проклятый ты

Прошло около года со смерти Руи. Может больше, может меньше, черт его знает, ни то, чтобы Цукаса мог хорошо ориентироваться во времени после этого события. Деятельность труппы Wonderlands x Showtime пришлось приостановить. Они старались работать втроем, – пусть и от любых вещей, которые напоминали бывшего режиссера мигом подступали слезы, – даже пытались сотрудничать с другими людьми, которые бы отвечали за режиссуру, но это никогда не увенчалось успехом. Не было никого, кто мог бы передать настроение их шоу так, как это делал бы Руи. В конце концов, Эму осталась на Wonder stage, а Нене продолжила стремиться стать мировой актрисой. Что до самого Цукасы… он прекратил свою актерскую карьеру. Каждый раз, когда он брался повторять сценарий, в голову въедались воспоминания о том, как они вместе с Руи разбирали реплики и смеялись. Ведь в день его смерти было точно так же. К горлу мигом подступала тошнота, руки предательски тряслись, сжимая листы со сценарием, а текст на них начинал расплываться перед глазами. Во всем этом была только его вина. Если бы он смог полюбить и развидеть в Руи нечто большее, если бы он помог ему в тот злосчастный день и он хотя бы не умер в одиночестве, если бы он не был таким жалким и противным… …то же самое продолжал ему говорить призрак – вернее было бы назвать его галлюцинацией, но ему так хочется верить, что парень наказывает его за свои грехи, – ныне мертвого друга. Он продолжал слышать его голос: слащавый и дразнящий, но при этом успокаивающий, ныне контрастировавший с грубыми словами. Но дело в том, что со временем внешность приходящего к нему Руи начала искажаться: в первый раз он выглядел до деталек реалистично, – на мгновение Цукаса даже подумал, что все произошедшее ранее это просто кошмар, – но с каждым приходом черты лица становились все менее яркими и отчетливыми, а пропорции тела начали казаться сюрреалистичными, словно в ужастиках, которые они иногда смотрели вместе. Он и не заметил, как желтые глаза сменились на блекло-серые, а спокойная улыбка превратилась в злобный оскал. Забывать то, как выглядит один из самых близких тебе людей, было действительно больно – словно злоумышленники проникли к тебе в мозг и стали править все важные воспоминания… хотя, возможно, здесь злоумышленником выступал сам Цукаса. С каждым новым приходом призрака его слова становились все более жесткими и раскрепощенными, будто подталкивали Цукасу… к чему-то. Помнится, в первые разы призрак был даже не слишком болтливым, но чем чаще он стал приходить, тем больше в нем, по всей видимости, возрастала ненависть к актеру и он оттачивал свои слова, пока они не резали остро, как лезвие. И так, с определенного момента «это все твоя вина» заменилось на более поэтичное «ты единственная причина моей смерти и страданий», а мертвый друг со временем только сокращал их расстояние, осмеливаясь подлетать все ближе к парню. Даже сейчас, сидя в своей комнате и прижав к себе коленки предательски трясущимися руками, Цукаса продолжал видеть его. Фиолетовые волосы с голубой прядью – а может их было несколько, сам уже не вспомнит, – подсвечивались в темноте, пока он медленно не становился все ближе… и ближе… – «Цукаса-ку-ун, как думаешь, почему я не отпущу тебя?» – Потому что ты ненавидишь меня и хочешь отомстить за свою смерть. – актер смотрел прямо на мертвого друга, чьи бездонные серые глаза словно хотели прожечь его насквозь. – Я это знаю, Руи. А также я знаю, что мне нет прощения и я буду виноват до конца своей жизни, а может и после нее. Призрак зловеще смеется, и смех раздается эхом по всей комнате парня – а может и только в его голове, кто знает. – «Ты верно мыслишь! Но знаешь, что я нахожу в тебе самым омерзительным? Ты такой жалкий – опустил руки после моей смерти, сразу стал таким несчастным. – он наклонился к лицу собеседника, расплываясь в насмешливой улыбке, – Неужели до этого я тебя не волновал? Угасла наша звездочка, значит. А-ха, больше нет такой любви к желтым тюльпанам?» Цукаса вновь чувствует, как к горлу подступает тошнота и отводит взгляд вниз. Кажется, на его день рождения Руи говорил что-то подобное… наверное, ему только кажется. Он делает сжимает пальцами ткань пижамных штанов и делает глубокий вздох. – Чего ты от меня хочешь? – «Я? Я хочу, чтобы ты наконец покаялся. Ты считаешь, что страдания все вернут вспять? – он касается подбородка парня и тот на удивление поддается, – Я все еще помню, как ты целовал мой труп. Хоть представляешь, насколько это было эгоистично? Я ведь и вправду любил тебя. А ты смеешь лезть со своими поцелуями уже после моей смерти, сам ничего не чувствуя… обо мне бы хоть подумал.» По щеке Цукасы потекла слеза – странно, он думал, что его эмоции давно угасли, – и парень вырвался из “хватки” призрака, уткнувшись носом в колени и тихо всхлипывая. Он правда идиот… даже после смерти друга продолжил поступать на импульсах, не задумываясь, насколько глупым может быть его действие. – Извини, Руи… Извини… – он крепче прижал к себе колени, а его рыдания становились только громче. – Что я могу сделать для тебя? Как мне наконец покаяться? Ты ведь знаешь… что я тоже не горю желанием жить. – «Может, ты и воспользуешься своим нежеланием? – призрак обвил свои руки у плеч парня, прижимаясь к нему, – Ну-ну, хватит лить слезки… Помню, у тебя в столе лежал ножик. Так ты уже думал над этим, да? Или просто хотел заглушить свою боль? Думаю, тебе же будет легче заглушить ее навсегда… сам подумай, тебя же ничего здесь не держит.» И вправду. За что Цукасе осталось цепляться в этой жизни? Труппа, в которой он был лидером и вел всех за собой распалась, – в том числе, по его же вине, – сам актер давно перегорел к мечте стать яркой звездой и опустил руки, так есть ли причины для того, чтобы продержаться дольше? Тенма, по ощущениям, приносил страдания всем, с кем связывался в той или иной мере, – а случай с Камиширо это только доказывает, – поэтому было бы справедливо поплатиться за свои грехи. Хоть сердце все равно болезненно щемит при мысли от… такого рискового решения, все таки его любили и ждали родители, Саки… но наконец получить наказание и освобождение казалось самым логичным поступком в данный момент. Даже Руи – его жертва – прямо об этом говорит, а ему точно можно верить. Цукаса поднимается и подходит к столу, доставая оттуда нож. Он не чувствует дыхания сзади, но ощущает присутствие призрака, который искусно нашептывал ему на ухо повторяющееся «убей», которое после перешло в «умри». По крайней мере, он погибнет перед глазами Руи, чтобы тот убедился, что перед смертью он страдал не один. Слезы снова подступили к глазам, а руки задрожали еще сильнее и держать нож становилось сложнее. Цукаса подставил нож к своему горлу. И только тогда он осознал, что это все таки была галлюцинация.