Магазинчик судьбы

Асфальт снова стремительно приближается к лицу. Серьёзно? Уже третий раз за эту чёртову неделю. Чонгук тяжело вздыхает, лежа в грязи, и в который раз задаётся вопросом: а не пора ли ему начать верить в потусторонние силы? Руки — в грязи, штаны выглядят так, будто он на карачках полз по стоянке. Он ворчит, поднимается, отряхивается на автомате и шарит по карманам, проверяя, всё ли на месте. Обнаружив, что ничего не выпало, он продолжает путь, осторожно переступая лужи и ямки. На улице ночь, двенадцать часов. Ливень не сбавляет оборотов — дождь льёт, как из ведра. Один-единственный фонарь, чудом переживший уличные разборки, мигает у обочины и тускло освещает мокрый тротуар. Неон за витринами ближнего круглосуточного магазина пульсирует красным и синим — отражаясь в мокром асфальте, будто полицейская мигалка. Чонгук должен бы спешить — ночная смена не ждёт, — но после прошлой подработки тело не слушается. Он плетётся медленно, зевая, ловя капли дождя ртом. Шарф — старый, коричневый, купленный когда-то в секонде, — уже не спасает. Нос покраснел от холода, и он в сотый раз жалеет, что не взял зонт. Наконец, перед ним — знакомая дверь. Он толкает её плечом — тяжёлая, скрипит, будто не смазанная лет десять. Внутри — тепло. С облегчением он выдыхает, сбрасывая с себя влагу. Добраться сюда ночью — в его районе — задача не из лёгких. Воздух внутри пахнет дешёвым кофе, старым пластиком и мокрой курткой охранника, дремлющего за стойкой. Плитка на полу давно потёрлась, и резиновые коврики под ногами чавкают от воды, которую он пронёс с улицы. — Опять ты, — бурчит мужчина за стойкой, не поднимая взгляда от старенького телевизора с новостями. Чонгук только кивнул. У него нет сил на разговоры. Он прошёл мимо, на автомате прикладывая карту к считывателю, и прошёл в служебное помещение. Позади захлопнулась дверь, отрезав ревущий ветер и крики с улицы — где-то вдалеке кто-то ругался, возможно, из-за неработающего банкомата. Шкафчик встречает его запахом чужих обедов, пота и чего-то едко-химического. Он сменил куртку, натянул рабочую форму и опёрся лбом о холодный металл. Хотелось просто закрыть глаза и не открывать их до утра. Но время тянется — и его работа только начинается. Ночь была длинной. Зал магазина светился блеклым светом люминесцентных ламп, потрескивающих в такт каплям дождя за витриной. За прилавком царила тишина, только кулер урчал, будто старый холодильник, а кассовый аппарат изредка пищал от сканирования товара. Чонгук сидел за кассой, покачивая ногой и машинально листая экран телефона. Полки — аккуратные, вылизанные, но никого не волнующие в этот час. Тут всегда пусто ночью. Почти всегда. Около двух в дверь ввалилась группа. Четверо. Высокие, в чёрных худи, с капюшонами натянутыми на глаза. Один — в массивной кожанке, другой в широких джинсах с цепями. Они не спешили. Шли медленно, будто выбирали не товар, а кого бить. Чонгук отложил телефон и выпрямился. Он не был робким парнем — район приучил к взглядам и фразам, от которых у других перехватывает дыхание. Один из них подошёл к прилавку. Руки в карманах. В глазах — смесь скуки и хищного интереса. — Эй, — сказал он. — Ты тут за главный? — А ты видишь кого-то ещё? — спокойно ответил Чонгук, не моргая. Парень скривился, будто ждал другой реакции. Но не получил. Несколько секунд — пауза. Напряжённая. Остальные копались на полках, нарочно роняя упаковки и смотря, как он отреагирует. — Ты чё, смелый? — Я просто уставший. Берите, что надо, и уходите. Он сказал это ровно. Без вызова. Но и без страха. Тишина повисла между ними, как провод под током. И тут тот, в кожанке, усмехнулся. Он швырнул пачку чипсов на ленту. Остальные бросили по банке колы. Расплатились. Всё — без фокусов. Когда дверь за ними захлопнулась, он выдохнул. Медленно, глубоко. Не то чтобы страшно — просто снова напряжение. До рассвета оставалось несколько часов. В три ночи зашёл дед с мопсом в куртке. Взял молоко и булку. Поболтали о погоде. В четыре — одинокий дальнобойщик, на полпути домой. Купил кофе, взял сигареты. В пять утра стало тихо. Только дождь перестал. К семи в магазин зашёл сменщик — молодой парень по имени Джино. Он поздоровался, зевнул и кивнул на кофейник. — Живой? — спросил он. — Пока да, — усмехнулся Чонгук и, сняв бейдж, шагнул на улицу. Рассвет едва пробивался сквозь серые облака. Асфальт блестел после ливня. Он закутался в свой коричневый шарф и пошёл домой, слушая, как редкие машины шуршат по мокрым улицам. Совсем не тихий город, просыпающийся медленно, будто и сам не хочет начинать этот день. Открыв дверь ключом, Чонгук вяло скинул обувь куда-то в сторону — в и без того узкий коридор, где один лишний шаг был уже почти преступлением. Куртка постепенно соскальзывала с плеч, пока он, едва не спотыкаясь о свои же ботинки, пробирался к комнате. Стоило войти — и та же куртка полетела на кровать с грацией уставшего кота. Он уже собирался плюхнуться следом, разложиться, как пицца на диване, и, наконец, встретиться с давно забытой роскошью под названием "сон"... Но тут он обернулся — и сердце у него моментально пошло в отпуск. — Господи, ты что тут делаешь?! Разве ты не должен быть в школе?! — почти вскрикнул он, уставившись на младшего брата, стоявшего в дверях с кружкой чая, как будто ничего не произошло. Чарли вздохнул, как взрослый, который уже пережил три налоговых сезона. — Ты вообще когда последний раз спал? Сегодня, между прочим, суббота, — он протянул Чонгуку кружку. — На, держи, зомби. Парень с благодарностью взял чашку и сделал осторожный глоток — чай был горячий, но терпимо. В отличие от состояния квартиры. Вся квартира — это был как арт-проект на тему "Уют после апокалипсиса". Стены — с обоями, которые явно мечтали о свободе. Стулья — шатались, как будто только что вернулись с вечеринки. Кровать... ну, она просто скрипела от жизни. И вообще, если кратко — квартира выглядела как комната в общежитии после экзаменов. Только без веселья. — Спасибо, — пробормотал он, осушив половину кружки. — А где Мия? Что-то тихо... — Спит. И тебе бы тоже не мешало, — Чарли встал, потянулся как кошка, и направился к выходу. — Я вот собирался... А ты куда так собрался? — спросил Чонгук, уже растянувшись на кровати и с ленью кошачьей поглаживая взглядом брата. — Меня друг со школы позвал. Погулять. Ты спи, я дверь за собой закрою. Не бойся, — ответил он и, как ни в чём не бывало, исчез в коридоре. И, наконец, Чонгук позволил себе полностью отключиться. Постель, пусть и скрипучая, казалась райским местом. Никаких звонков. Никаких дел. Только он и сон. Ну и, может быть, чайный послевкусие в душе. Проснувшись спустя пару часов, Чонгук чуть ли не буквально расклеивал веки пальцами — настолько сладко он отрубился. Сев на скрипучую кровать, он обвёл взглядом комнату, пытаясь понять: какое сейчас время, день, месяц, год?.. Ха! Да кого это вообще интересует. Главное, что он наконец выспался — и кайф от этого был почти духовный. Достав телефон из-под подушки (который, кстати, уже трещал по швам и грозился сдохнуть окончательно), он глянул на экран — два часа дня. Пришёл он домой где-то в восемь… ага, значит, поспал прилично. Потянувшись, зевнув и почесав затылок, Чонгук поднялся с кровати. Сегодня у него был выходной. Единственный за последние полгода. И знаете что? Он клялся, что проведёт его не за заказами и не за мытьём туалетов, а с кайфом. То есть — просто живым. С отличным настроением (и с урчащим животом, как у забытого на улице кота), он вышел из комнаты и направился прямиком на кухню. Там, за столом, сидела его младшая сестра Мия и что-то черкала на листке бумаги. — Что делаешь? — спросил Чонгук, подходя ближе. Заглянув через плечо, он увидел кривоватый домик с облупившейся крышей и солнце, которое больше напоминало печёную картошку. — Нифига себе, красиво, — сказал он и усмехнулся. — Нет, ну а что ты хотел от шестилетнего ребёнка? Пикассо в юбке. — Не смотри! Я ещё не закончила. Рисунок не совершенен! — заявила она с максимально серьёзной миной и прикрыла листок руками. — Всё совершенно несовершенно, — с важным видом выдал Чонгук. Где он это слышал? В какой-то песне, кажется. Ну и ладно, зато звучит по-философски. В этот момент в коридоре хлопнула дверь, и в квартиру вернулся их брат. — Ну что, нагулялся? — спросил Чонгук, не особо волнуясь, где он шлялся полдня. Он ему доверял. Ну или просто был слишком уставший, чтобы подозревать всякое. — Ещё как! Щас ноги отвалятся, — ответил Чарли, рухнув прямо в узкий коридор между стенами, покрытыми облезлой краской и следами от чего-то, что лучше не вспоминать. — Мы с парнями весь район обошли. Снова. Он запрокинул голову назад, будто хотел проветрить мозг. Вид у него был как у зомби из дешёвого сериала. Чонгук открыл холодильник. Он скрипнул, как будто жаловался на свою жизнь. Холодильник, к счастью, не был пустым.«Везёт же иногда», — подумал Чонгук, разглядывая запасы. Особенно после того, как вчера какая-то девушка на улице, умилившись его «уставшему щенячьему взгляду», сунула ему денег со словами: «Какой милаш!» (Он, конечно, сгоряча хотел обидеться, но потом посчитал купюры и обижаться передумал) — Вы уже поели? — спросил он, не оборачиваясь. И да, он знал, что если кто-то узнает, что он спрашивает о еде у шестилетней девочки, то его точно начнут морально казнить. Но, к счастью, ему было плевать. Мия была умная не по годам и прекрасно понимала, что брат не всесилен. — Я голоден, как пёс, — сказал Чарли, вставая и направляясь в ванную. — Я тоже буду кушать, — добавила Мия, аккуратно складывая карандаши. — Отлично, — буркнул Чонгук и достал пять яиц и немного масла. Всё это богатство он вылил на одну старенькую сковородку, которая, если честно, уже пережила две войны и один пожар. Пожарил яичницу и разложил её по тарелкам. К тому времени вся троица уже собралась на кухне. Посуда была разная — одна с трещиной, другая от какой-то кукольной посуды, но еда есть еда. Все сели, и Чонгук, как обычно, подтянул к груди ногу — привычка, оставшаяся со времён, когда стулов не хватало. — В общем, ребят, у вас на сегодня никаких дел? — спросил он, жуя яичницу. — Я хочу устроить себе выходной. Ну, знаете... погулять с другом, подышать тухлым воздухом города, понаслаждаться жизнью. — Ни-уже-ли, — с ядерным сарказмом протянул Чарли. — Мы уж думали, тебя выгонять придётся. Воняешь работой за километр. Он донёс пустую тарелку до раковины и вернулся. — Ты правда идёшь просто гулять? — удивлённо спросила Мия. — Я даже не помню, когда ты в последний раз просто гулял. Но я рада. Она тоже встала и начала убирать со стола. Даже тарелку Чарли сполоснула. Умница, чё. — Ну, раз вы не против, я где-то к пяти выйду, — сказал Чонгук и уже направился к раковине, но Чарли встал перед ним как телохранитель. — Нет, сегодня ты не делаешь ничего. От слова совсем. Иди, валяйся. Чонгук ничего не сказал. Только потрепал брата по голове. У него правда была офигенная семья. Он зашёл в комнату и позвонил своему старому другу Джеку. Тот ответил почти сразу. — Алё, — послышалось на том конце. — Привет, это я, Чонгук. Слушай, хотел сегодня прогуляться. Свободен? Пошли вместе. — Это точно Чонгук? Не верю своим ушам. Ты чё, заболел? — А ты, значит, поверил бы, если бы я сказал, что женюсь на русалке? — Нет, ну всё, конец света. Конечно, пошли. Во сколько? — Где-то к пяти. — Отлично. Значит, в пять, в парке. Не вздумай передумать. — Увидимся, — улыбнулся Чонгук и отбросил телефон на кровать. Сегодня он и правда чувствовал себя... ну, если не счастливым, то как минимум живым. А для него это уже было роскошью. В нужное время Чонгук добрался до парка. Пообещал быть — и, о чудо, не опоздал. Но, увы, парк оказался пустым, и ожидание друга показалось ему скучным примерно через тридцать секунд. Он решил убить время великим и важным делом: выбором скамейки. Обойдя около десятка — а он реально пересмотрел почти все, будто кастинг проводил, — Чонгук застрял между красной и розовой. Красная кричала: "Я для тех, кто уверен в себе!", а розовая — "Сядь на меня, и тебя точно сочтут за странного, но милого". После мучительного выбора, он, конечно же, сел на розовую. Потому что why not? Устроившись, Чонгук стал изучать всё вокруг. Деревья — зелёные. Тропинка — серенькая. Цветы — типа цветные. Голуби… Голуби. Он вспомнил эпичный момент из своего детства, когда притащил на площадку остатки хлеба, решив сыграть в благодетеля и покормить птиц. Что он не ожидал — это то, что голуби придут на запах как на «чёрную пятницу» в Walmart. Они налетели, крылья, вопли, массовая паника. Маленький семилетний Чонгук бросил хлеб и в слезах убежал. Травма? Возможно. Смех сквозь слёзы? Абсолютно. — Вижу, ты ещё цел и невредим! — раздался знакомый голос. Джек подошёл, раскинув руки, как будто не видел Чонгука сто лет. — Ты не представляешь, как я скучал! — продолжил он, притягивая друга в объятия. — Ммм, драматично. Ты не из тех, кто пишет подписи к фото в Instagram вроде «Finally reunited»? — усмехнулся Чонгук, но обнял его в ответ. — Так куда двинем? Как проведём день? — спросил Джек, приобняв его за плечо. Чонгук задумался. Хотелось чего-то особенного. Эмоций. Шума. Веселья. Такого, чтобы надолго в памяти осталось. — А давай в парк аттракционов? — Ничего себе, — Джек вскинул брови. — Я обеими руками за. И ногами. И внутренним ребёнком. Они направились к ближайшей автобусной остановке. Джек болтал без перерыва: про машины, которые ему приносят на ремонт, про «клиентов из ада», и вообще — выдавал шоу в стиле стендап. Чонгук не особо разбирался в авто, но слушать было весело. Иногда поддакивал, иногда задавал вопросы. Как только автобус тронулся, Джек тут же вырубился. Уникальная способность — засыпать в любом транспорте буквально за три секунды. Кто-то бы подумал: бедный парень, наверное, переработался... Но нет. Просто встроенная функция «дрыхну в движении». Чонгук же, выспавшийся дома, достал наушники, прислонился головой к окну и уставился на проезжающий мир. Музыка играла фоном, а мысли ушли далеко. Он осознал, что никогда не был в настоящем парке аттракционов. Семья не могла себе этого позволить, и он никогда не жаловался. Но сейчас... сейчас он чувствовал, будто маленький кусочек мечты вот-вот станет реальностью. Он уже представлял, как однажды приведёт сюда брата и сестру. Ровно через 40 минут автобус остановился. Перед ними — вход в парк. Огни, запах сладкой ваты, детский смех и крики с американских горок. — Ну что, готовы потерять последние мозги? — сказал Джек с абсолютно серьёзным видом, в котором угадывалось сто процентов желания сделать именно это. — А зачем мы вообще сюда пришли, если не ради этого? — усмехнулся Чонгук. И они шагнули вперёд — вперёд к смеху, к адреналину, к дурацким селфи и новым воспоминаниям, которые точно стоили сорока минут в автобусе. Парк Чудес и Абсолютных Нелепостей Первое, что они услышали, проходя через ворота, — это пронзительный визг. Причём не детский. Один взрослый мужик, судя по всему, решил покататься на "Капсуле Ужаса" и теперь вопил так, будто увидел квитанцию за аренду квартиры в Калифорнии. Чонгук остановился на секунду. — Ну… звучит обнадёживающе, — протянул он, глядя на Джека. — Ты уверен, что хочешь "потерять мозги"? Потому что кажется, что этот чувак потерял кое-что ещё. — Я готов потерять и душу, если это будет весело, — с энтузиазмом заявил Джек. — К тому же, я обожаю кричать. Бесплатная терапия. Первой остановкой стала комната страха. Почему? Потому что "надо разогнаться". Ошибка №1. Внутри пахло искусственной пылью и дешёвой резиной. Первый же "монстр" выглядел как старая занавеска с глазами, но Чонгук подпрыгнул, как будто увидел бывшую училку по математике. Джек, конечно, ржал как сумасшедший. — Серьёзно? Он даже не шевелился! — захлёбывался он от смеха. — Ты бы с такой реакцией в фильмах ужасов выжил ровно до титров. — Прости, я просто не ждал, что меня сожрёт что-то, напоминающее штору из бабушкиного дома. Дальше был тир. Джек выдал Чонгуку пистолет с пластиковыми шариками и заявил: — Сейчас ты почувствуешь себя героем боевика. В реальности же Чонгук умудрился промахнуться мимо всех банок, зато случайно сбил огромного надувного миньона, который лежал в двух метрах сбоку. Продавец устало посмотрел на него. — Это... даже не было целью. — Ну, я просто нестандартный стрелок, — пожал плечами Чонгук. — В меня бы Джон Уик точно не попал. Следующей остановкой стал стенд с едой. Тут, наконец, Чонгук почувствовал себя как дома. Он набрал кукурузу, сладкую вату, попкорн и ещё что-то, что называлось "фри в кляре" и выглядело подозрительно. Джек сдерживался первые десять минут, а потом вытащил телефон. — Я обязан это заснять. Если ты вдруг лопнешь, я смогу сказать: "он ушёл с улыбкой и кетчупом на щеке". — Просто... молчи и позволь мне быть счастливым, — ответил Чонгук, утирая сахарную вату с подбородка. Самой безумной частью дня стал аттракцион "Американские горки смерти" (официально он назывался как-то иначе, но по крикам с него можно было догадаться). Джек прыгал на месте, как ребёнок, которому пообещали щенка. Чонгук смотрел на конструкцию с выражением лица, будто перед ним стоял налоговый инспектор. — Окей, мы правда на это пойдём? — Да! И ты не умрёшь. Ну, скорее всего. В кабине Чонгук вцепился в поручни как утопающий в спасательный круг. Поезд тронулся. Подъём. Медленно. Очень. Медленно. Как будто они поднимались к богу, чтобы он лично попрощался. И вот — спуск. Закричали все. — Я сожалею о всем! — орал Чонгук. Он думал что отключиться прям здесь же — Я отказываюсь верить в гравитацию! — кричал Джек, смеясь как маньяк. Когда всё закончилось, Чонгук слез с кресла как старик после марафона. Он чувствовал каждый сустав. — Ну что, как тебе? — спросил Джек, сияя. — Восхитительно. Никогда. Больше. — выдохнул Чонгук. — Но... это было офигенно. Ужасно. Но офигенно. Они прошли ещё пару аттракционов, побывали в зеркальном лабиринте (где Джек врезался в своё же отражение и извинился перед ним), поучаствовали в конкурсе по бросанию шаров (где Чонгук случайно сбил у плюшевого медведя глаз), и наконец, к вечеру, сели на колесе обозрения. Парк медленно освещался огнями. Внизу дети бегали, играла музыка, кто-то кричал на соседнем аттракционе, кто-то целовался в тени деревьев. И вдруг Чонгук почувствовал... спокойствие. Не просто веселье. А что-то тёплое. — Спасибо тебе, — тихо сказал он, глядя на горизонт. — За что? — За этот день. Он... правда особенный. Джек кивнул, усмехнулся: — Да без проблем. Хотя я точно уверен, что ты запомнишь его не из-за меня, а из-за того, как в комнате страха на тебя гаркнула кукла. — Эй, она выглядела как оживший кошмар! — Она выглядела как Лиза с третьего курса в понедельник утром. Они оба рассмеялись. Колесо поднималось всё выше. А внутри Чонгук чувствовал: да, именно так и должно было быть. Глупо, громко, неловко. Но по-настоящему.

***

С джеком чонгук попрощалчя в том де парке где и встретились Возвращаясь домой у чонгука отказывали ноги он был таким же усталым как и счастливый он уже лумал о том как придет домой и будет рассказывать о том сколько всего он испытал и как же круто было можно подумать что чонгук весь из себя такой весёлый открытый парень но эмоции он позволяет себе только с самыми близкими и эти блиские это чарли мия и Джек только с ними он может не задумываться над сказаном или эмоциях отношение де к другим холодное грубое но и на это нсть причины о которых он совсем не хочет задумыватся поэтому стал опять переберать в голове все что он успел сделать за день и вот когда остовалось лишь пройти под мостом и уже в 20 метрах стоит твой дом он заметил за под одной из колонн большой фурнон тот был ну очень ярким и карсивым окрашеный в коричневый цвет с огромной надписью " изменит вашу жизнь " и по погам нарисованый деревья под которым сидел кот. Фиолетовый . У чоннука остовалось еще немного денег его слишком заинтересовал этот магазинчег но еще больше настораживало что никого рядом не было обсолютная тишина ни ко го хотя на улице уже вечерело и можно было всять это как причину Дойдя до фургона он обогел его со всех сторон не то что бы он был большим но и мальньким его тоже назвать нельзя все жеостоновившись и двери он открыл его зайдя он сразу де понял кое что важное понял кое что очень важное . Фургон внутри был во много таз больше чем с наружи но что больше удивляло это дикор на верху лметировали звезда со всех сторон на него смотрели разные игрушки ему показалось что они следят за ним взлядом лианы свисшие со стен деревяная касса на каторой было столько растений что не передать словами а запах запах чего то старого и родного чонгук рассхаживал туда сюда росматривая каждый уголок пока его не встревожил незнокомый женский голос – здравствуй есть то что вы хотите приобрести? – сказала женщина лет 40 ее улыбка была милой В основном весь товар сдесь состоял из игрушек совсем разных и не похожих между собой — странно что в таком месте как это так мало покупателей – сказал недоверчиво чонгук да он и впрям нп мог нормадьно общатся с незнакомцами – это сесто находят лишь те кто нуждается в этом – сказала женщина но чонгук не придал этим словам смысла продолжая раскаживать по большому такому домику как вдруг краем глаза он заметил того самого фиолетового кота который был нарисован на фургоне подрйдя к ниму он взял его на руки повертел так сяк а потом повернулся к милинькой тётке – он прикольный сколько стоит –спросил чонгук – 70 долоров – ответила так улыбка с ее лица не сходила Чрнгук сунул руку в корман достовая купюры и пересчитал их у него было всего 50 на самом деле он даже обрадоволся что ему не хватило веть инрушка очень притягивала но 70 долоров это слишком дорого для его семь на эти день они могут прожить неделю уж точно поэтому поставил игрушку наместо – вы передумали покупать ? Если Вам что то не понравилось именно в этой я могу подобрать что нибуть что будет вам по душе – чонгук уже давно не стыдится бедности так что прямо ответил – это слишком дорого для меня я не могу себетакле позволить — сказал он напровляясь к выходу и заодно наслождаясь всем что есть в этом фургоне он пояему то чувствовал что больше такого не встретит ни где но его прервали резко сказа что то очень удивило чонгука – я отдам бесплатно — сказать что чонгук был в шоке это ничего не сказать как это с 70 долоров цена снизилась до нули он косо посмотрел на женщину сдесь явно было что то не чисто – зачем вам это – спросио он с недоверием – люди появляются сдесь не просто так и каждый кто зайдет сюде не может выйти прежним – сказала она и продолжила –так что заберайте – – вот так просто –переспросил он – вот так просто – повторила она и вернулась за котом что бы вручить его чонгуку ‐ а теперь вам пора уходить – сказала она выпроваживая его к выходу – спасибо – ответиь чонгук и не стал спорить спокойно вышел с фургона погглядев на него еще раз он пошел в сторону дома удевление было на высоте онтне понимал что только что произашло ему казалось что это все просто напросто ему показвлосьно игрушка в руках говорио об обратном приподняв ее он стал разлядовать кот был толстый и полосатый фиолетовый с серыми полосками глаза у кота были зеленые и ромбиком внутри были ченые зрачки а улыбка в буквальном смысле была до ушей хитрая кошачья улыбка кот был очень пушистым в особености его хвост за этим разглядванием чонгук не заметил как вернулся домой ему явно нужно отдохнуть Ночь уже давно опустилась на город, затаившись в окнах, трещинах асфальта и ветвях деревьев. Дом Чонгука напоминал корабль в море тишины — уставший, но тёплый, полный дыханий и снов. Он поставил фиолетового кота на старую деревянную тумбочку рядом с кроватью. Тот уставился в пространство своими широкими зелёными глазами и хитро прищурился — будто знал больше, чем должен. Чонгук провёл пальцем по его пушистому боку и шепнул почти играючи: — Только без фокусов, понял? В коридоре послышались быстрые топотки. Мия, вся в пижаме с облаками, вбежала в комнату, а за ней — Чарли с подушкой в руках, будто готовился к ночной битве. — Гуки! Ты дома! — закричала Мия и прыгнула на него с размаху, обняв за шею. — А ты думала, я сбежал в цирк? — засмеялся он, усаживая её на колени. — Ну что, хотите услышать сказку перед сном? — Только если она будет про монстров, — важно сказал Чарли, устроившись на ковре. — Но не очень страшных! Чтобы Мия не плакала! — Я не плачу, это ресницы потеют! — возмутилась она, Чонгук вздохнул, улыбнулся, и начал рассказывать. Его голос стал тише, медленнее. Он рассказал о дне в парке, о Джеке и их безумной попытке съесть сахарную вату размером с мопса. О том, как они случайно забрались на детский аттракцион и застряли в карусели с розовыми единорогами. О том, как смеялись, пока у него не заболели щёки, а сердце — будто выросло ещё на два размера. — А потом... — он замолчал на секунду, словно собираясь с духом. — Я шёл домой, и уже почти дошёл. И вдруг увидел фургон. Магазин. Нет... не просто магазин. Это было... как будто сказка спряталась на задворках города. Деревья на стенах, надпись "Изменит вашу жизнь", и внутри... он стал в три раза больше. Там были звёзды на потолке, и игрушки, которые будто дышали. Мия и Чарли замерли, словно слушали волшебника. — А потом я увидел его, — он указал на кота. — И спросил цену. СЕМЬДЕСЯТ долларов. Конечно, у меня не было столько. Я уже хотел уйти, но продавщица — странная такая, как будто знала, кто я — она просто сказала: «Забери. Просто так». И я забрал... — Просто так? — переспросила Мия, нахмурившись. — А если она ведьма? — Или агент тайной корпорации, — добавил Чарли. — И в коте микрофон! Он следит за тобой! — А вдруг он волшебный? — Мия потянулась к коту, и в этот момент тот... упал. Он с глухим «бумф» ударился о пол. Все трое вскрикнули одновременно. — Мия! — Чарли бросился к игрушке. — Ты его убила! — Он же не живой! — обиделась Мия, но всё же выглядела встревоженной. Чонгук наклонился и поднял кота. И тут... его пальцы нащупали что-то. Маленькую, круглую кнопку под мехом. Он замер. Сердце вдруг учащённо застучало. — Что это? — шепнула Мия. — Сейчас узнаем, — ответил он и нажал. В ту же секунду глаза кота дёрнулись. Сначала чуть-чуть. Потом резко. Зрачки начали вращаться по спирали, будто сходя с ума. Всё происходило быстро — слишком быстро. И вдруг... ...кот снова стал обычным. Тишина повисла в комнате, словно кто-то выключил весь мир. Никто не говорил. Даже Мия не дышала. — Так... — протянул Чонгук, отводя игрушку подальше. — Думаю, на сегодня с нас хватит. Всем спать. — Но он был... — начала Мия. — Спааать! — командным голосом сказал он. Он поставил кота на комод рядом со своей кроватью. Тот снова застыл, как ни в чём не бывало, глядя в темноту. Дети ушли, а Чонгук лёг на кровать, уставившись в потолок. Мысли в голове бились, как мотыльки в банке. Он чувствовал — в этой игрушке что-то было. Что-то, что не давало покоя. Что-то живое. Он задремал. А потом — проснулся. Что-то тёплое, пушистое ходило по его груди. Он открыл глаза. И увидел. Того самого фиолетового кота. — Что... — начал он, но кот наклонился к его лицу, заглядывая прямо в душу. — Привет, Чонгук, — сказал он. Голос был глубоким, шелковым, как у рассказчика страшных сказок. — Теперь ты игрок Системы. И комната снова погрузилась в тишину.