкой. — Никто сюда не зайдёт без твоего разрешения. Ты в безопасности, малыш. Чонвон сглотнул, чувствуя, как в горле собирается ком из не высказанных эмоций. Медленно, неловко, будто боясь спугнуть этот момент, он приблизился к “гнёздышку”. Коснулся пледа. Погладил его подушечками пальцев. Мягкий… тёплый… пахнущий домом. Он не выдержал. На дрожащих ножках влез в кучу подушек, мгновенно свернувшись клубочком. Прижал к себе плюшевую лису и уткнулся в неё лицом. Тихий, приглушённый всхлип сорвался с его губ. И вместе с ним — короткое, нежное, почти неосознанное мурлыканье. Настоящее. Идущее прямо из сердца. Джей молча наблюдал за этим, чувствуя, как внутри всё сжимается от нежности. Он сел у стены, скрестив ноги, чтобы быть рядом, но не вторгаться. — Спи, котёнок, — Тихо сказал он. — Я буду рядом. Чонвон, спрятавшийся в своём маленьком убежище, издал ещё один тихий, тёплый звук — и, обняв плюшевую игрушку, впервые за долгое время позволил себе расслабиться. Позволил чувствовать себя любимым.  На следующее утро, мальчик отлично отоспался, после пробуждения он долго лежал, все еще не веря, что может быть настолько спокойно и уютно.  Однако спокойствие оказалось непривычным, и вскоре его мысли вернулись к вчерашнему вечеру, когда Джей так заботливо поднимал его и усаживал в этом месте. Чонвон вздохнул и потянулся, его хвост лениво дернулся. Ему надо было что-то сделать. Он не мог просто сидеть без дела. Для маленького котенка в нем было много энергии, которую некуда было девать, да и как-то страшно было играться и веселиться в условиях, в которых он жил до встречи с альфой. А сейчас все по-другому, он может спокойно бегать и резвиться. Но ему хочется быть полезным, и хоть как нибудь отблагодарить Джея.  После того как он вылез из “гнёздышка”, его встретил Джон, который как обычно занимался порядком в доме. Этот дворецкий был привычно занят своими делами, без спешки, но всегда с точностью, которая позволяла дому быть в идеальном порядке. — Доброе утро, Чонвон, — С улыбкой сказал Джон, поднимая взгляд от своего дела. — Как спалось? Чонвон неловко переминался с ноги на ногу, ощущая, как хвост снова начинает бить по полу. — Доброе утро… — Его голос был немного скромным, с едва слышным мурлыканьем в нотах. — Я хотел помочь. Джон изумлённо поднял брови, но сразу же понял, что происходит. — Помочь? — переспросил он с добродушной улыбкой. — Ну что же, если хочешь помочь, то прошу любить и жаловать, я покажу тебе и объясню, что надо будет делать. Начнем с чего-то простого.  Чонвон вгляделся в Джона, пытаясь понять, что он хочет. Он был готов научиться чему-то новому, но переживал, что сделает что-то не так.  Джон подал ему сметку для смахивания пыли в виде пышного черного пера. — Возьми это и смахни пыль на деревянных поверхностях в зале, пожалуйста, — Сказал он, продолжая свою работу. Чонвон кивнул, и как бы он не был сосредоточен, но кошачьи инстинкты сразу же сыграли свою роль, стоило омеге пару раз махнуть этим пером. Котенок со вселенским интересом наблюдал за движением пера, туда-сюда мотая хвостом, и держа ушки торчком. Зрачки потихоньку расширялись от нарастающего интереса и желания поиграть. Джон наблюдавший за этим, едва сдерживал улыбку. Чонвон так увлекся этим, что забыл, зачем вообще взял в руки эту сметку.  — Так-так, котенок, — Сказал Джон с улыбкой, приближаясь к игривому Яну. — Мы же не играть собирались, верно? Чонвон, заподозрив, что не так понял задачу, сразу же прекратил играться с перышком.  — Я… просто проверял насколько хорошо оно смахивает пыль, на всякий случай.  Джон усмехнулся, наклонившись чуть ниже, чтобы быть на одном уровне с Чонвоном. — Ну что ж, ты почти справился, — Сказал он, хваля его. — Но в следующий раз давай просто смахнем пыль, хорошо? Чонвон тихо пробурчал что-то похожее на «Хорошо» и с облегчением поставил сметку на место. Однако его хвост, казалось, не знал покоя и продолжал так же задорно рассекать воздух.  Джон повернулся к нему и покачал головой с легкими смешком:  — Ты неплохо справился. Может, в следующий раз поможешь мне в уборке с пылесосом.  Чонвон с удивлением посмотрел на Джона. «Пылесос?» — спросил он взглядом. — Но это уже в другой раз, Чонвон-и. Ступай, завтрак почти готов.  — А.. где Джей? — Тихо, с огромным смущением спросил котенок, немного краснея в щечках.  — Господин Пак уехал по делам, приедет ближе к обеду, не переживай, — Джон мягко улыбнулся, и поставил перед Чонвоном тарелку сытного завтрака. — Приятного аппетита. Как Джон и пообещал, Пак вернулся домой к обеду, омеге стало намного спокойнее на душе, и маленький котенок не отходил от старшего, следуя за ним не отлипая по всему дому.  День медленно переходил в вечер. Стены дома заливались золотыми лучами закатного солнца. Чонвон бродил по дому, иногда уединяясь в своей маленькой комнате с подушками и пледами, а иногда пытаясь помочь Джону в каких-то мелких делах. Джей замечал, как котёнок всё больше адаптируется, ему было очень интересно наблюдать за младшим, как он постепенно открывается ему и впускает в свою душу.  Пак сидел на диване смотря новости, и одним глазком наблюдал как Чонвон лежит рядом с ним и тихонько мурчит, играя в клубок пряжи.  — Хочешь прогуляться? — Услышав голос альфы котенок сразу же забросил клубок и смотрел во все свои зеленые глазки на Пака, это вызвало широкую улыбку у старшего. — Ты целый день сидел дома, надо дышать свежим воздухом.  — Прогуляться?.. — Котенок задумался, и его ушки то поднимались, то прижимались к густым волосам. — А где вы хотите погулять? — Тут есть много красивых парков, можем поехать туда, — Пак зарылся пальцами в волосы Чонвона задевая основания ушек, младший блаженно прикрыл глазки. — И не надо формально обращаться ко мне, котенок, называй меня так, как тебе удобно.  Видимо Ян пропустил все мимо ушей, потому что ласка альфы буквально вытащила его из настоящего мира, и заставила громко-громко мурчать.  — В доме есть сад, он достаточно большой, ты можешь там побегать, погулять, можем просто посидеть там.  Чонвон лишь кивнул пару раз, плотнее прижимаясь ушками к ладони старшего.  — А вы.. то есть ты, — Котенок покрылся густым румянцем. — Можешь делать так перед сном? — Как? — Он с интересом посмотрел на младшего, ведь искренне не понимал о чем тот говорит.  — Ну, поглаживания, это очень приятно.  — Конечно, котенок, я могу делать так хоть дни напролет.  Чонвон улыбнулся, и Джею показались небольшие кошачьи клычки, и самые очаровательные ямочки. Эта улыбка окончательно растопила сердце альфы и заставила приятное тепло разлиться по всему телу.  — У тебя прекрасная улыбка, котенок, — Он погладил его щечку. — Я сделаю все, чтобы ты улыбался каждый день, ведь ты этого заслуживаешь.  — Спасибо большое.  Чонвон скромно перебрался на колени альфы, и уткнувшись ему в ложбинку между шеей и плечом сладко начал мурчать, повиливая хвостиком в разные стороны. 

***

Прошёл уже месяц с того дня, как Чонвон оказался в доме Джея. Этот месяц стал для него временем открытий, не только в смысле новой жизни, но и в плане собственной уязвимости. Чонвон больше не был тем пугливым и настороженным омегой, которого Джей встретил на аукционе. Он стал другим — мягким, доверчивым, абсолютно отдающимся в руки альфы, который его понял и принял. Теперь, когда Чонвон гулял по дому, его движения стали свободными, плавными, по кошачьи игривыми. Он мурчал часто и очень громко, даже если Джей не трогал его, а просто находился рядом. Это было настолько естественно, что порой младший даже не замечал, как его грудь наполнялась мягким, почти беспрерывным мурлыканьем, когда он чувствовал близость Пака. Это было нечто большее, чем просто выражение удовольствия — это был знак того, что он чувствовал себя в безопасности, что рядом был тот, кто мог бы защитить его. Чонвон проводил всё больше времени на огромном заднем дворе, где зелёная трава ласкала его ноги, а потоки ветра играли с мягкой шерсткой и разгоняли ворохи листочков, или разных бабочек, это заставляло игривого котенка бегать и ловить их, что порой казалось, увековечивало его детскую беззаботность. Он гонялся за ними, спрыгивал с различных поверхностей, вскарабкивался на вековые деревья, и высоко поднимал хвост, когда что-то удавалось поймать. Всё это было так естественно для него, что казалось, как будто его тело было сплошь наполнено энергией и радостью, которую он наконец мог проявить в полной мере. Когда волна усталости накрывала, он возвращался в дом, и в этот момент мурчание становилось громче, будто он не мог контролировать своё удовольствие от возвращения в знакомую, тёплую атмосферу. Котенок бегал по дому, иногда специально подходил к Джею, садился рядом, с интересом наблюдая за его действиями. Иногда он ластился к альфе, и в ответ Пак не мог удержаться от того, чтобы не погладить своего малыша. Каждый раз, когда пальцы альфы касались его шерстяных ушек или мягкого хвоста, Чонвон буквально млел от удовольствия — его мурлыканье становилось невозможно громким, словно неподалеку заводили двигатель, а глаза закрывались от наслаждения. Однажды, после того как они поиграли на заднем дворе, Чонвон вернулся в дом с бабочкой, которая случайно прилетела к нему в руки. Он, с блеском в глазах, и лёгким мурлыканьем, подошел к Джею и протянул её ему. — Я поймал её, Джей, смотри! — Его глаза светились детским восторгом. Пак наклонился, улыбаясь, и взял бабочку в руки, приятно поражённый тем, как светились наполненные детским озорством глаза Чонвона, так искренне, и счастливо. — Ты великолепен, Чонвон. — Сказал он, протянув руку, чтобы снова погладить хвост котенка. Как только его рука коснулась мягкой шерсти, Чонвон замер, а его грудь вновь наполнилась мурлыканьем, которое теперь было громким и радостным. Каждый раз, когда Пак гладил его, омега растворялся в этом контакте. Он не стеснялся демонстрировать своё удовольствие, позволял себе быть уязвимым и спокойным в присутствии Джея. Он знал, что здесь ему ничего не угрожает, что старший не будет его мучать или заставлять делать то, чего он не хочет. Всё, что он испытывал, было настоящим, глубоким и искренним.  — Мой маленький котенок, — Сказал Чонсон, смотря на младшего глазами полными любви и нежности. — Самый драгоценный.  Омега удивленно поднял на него свои изумрудные глазки, и не смог удержать мягкого «мяу». Он чувствовал, как его хвост слегка поднялся, а ушки чуть наклонились вперёд, выдавая все эмоции, и лишая возможности скрыть что-то.  — Я рад, что оказался именно у тебя, — Тихо сказал Чонвон, его голос был мягкий, словно неуловимый. — Спасибо большое.. Джей улыбнулся и вновь коснулся его хвоста, наслаждаясь тем, как тот мгновенно реагировал на его прикосновения. Это был момент, когда он понимал, что их связь становилась всё более глубокой, и что Чонвон наконец нашёл своё место в этом доме.

***

Время утекало незаметно и быстро, слово мягкий песок сквозь пальцы. Котенок полноценно освоился в доме, и стал даже возглавлять командование над персоналом поместья, пока альфа отсутствовал.  Страх отступал окончательно, а на его место приходила смелость, и присущая котятам любознательность. Чонвон облазил все углы в этом доме, заглянул на каждую полочку, исследовал каждый листик в обожаемом саду. Но вместе с уверенностью, внутри молодого омеги начинали расцветать неизвестные ему чувства по отношению к старшему. Каждый раз, когда Чонсон попадал в поле зрения, по телу проносился табун мурашек, словно выбивая землю из под ног. А касания Пака заставляли целый рой из бабочек порхать где-то в районе живота. Чонвон не мог объяснить сам себе, не мог понять, что он чувствует по отношению к альфе. Почему при одном взгляде на мужчину, в нем разжигаются тысячи пожаров, которые невозможно потушить.  Нескончаемый поток мыслей по этому поводу не давал покоя младшему, в корни изменяя его поведение. Из-за того, что он был полностью погружен в свои думы, внимательность, и в общем причастность к этому миру рассеялась. И изменения заметил не только сам Чонвон, но и его лелеемый альфа.  — Котенок, — Чонсон упорно звал омегу, и на этот раз успешно сумел привлечь его внимание. — В последнее время ты изменился, тебя что-то беспокоит?  Он подсел ближе и привел рукой по мягким волосам котенка. — Все хорошо, Джей, не переживай. — Чонвон мягко улыбнулся, и в привычной манере начал ластиться к руке Пака в поисках еще большей ласки. Касания Чонсона исцеляли, словно забирали все плохое.  — Малыш, ты можешь доверять мне, и если тебя что-то гложет, не бойся сказать об этом.  Ян немного замялся и слегка отстранился от альфы. И вправду, они ведь пообещали друг другу доверять, и ничего не скрывать.  — На самом деле меня кое что волнует, — Он взял короткую паузу, собирая все мысли и слова в одну кучу. — Это не то чтобы беспокоит меня, но ты должен знать.  — Я весь во внимании, котенок.  — В последнее время я изменился потому что начал чувствовать что-то странное по отношению к тебе, — Ушки Чонвона резко прижались к голове, когда тот увидел меняющееся выражение лица Чонсона, но потом они так же быстро поднялись, и омега продолжил. — Это не в плохом ключе, наоборот, я начал чувствовать к тебе огромную привязанность, будто если ты пропадешь, мир лишится всех красок, рядом с тобой в моем сердце разливается тепло, словно в душе распускаются бутоны цветов, около тебя дышится легче, рядом с тобой я ни о чем не переживаю, я могу спрятаться за твоей спиной от всех страхов и невзгод. Находясь в твоей компании, я перестаю думать о плохом, перестаю вспоминать прошлое, которое причинило мне боль. Каждую ночь, что я спал рядом с тобой, я не просыпался от кошмаров, потому что знал, что ты рядом, и этого было достаточно для моего счастья и покоя. Весь мой мир собрался в тебе, в тебе одном я вижу свое будущее, и ни на секунду в нем не сомневаюсь. Я не понимаю, что это такое, не знаю как оно возникло, но я не хочу чтобы это ощущение исчезало, ведь оно окрыляет, и делает мою жизнь счастливее. Ты делаешь каждый мой день ярче, Джей.  Удивлению Чонсона не было предела. По спине прошлись мурашки, от того, с каким пылом и искренностью его котенок заговорил о своих чувствах. Лицо озарила самая счастливая улыбка в мире.  — Это называется любовь, котенок, — Пак подтянул младшего к себе, беря в обе ладони его личико. — И я чувствую к тебе тоже самое, всегда буду.  Омега не верил своим ушам, изумрудные глаза наполнялись слезами, и впервые за эти годы, это были не слезы боли, а слезы самого что ни на есть настоящего счастья. Он накрыл своей ладошкой руку альфы, и улыбнулся ему.  — Я люблю тебя, Чонвон, — Сказал старший со всей искренностью и любовью, что питал к этому прекрасному мальчику. — Я люблю тебя.  Он повторял это как мантру, как молитву, проговаривал эти три слова несколько раз, пока его котенок наконец-то не прошептал в ответ тихое:  — Я люблю тебя, Чонсон, спасибо, что появился в моей жизни.  После этого признания мир остановился. Все вокруг перестало существовать, только они оба. Влюбленные, которые наконец открыли друг другу свои сердца, и впустили туда то, чего им так не хватало — любовь.  Губы Пака мягко накрыли слегка суховатые губки Чонвона. В силу своего возраста, и нулевого опыта, младший кое как начал отвечать на поцелуй, пытаясь повторить движения Джея. Тот в свою очередь не торопился, растягивал поцелуй, делая его таким сладким и приятным, точно мед.  Он мягко подтолкнул Яна на диван, нависая над податливым омегой, и покрывая его тонкую шею тысячами нежных поцелуев. Чонвон млел, буквально таял под альфой, от его поцелуев-бабочек, от нежных касаний по всему телу. Ему хотелось еще, этого было катастрофически недостаточно. Но Пак не торопился, делал все нежно и аккуратно, боясь спугнуть своего котенка.  Белый хвостик обвился вокруг талии альфы, руки Чонвона крепко держались за широкие плечи, а тело мельком дрожало в сильных, но таких ласковых руках.  — Джея, я.. — Котенок покрылся пунцовым румянцем, но не смотря на свое смущение продолжил. — Я хочу большего, пожалуйста.  — Ты уверен котенок? — Да, пожалуйста.  Этого было достаточно. Пак без особых усилий поднял Чонвона на руки, словно тот был пушинкой, и понес его в сторону спальни. Ян громко мурчал, и попутно расстегивал пуговки на рубашке альфы. Некоторые пуговицы он оторвал, в порыве неконтролируемых эмоций. Они пришли в спальню и омегу тут же кинули на огромную кровать. Младший сразу же потянул Пака на себя, не давая ему и секунды на отдых.  Мягкие касания становились все более властными и сильными, тихие вздохи превращались в неприлично громкие стоны, а нежные слова в пошлые комплименты. Это сводило Чонвона с ума, все происходящее было безумием, в самом хорошем значении этого слова.  Альфа был нежен, и властен одновременно, идеальный контраст между болью и наслаждением. Ян погрузился в эйфорию с головой, и ни о чем не пожалел. Касания горячих рук Чонсона словно оставляли ожоги на нежной молочной коже. Хвост то обвивался вокруг запястья Пака, то вилял из стороны в сторону, уши стояли ровно, и ловили каждый блаженный вздох старшего. От наслаждения закатывались глаза и поджимались пальчики на ногах. Поцелуи Чонсона были везде, он полностью заполнил собой Чонвона, он был повсюду.  От столь приятных ощущений, оргазм настиг молодого омегу быстро, полностью накрывая того волной удовольствия. Старшему понадобилось еще минут пятнадцать, и несколько глубоких толчков, чтобы испытать свою разрядку и наполнить Чонвона.  Пак нежно поцеловал своего котенка, оставляя на нем свою метку.  — Мой котенок, — Он прижался лбом ко лбу тяжело дышащего Яна. — Мой Чонвон-и.  — Твой, только твой.  Так они и заснули — вдвоем, в мятых простынях, в раскиданных подушках и без одеяла. Лишь нежные объятия, мягкое мурчание, и нескончаемая любовь.  Чонвон думал, что никогда не сможет найти свой дом, но он и не догадывался, что домом может стать человек.  Они нашли свое собственное счастье друг в друге.