Оле-Лукойе (режиссёрская версия)

Жёлтый свет старого фонаря падал на покрытые граффити стены институтского забора. Вика устало шла вдоль асфальта, глубоко затягиваясь сигаретой. Холодный ветер шевелил листья старых лип, заставляя шуршать их пожелтевшие остатки. После трудного рабочего дня в городе Литцске она возвращалась домой, пытаясь привыкнуть к непривычной атмосфере: сырость панелей пятиэтажек, грубые голоса соседей, постоянный гул производства и периодически возникающие проблемы с водой и электричеством. В Петербурге, откуда она недавно сбежала, было иначе: там вода льётся круглосуточно, а соседи здороваются вежливо, пусть и равнодушно. Здесь же её жизнь превратилась в череду бытовых трудностей, и каждый новый день начинался с ощущения чужой среды обитания. Но работу менять было поздно. ЛАИ, бывший авиационный вуз, встретил её несколькими старыми преподавателями, поддерживающими ещё советские стандарты качества, несмотря на постоянные сокращения финансирования и отсутствие ремонта. Хотя условия оставляли желать лучшего, уровень подготовки студентов оказался вполне достойным, тем более, университет мог похвастаться количеством и разнообразием специалитетов. Подходя ближе к своему дому, Вика вновь почувствовала раздражение. Чужое пространство, незнакомый ритм жизни угнетали её, мешая сосредоточиться на важном деле, приносящим хоть какие-то деньги — исследованиях и чтении лекций. Казалось, судьба послала ей испытание: новые обязанности отвлекают от науки, бытовые трудности лишают покоя, а город остаётся враждебным и чуждым. Дома ожидал пустой холодильник и тёмная комната, едва освещённая светом луны, проникающим сквозь окно. Уставшая и подавленная, Вика прислонилась спиной к стене, размышляя о произошедших изменениях.

***

Виктория Сергеевна затянулась сигаретой, ощущая, как дым заполняет её лёгкие, словно ядовитый туман, съедающий её изнутри. Курилка за ветхим зданием университета была её убежищем, где она могла на мгновение забыть о бесконечных лекциях, неудачных эссе и взглядах студентов, которые, казалось, просверливали её насквозь. — Виктория Сергеевна, Вы опять здесь, — раздался знакомый голос. Коля Дёмин, лаборант, с его вечной улыбкой, которая больше походила на гримасу, подошёл к ней, держа в руках пачку сигарет. Его манеры были настолько странными, что порой казалось, будто он играет роль в каком-то абсурдном спектакле. — Ну, знаете, Николай Александрович, иногда только сигарета помогает не снести кабину кому-нибудь, — ответила она, выпуская дым в сторону. — Ага, особенно этим нашим гениям, — добавил он, зажигая свою сигарету. — Вы слышали, как Брюханова сегодня орала на своего любимчика? Вика усмехнулась, представляя, как Полина, маленькая, но с голосом, способным разбудить мёртвых, кричит на бедного студента, который, например, перепутал Наполеона с Лениным. Тут слово взяла только подошедшая Брюханова, поправляя очки и сердито посматривая вокруг: — Да эти дети совсем ахуели! Сегодня пришлось буквально схватить за руку парня, утверждающего, что революция 17-го года произошла в результате эпидемии гриппа. Прикиньте?! Смех Вики и Коли прозвучал искренне, но посмотрели они на Полину с сочувствием. — Вот бы и нам позволить себе такую роскошь, как выгнать кого-нибудь публично, — вздохнула Вика, нервно поглаживая край пачки сигарет. — Правда, боюсь, тогда бы половина потока осталась вне стен нашего любимого заведения. — Эх, мечты-мечты, — ответил Николай, следя глазами за порхающим пеплом. — Ладно, хватит ныть. Пойдемте лучше в учительскую энергетики пить, пока заведующий занят подготовкой очередного отчета руководству. Иначе шеф обязательно узнает, что мы сюда забегаем покурить вместо ебли с документацией.

***

Низкое серое небо тяготело над крышами пятиэтажек, выбросив скупые капли воды на сырой асфальт. Утро наступило поздно, а вечера погрузили город в вязкую темноту. Холод пробрался сквозь тонкие стены старой панельной квартиры, вынудив натянуть термобельё и включить электрообогреватель. Вика опаздывала, а потому ехала на работу в автобусе №64, проложенном по маршруту, шедшему вдоль центральных улиц города. Местные пассажиры, укутавшиеся в шапки и шарфы, казались чужими и равнодушными. Рабочий день начался с нелюбимого занятия — проверки студенческих работ. Вычислительные ошибки, неправильное оформление и отсутствие нужных формул вызвали раздражение и усталость. Бесчисленные опросы, консультации и совещания истощили запас энергии и терпения. После занятий Вика бродила по улицам, стараясь приспособиться к местной архитектуре и стилю жизни. Грустные пейзажи индустриальной застройки, пустыри и рынки наводнили сознание депрессивными эмоциями. Периодически всплывали воспоминания о жизни в Питере: широкие проспекты, набережные реки, рестораны и кафе, ночные клубы и творческие мастерские. Вечером она приехала домой, сбросив верхнюю одежду и сев за рабочий стол, на котором лежала кошка. Электронная почта переполнилась письмами от студентов, администрации и коллег. Писать письма и готовить материалы для лекций стало рутиной, повторяющейся изо дня в день. В субботу она предприняла попытку отдыха. Она скачала себе новые игры на ноутбук, но никак не могла сосредоточиться на сюжете — вся голова была забита работой и уже почти физически ощутимо пухла. Воспользовавшись воскресеньем, Вика решила совершить пешую прогулку по центру города. Переходы между улицами, заполненные магазинами бытовой техники и одеждой китайского производства, не впечатляли.