На границе

Хроническое чувство пустоты тяжелым грузом лежало в груди девушки всю её осознанную жизнь. Четырнадцатый день рождения считался роковым днем для её личности. Рей начала медленно разрушаться, закрываться в себе и копать… Копать и копать грешную душу в поиске ответов на главные вопросы: кто я? Что я люблю? Что мне интересно?

Есть ли у меня будущее?

По мере взросления Иноэ стала сравнивать себя с большой стеклянной пластиной, переливающейся на солнце всеми цветами радуги, но однажды упала и разбилась на тысячи разных кусочков. «И так появилось много меня. Эти осколки спорят друг с другом: кто к кому относится и в каком месте они были ранее. У каждого свои цвет, форма, каждый пытается навязать свое…» — пишет она в заметках перед сном. Перед очередной бессонной ночью. И она дефективная и бракованная не знает к чему себя приписать. То идеальна подобно Богу, то страшна, как дьявол воплоти. Сегодня художник, завтра машинист, а послезавтра и вовсе квадробер. Пустота частенько заполнялась кратковременным дофамином в виде драк с какими-то балбесами, позже оказалось лиловыми драконами, алкоголем и временными интрижками. Бить морды — её конёк. Дама беспощадна, кровожадна. Не остановишь — убьёт. Тогда и произошла её встреча с четырьмя мутантами. Леонардо увидел запыхавшуюся девушку среди кучи металлических частей от кренгов. В её ладонях что-то растворилось и он не мог не заметить. Сердце застучало быстрее, а глаза заблестели, стоило той одарить черепаху взглядом. Таким пустым, усталым и скучающим, словно минутой ранее она не с пришельцами дралась, а только проснулась. Помявшись с ноги на ногу, он всё-таки поинтересовался, указывая носом на руины: — Это… Ты сделала? — Ага, уже который месяц долблю этих тварей, они как тараканы, ей Богу. Откуда лезут только. — Рей стряхнула невидимую пыль с одежды и пнула стальную голову. — Это кренги, — уточняет мастер катан. — Уху-у-у, — она подняла железную руку и попыталась сымитировать голос пришельца, — Кренг спрашивает так называемую черепаху, откуда взялся кренг. Не удержавшись, она заразительно засмеялась, запрокинув голову назад. Мутант сначала озадаченно нахмурился, а затем стал хохотать в ответ, пока веселью не помешали трое появившихся братьев. — Лео! Ты серьезно? Пока мы спасаем планету от инопланетных существ, ты стоишь здесь и веселишься? — Возмущенно закричал Раф, активно жестикулируя руками. — Да! Веселишься и без нас! — Дополнил Микки и театрально надул нижнюю губу. — Микки… — Дони шлепнул того по затылку. — Тише-тише, ребята, — попытался успокоить тех Лидер, — Знакомьтесь, это… — Иноэ Рей, — ответила она и поклонилась. — По видимому она наш союзник и тоже борется с кренгами. — Ты уже называешь её союзником? — взвыл саеносец, — То, что она мутузит кренгов еще ничего не значит. Ты нас всех погубить решил? С того дня все и началось. Тот, кто в первую очередь не доверял ей — через пару дней хвастался выученными приёмами. Рей завязала общение с людьми и разучилась доверять. Она надеялась, что этими действиями обезопасит окружение. От себя же. От боли, которую причинит своим хладнокровием в прямом и переносном смысле этого слова. Она была ледяной, но в тоже время пылкой. Общая температура тела не превышала и десяти градусов, что значительно разнилась с температурой черепах. А кожа ее была бледной-бледной, почти прозрачной. «Касаться её было неприятно, но в тоже время горячо и желанно.» — признался как-то Леонардо самому себе. Он уже привык. Рей любила зиму, обожала февраль и частенько кушала снег. Реально, набирала в миску холодную массу и по пути в логово радостно лопала. Казалось, летом её особенности позавидуют многие, да вот тут не так всё просто. В жаркое время года девушке было труднее всего, она как будто таяла на глазах. Тем не менее её присутствие всегда можно было почувствовать на себе мелкими мурашками и внезапно пробегающим холодком по спине. Температура в помещении падала на пару градусов. И это было заметно. — Рей?.. — спрашивает мастер катан, хотя знает ответ на свой вопрос. Тело пробирает дрожь, он слегка ежится. — Угу, -кивает она и укрывает парня пледом, — Прости что отвлекла, пришла помедитировать с тобой. — Леонардо недоуменно оглядел плечи, на которых лежала ткань. Он хотел было что-то сказать, но она перебила: — Чтобы не замерз. Девушка уселась между ног мутанта и прислонилась спиной к твердому, теплому по её мнению пластрону. Лидер сделал глубокий вдох. Сладкий запах её волос заполнил легкие и, подобно катализатору, заставил порхать бабочек в животе. Щекотно и от этого он заулыбался. Друзья-мутанты видели в этом только плюсы: в летний период эта «функция» была как никогда кстати. А для самых горячих парней есть вариант охлаждения с помощью «айсберговых обнимашек» (не спешите смеяться, это придумал Микки). Лео не шибко нравилось созерцать подобное. Он ревновал и часто молча сглатывал. Рей оказалась отличным и довольно сильным для своих небольших габаритов бойцом. Часто любила играться, создавая ледяные глыбы из земли, показывать черепахам острые сосульки на своих ладонях, благодаря которым, цепляясь за поверхность, могла проворачивать сальто. Иноэ Рей не просто хомосапиенс, а метиска человека и мутанта. Долго она жила в неведении о причинах своей так называемой «особенности». Но благодаря мозговитости Донателло и умении добиваться желаемого, она узнала, что над её родственниками по линии матери проводились эксперименты, в которых замешан мутаген. Рей мучилась то от абсолютной апатии, то от переизбытка чувств. Это все лишь защитная реакция, которую мозг оттачивал долго, ювелирно, чтобы обезопасить хозяйку в будущем. Правда, в округе все меняется, совершенствуется и способы «защиты» необходимо было также обновлять, а они оставались прежними. Всем внушала, что она бесчувственная, а сама как оголенный провод. Чуть коснись и получишь разряд. Мастер катан считал её ходячим противоречием. Настырно твердила: «не стоит пугаться своих чувств, нужно уметь их признавать! По-настоящему сильный тот, кто не боится показывать собственные эмоции!». А сама-то этого не придерживалась. Ледышка считала себя непоколебимой, стальной, необидчивой и похуистичной. Это и удивляло Леонардо больше всего. Ему не приходилось встречать столь многогранного существа человека, которому он не способен дать точное описание. Смотря на братьев, он мог бы обозвать каждого одним прилагательным: Дони — умный. Микки — инфантильный. Раф — вспыльчивый. Такого же про неё не скажешь. Она была всем понемногу. И ранимая, и агрессивная, и сообразительная, и быстрая, и медленная, и добрая, и злая. Смерч. Черт бы её побрал. «Необычная.» — сказал однажды Леонардо, откровенничая с той на крыше. Бесстрашный считал, что она верила, нет, хотела верить в то, что стальная, но это не так. И каждая проблема оставляла глубокую царапину на её «железе». Удивлялся он также тому, как ей было плевать на себя, как отчаянно она рвалась в бой и как бесстрашно бежала в одиночку на Футовцев, кренгов и других встречающихся на пути тварей. Она единственная, кто так желал и в тоже время боялся смерти. И вся жизнь делилась на две грани — черную и белую. На Инь и Ян. На хорошее и плохое. И кем был Лидер в её реальности он не знал, никто не знал. Она могла взбеситься от любого слова, могла отдалиться от неверно понятой ею фразы или вовсе накрутить себя, не с той интонацией прочитав простую смску. Временами она ластилась, как кошка, всем видом показывая, как что-то испытывает к нему, порождая ложные надежды. Бог знает, может овуляция тому виной. Но в тоже время грубо отшивала. Она плохо различала эмоции, по крайней мере так говорила. Возможно даже путала. Она не требовала много внимания, но и без него обходиться не могла. Иноэ нужно раз за разом напоминать, что она нужна, что её ценят, не смотря ни на что. Оказаться брошенной — самый главный страх. И он понимает её нужду и прямым текстом говорит, что ни при каких обстоятельствах (за исключением естественной/случайной смерти) не пропадёт. Она бесконечно благодарна ему. За понимание, за терпение. — Рей, мы все не без изъянов, — начинает Леонардо и ставит перед девушкой чашку с кофе, — Попробуй, Дони делал, — усаживается рядом и продолжает, — Мы живые существа, по-своему уникальные и любить кого-то — значит принимать таким, какой он есть. Иноэ внимает речь и молчит. — Раф, например, вспыльчивый, грубит, но мы понимаем, что это не со зла. — Кареглазая коснулась губами чашку и отпила напиток. — Вкусный. — Микки слишком озорной и из-за ребячества всё идет наперекосяк. Дони… — он нахмурился, думая над последующими словами, — Бывает слишком душным. Мир, где все копии друг друга был бы неинтересным и предсказуемым. — Леонардо… — томно выдохнула ледышка, — Мне кажется я медленно спускаюсь по лестнице в глубокую яму, дна которой не вижу, но совсем скоро этот спуск превратится в полет, — она замолкла, пару раз шмыгнула, оттягивая время, — Я спускаюсь на дно за своим вторым «я», желающим погубить себя же. Я чувствую, как связана с ним, по рукам и ногам, крепким зайлоном, нехило режущим кожу. Не ощущаю боль, ибо ее заглушает созданная мной иллюзия о том «хорошем я», заковавшем меня в сеть. Мастер катан сжал губы, не позволяя себе недовольного восклицания. Это было бы бесполезно. Вместо этого он крепко обнял её, как можно сильнее прижав к пластрону. Ладонь не спеша прошлась по макушке девушки, безмолвно размякшей в руках парня. Проявление любви с её уст довольно своеобразно. Она не будет плести нежности, лепетать слащавую речь, отнюдь. — Лео, ты придурок, что ты наделал? — ругалась девушка и глядела на него сердитыми глазами, — Я заделаюсь таксидермистом, выпотрошу все органы и сделаю из тебя чучело, тебе ясно? — Я тебя тоже люблю-ю-у-у-у, — дразня протянул Бесстрашный и потрепал подружку по волосам. — Ах ты ж гад, щас попу прострелю! — дама резко вытянула руку в сторону собеседника и вокруг её ладони образовался ледяной пистолет. — Не кипятись, а то голова задымиться с такой-то разницей в температурах, — Вмешался Рафаэль, нагло вышагивая в сторону подружки. Лидер хохотнул. — Подраться хочешь, да? Давно не получал?! Она считала, что любовь надо заслужить. Часто доказывала свою значимость, полезность, бывало заговаривала об этом и никогда не верила в безусловность. Ей нельзя было говорить о чувствах прямо. Лео сравнивал её с жар-птицей или Фениксом, как бы противоречиво для её натуры это не было. С ней нужно аккуратно, тихо, чтобы не спугнуть. Как раз этого Бесстрашный и боялся. Боялся своим признанием стать врагом номер один. Он знал — Рей страшилась привязанности, быть зависимой от кого-то. Лидеру пришлось тяжко. Даже битва с Шредером не так отзывалась дрожью в его коленях, как признание в любви. — Рей, можно с тобой поговорить кое о чем? — Невзначай поинтересовался ниндзя. — Хм, давай? — Она уставилась на него, с интересом склонив голову на бок. — Я понимаю твои опасения, понимаю, как трудно тебе на душе и здесь, — он указал трехпалой рукой ей в грудину, — Понимаю твои страхи и хочу… — парень осёкся и видно пытался подобрать слова, — Я хочу, чтобы ты дала мне хотя бы шанс. Не хочу принуждать тебя к чему-либо… Рей заулыбалась и примкнула своими губами к его в кротком поцелуе. Юношеское сердце, заключенной в клетке птицей, забилось в груди. Еще чуть-чуть и оно вырвется наружу. — Я доверяю тебе, Лео. — Почти не слышно прошептала она, затем на секунду отстранилась, а после резко обняла, вжавшись носом в шею парня. У неё была проблема с сердцем, аритмия, так ее называют в народе? И у Лео тоже. Только название более необычное — Иноэ Рей. Она была ангелом в его жизни. Лучиком света для команды. Хорошей подругой, надежным плечом. Со многими её личными проблемами они боролись вместе. Боролись с внезапной депрессией, с необъяснимым желанием нанести себе вред, когда очень тяжко на душе. Наверное они слишком поздно спохватились заставить её пить антидепрессанты и как-то контролировать скачки настроения. Видимо, он недостаточно был близок с ней. И она многое недосказывала, молчала и боролась с собой сама. Одна одинешенька. И не справилась. Спуск по лестнице взаправду превратился в свободный полёт.

Моя безграничная любовь всегда

ограничивается одной тобой.

Лидер поставил жирную точку в конце. Как бы он не старался держаться, слёзы медленно скатывались по его зеленым щекам, размывая чернила на и без того потёртой бумаге. — Брат.? — Тихо зовет Лидера Микки, а за его плечами топчутся Рафаэль и Донателло. — Лео, как ты? — интересуется Дон. — Может быть хватит заполнять десятый дневник подряд? — Темперамент понадеялся, что это не прозвучало слишком грубо. Леонардо максимально сильно сжал челюсти и сквозь зубы прошипел: — Я обещал, что никогда ее не брошу. И в итоге... Защитил от всех, но не от самой себя.