Руки на стол

Адреналин, паника, пульс в ушах. Конечно, в собственных хоромах он всё прекрасно знает вдоль и поперёк. Но разве можно спокойно предстать перед ним, когда я явно вывела его из себя? Один из самых могущественных людей, что я знаю, перед которым люди ходят на цыпочках, даже если не в курсе, кто он. Я не удержалась. Мне захотелось ощутить, увидеть как он бессилен, и как я, напротив, в этот же момент возвышаюсь над ним. А теперь... Расплачиваться придется. В коридоре слышны его размашистые шаги. Он идет ровно и не спеша, будто нисколько не сомневается в своём праве. Оттаскать меня за шиворот или запереть на денек-другой? В последний раз за мой косяк, которым я отчасти хотела привлечь его внимание, он отыгрался изматывающей тренировкой, после которой у меня три дня болело всё тело. Но в этот раз мне показалось, я действительно перешла границу. Таких явных провокаций я себе не позволяла прежде. - Ввязалась в заведомо проигрышную игру,-тянет он из коридора, когда я со смешанными чувствами обречённого прячусь в широкой бордовой шторе и замираю. В шкафу - слишком очевидно, хоть и тянет. Под столом он как-то раз меня уже находил. Звук открываемых дверей. Кажется, предвкушающий вдох. - Тебе всегда нравилось дразнить меня,-его голос ленивой тьмой разливается по пространству,-и это приятно. Выходит, ты хочешь моего внимания? Он точно это подметил. А меня потянуло ему напомнить о том случае с брошью - ну вот серьёзно, что это было, как не его попытка привлечь моё? Но я сдержалась, разумеется. Слышу, как он ходит. Шуршание одежды. Скинул пиджак? А затем портупею с оружием. Ещё немного возни, он останавливается и издаёт тающий на выдохе смешок. - Хоть знаешь, как это унизительно, сидеть, пока стояк не пройдёт, чтобы не увидели окружающие?-бормочет он с той же усмешкой. О, этого я и добивалась же. Приковать его к месту, чтобы он бессильно смотрел, как я удаляюсь. Он мог наплевать на социальное давление, пусть бы это и породило пару-тройку проблем. Поэтому такие моменты, когда он становится жертвой манипуляций - бесценны. На собрание значимых глав группировок он меня привёл, как и большинство боссов, чтобы поддержать свою репутацию и заодно получать советы по протоядрам и характерам людей, что будут присутствовать. Разумеется, я согласилась: мне было интересно, чем он занимается, и есть ли для меня место в этой жизни. Когда важные дела были обсуждены, мужчины перебросились парой партий в покер. Их спутницы отказались участвовать, отшутившись: "Слишком много тестостерона". А я с удовольствием приняла вызов. И когда меня посадили практически напротив Сайласа, я не удержалась. Очень осторожно, удерживая маску спокойствия на лице, прямо во время партии я освободила ногу от туфли, благо, в этот раз они были без ремней и застёжек, простые. И безошибочно коснулась его бедра под столом. Клянусь, его лицо надо было видеть. Всегда спокойный, напоказ расслабленный, он мгновенно напрягся, так что другие игроки за столом впились в него настороженными взглядами, готовые не то бежать, не то драться. У него ушло секунд пять чтобы вернуть себе самообладание, перманентно рушащееся от моих движений. Всё, что он мог сделать, сдвинуть ноги вместе, чтобы зажать мою лодыжку между ними и не дать двигаться. Я едва удержала победную улыбку. Это меня не то чтобы остановило. Я всё ещё могла шевелить взъёмом и пальцами ноги, при этом показательно не смотрела на него, а то в свои карты, то на игровой стол, то скользила взглядом по другим мужчинам, отвлекаясь на саму игру. Не помню уже, как закончилась эта партия, точно знаю только, что мои действия вызвали у него эрекцию. Но самым ценным было его лицо. Человека, который проиграл, но не хочет этого признавать. Надолго я не осталась. Вежливо отказалась от дальнейшей игры и приторно ласково сообщила Сайласу, что отправлюсь домой раньше. Попрощалась с компаньонами, подтвердила наши сделки, и удалилась, стараясь не ускорять шаг, когда шла на выход. Я знала, что он смотрит. Чувствовала, что его взгляд обещает надвигающуюся бурю. И только после того, как опьяняющее чувство превосходства схлынуло, уже в машине на пути в его дом я... Схватилась за голову и осознала масштаб сделанного. Он это так не оставит. Он, наверное, на подобные мероприятия вообще меня больше звать не будет. Это ведь не поле для таких игрищ, а если кто-нибудь заметил? Так мы и оказались там, где мы были сейчас. Я - глупо прячась за шторой и стараясь дышать порциями. Он - ища меня, будто крадущийся хищник, явно намеренный отыграться вдвойне. Я тщательно следила за тем, чтобы моё дыхание оставалось беззвучным и никак меня не выдало. Болезненно прислушивалась к его шагам, голосу. Сердце разгонялось до жара в теле, когда он проходил близко. Была ли надежда, что он не найдёт меня и просто уйдёт искать в других местах? Нет, я слишком хорошо его знала. Но всё равно, когда штору, в которой я стояла, обхватили так, что я оказалась укутанной в ней, вскрикнула от неожиданности. - Как. Же. Глу. По,-проговорил он медленно, по слогам, явно уткнувшись в ткань шторы. Я ощутила его голову вплотную к своей щеке, жар дыхания дошёл через ткань. Его сила заставила трепетать и дёрнуться в попытке вырваться. Полностью бесполезно. - Я сожалею!-как можно громче и всё ещё извиваясь, доложила ему, чуть отвернув голову от, предположительно, его лица.-Очень-очень! - Сожалеешь, что я поймал тебя?-с чётко различимым весельем вопросили из-за шторы, спеленавшей меня по всему телу. - О своём поведении! Чёрт, он умудрился пролезть рукой через ткань и чувствительно ущипнуть за бок. Последующие попытки вырваться сопроводились его бархатным смехом. - Этого мало, котёнок,-доложили мне почти в самое ухо. Боюсь, если бы не ткань, разделяющая нас, я бы тут же обмерла. Устав с ним бороться, я, с трудом остановив его руку, капитулирующе вздохнула. - Ладно, ладно, что мне сделать? Помыть окно в твоём кабинете? Приготовить обед?-нет, это как-то слишком легко.-Не- ай! Не мучий меня, придумай что-нибудь! - Мне нравится тебя мучить, просто прими это,-хмыкнул он, добравшись до моих рёбер. Да что ж такое! По самым беззащитным местам бьёт! Воздух в этом коконе из шторы уже так уплотнился от моей возни, что было тяжеловато дышать, а тут ещё и его пальцы на рёбрах, его дыхание прямо в шею. Я не могла добраться до его руки, всё, что было доступно - это попытки извернуться так, чтобы избежать его прикосновения. Опять - бесполезные. Когда я полностью вымоталась, но всё ещё рефлекторно дёргалась, не сдержала обессиленного стона. - Сайлас, пожалуйста-... Резкое движение. Меня распеленали так же быстро и просто, как будто он знал каждый квадратный сантиметр этой шторины. Я практически рухнула в его руки. - Хорошо,-будучи прижатой к нему, я ощутила, как вибрирует в его груди голос. Меня моментально укололо возбуждением, но силы всё ещё не восстановились, я лишь вздрогнула. - Есть кое-что,-он сделал паузу, я ощутила, как его пальцы перебирают мои волосы,-я хочу, чтобы ты закончила то, что начала. Когда до меня дошёл смысл его слов, меня окончательно бросило в жар. Я завозилась, нервничая и ожидая подвоха. Ранее я провоцировала его на это, да, сама напросилась, но не ожидала, что он так легко согласится. Сам потребует от меня этого. Он чуть отвёл назад голову и оттянул меня за волосы, так чтобы я смотрела на него. - Если ты захочешь меня вновь, в следующий раз просто попроси,-он самоуверенно, остро усмехнулся, его взгляд сверкнул как всполох огня.-Я бы дал тебе, что ты хочешь, прямо там. Я одарила его шокированным взглядом. Он рассмеялся. От его смеха я ощутила мурашки на шее и щеках. - Не смотри так, не при всех, разумеется,-он притиснул меня к себе за талию плотнее. Я ощутила, как он вдавливается бедром, расположив его меж моих ног. - Ты слишком сладкая, чтобы я делился даже твоим видом с кем-либо ещё,-шипящий низкий шёпот в ухо. От его запаха кружится голова. Я практически пьянею и, не удержавшись, шумно вдыхаю у самой кожи, уткнувшись ему в скулу. Мне хочется и разорвать его, и сожрать, и вцепиться как хищная птица. - Ну, берегись. В следующий раз так и сделаю,-бормочу, прикрыв глаза. Снова слышу, как он усмехается. Наконец, он чуть поворачивается. Секунда горячего дыхания в губы и, наконец, иссушающий, глубокий поцелуй, от которого нервы встают дыбом.