Клятва крови и лунного света

– Поднимайся, мешок с дерьмом! – Увесистый шматок грязи прилетает прямо в лицо. – Или ты сдох там уже? Тэхён поднимается на четвереньки и сплевывает кровь с разбитой губы. Грязь въедается в кожу, смешиваясь с кровью и потом, превращая лицо в отвратительную маску. Тэхён пытается сфокусировать взгляд, но в глазах все плывет. Огромная мужская фигура в темном плаще и с лицом, уродливо изрезанным шрамами, даже не думает отступать. В спину прилетает удар тяжелым сапогом. – Давай, щенок! Я с тобой вожусь уже полгода, а толку все еще ноль! Может, надо было оставить тебя подыхать возле тела твоей мамаши? Злость дарует силы. С трудом выбравшись из-под давления и поднявшись на ноги, Тэхён ощущает, как все тело пронзает острая боль. Ребра, кажется, сломаны, а каждая мышца кричит от напряжения. – Я готов. Давайте еще раз. – Несмотря на свое состояние, Тэхён встает в стойку и выставляет перед собой серебряный клинок. Охотников не учат сражаться на палках – им сразу вручают орудие убийства монстров. Шрамы на лице мужчины искажаются из-за презрительной усмешки. — Вот это другое дело, щенок. Я уж думал, ты навсегда останешься плаксой. Ну что же, посмотрим, чему ты научился. Мужчина выхватывает из-за спины огромный двуручный меч, который тускло блестит в редких лучах закатного солнца, пробивающихся сквозь опадающую листву. Он делает выпад, и Тэхён едва успевает отскочить в сторону. Клинок в его руке кажется жалкой игрушкой по сравнению с этим куском стали. Бой начинается. Мужчина обрушивает на Тэхёна град ударов, заставляя его отступать. Каждый взмах меча несет в себе такую силу, что прорезает воздух со свистом. Тэхён уклоняется, блокирует, пытается контратаковать, но все тщетно. Силы покидают его с каждой секундой. Боль в ребрах усиливается, и он понимает, что долго не протянет. В какой-то момент Тэхён спотыкается и падает на колени. Мужчина нависает над ним, занося меч для решающего удара. В глазах Тэхёна вспыхивает отчаяние, но в то же время и решимость. Он знает, что это может быть его последний шанс, а потому незаметно собирает горсть земли в кулак и кидает ее в глаза мужчины. Эта секунда спасет ему жизнь. – Неплохо, щенок, неплохо. – Мужчина вытирает лицо рукавом и улыбается кривыми черными зубами. – На сегодня мы закончили. Мужчина убирает меч за спину и подходит ближе. Его тень накрывает Тэхёна, словно плащ. – Ты растешь, щенок, – хрипло говорит он, хлопая мальчишку по плечу так, что тот едва не падает. – Но до охотника тебе еще далеко. Очень далеко. Тэхён молча кивает, знает, что мужчина прав. Ведь, чтобы стать настоящим охотником, необходимо еще много лет тренироваться и пережить посвящение. – Отдыхай, – бросает мужчина, поворачиваясь, чтобы уйти. – И залечи свои раны. Завтра продолжим. Тэхён закрывает глаза и падает на спину, позволяя усталости накрыть его. Земля кажется сейчас мягче пуховой перины. Он чувствует, как саднит ободранная коленка и ноет плечо, вывихнутое во время неудачного падения. Завтра будет еще хуже. Воспоминания о посвящении заставляют его содрогнуться. Рассказы охотников рисуют картины одна страшнее другой: голод, холод, звери, ловушки, страхи, обернувшиеся в кошмары. Лишь немногие возвращаются, закаленные, словно сталь, готовые защищать людей. Он поднимается, опираясь на здоровую руку, и ковыляет к реке. Холодная вода неприятно обжигает кожу, смывая грязь и пот. Тэхён смотрит на свое отражение: измазанное глиной лицо, глубокие царапины на руках и потухший взгляд. Он видит в нем мальчишку, испытавшего слишком многое для своих неполных двенадцати лет. Выбравшись из реки, Тэхён с трудом натягивает одежду на мокрое, холодное тело и медленно идет в сторону лагеря, откуда уже доносится аппетитный запах жареного мяса. – Двигайся. – Тэхён хлопает по плечу единственного человека, которого может назвать другом. – Ты как сегодня? – А по мне не видно? – С этими словами он обращает внимание на лицо друга, на котором уже вовсю распускается синяк. – А ты как? – А по мне не видно? – передразнивает мальчишка на несколько лет старше, но с теми же ранами. Не только на лице, но и на сердце. – М-да… – Да ладно, пройдет… Только эта мысль и заставляет каждое утро собирать себя по кусочкам. Они сидят молча у самого края лагеря, подальше от других охотников, стараясь лишний раз не попадаться мужчинам на глаза, тем более когда в их крови уже плещется алкоголь. Избиение в воспитательных целях здесь привычное явление. Поэтому, пока есть такая возможность, следует быть как можно тише и наслаждаться добрым куском жареного мяса. – Юнги, – шепотом обращается к другу Тэхён, откусывая кусок и морщась от боли в челюсти, – а если бы наша жизнь сложилась иначе, чем бы ты хотел заниматься? – Иначе…а это как? – Мальчишка смотрит совершенно не детским взглядом, в котором отражается свет от костра. – Если бы эти твари не убили наших родных? Если бы не охотники, которые по своей сути едва ли уступают в жестокости зверям, не забрали нас к себе? Если бы каждый день не приходилось терпеть изнуряющие тренировки, чтобы в конце концов стать такими, как они? Если бы не это все? Тэхён молча отворачивается и смотрит на пламя костра, которое ярким отблеском играет на его щеках. Он знает, что Юнги не ждет от него ответа, это эхо их общей боли, разъедающей юные души. Вопрос, на который нет и не может быть утешительного ответа. – Я бы хотел быть обычным работягой, как мой отец, – внезапно отвечает Юнги. – С рассветом уходить в поле, а после, когда солнце начало садиться, приходить к жене и детям, выпивать стакан парного молока и ложиться отдыхать всем вместе на теплую печь, укрывшись тяжелым одеялом. А ты? – Печь хлеб. – Нежная улыбка появляется на лице Тэхена. – Как мама. Мы с ней вместе столько всего успевали сделать! – Он пытается сдержать слезы, которые предательски начинают подступать к горлу. – Я бы замешивал тесто, а она делала такие красивые узоры на пирогах… – Иди сюда, мелкий. Юнги притягивает к себе друга и гладит по отросшим черным волосам. Пока на них никто не обращает внимания, можно побыть слабыми. Ведь эти люди уже не способны на сочувствие и понимание. Для них давно чужая жизнь – лишь разменная монета в кровавой войне между людьми и оборотнями. Здесь никто не переживает о чувствах двух сирот, воспитывая и ломая их так же, как это делали с ними. Охотниками никогда не становятся от хорошей жизни, и уж тем более её не ждут. Тэхён прижимается к Юнги, ища в его плече хоть какое-то подобие защиты и тепла, которого им так не хватает в этом жестоком месте. Костер потрескивает, словно вторя их печали и выплевывая искры в темное небо, усыпанное холодными, равнодушными звездами. – Я тут подслушал, – тихо произносит Юнги, – что завтра мы отправимся в убежище охотников. – Прям туда? – Тэхён поднимает огромные удивленные глаза, вызывая смешок у Юнги. – Да. Близятся холода, необходимо пополнить запасы и набраться сил. Ведь зима – их время. Тэхён, смотря на вздымающиеся вверх пепел от костра, задумчиво спрашивает: – Как думаешь, как выглядит это знаменитое логово охотников? – Вряд ли сильно уютно, Тэхён. – Юнги уже откровенно смеется над другом, но, внезапно становясь серьезным, добавляет: – Если переживем этот путь, то обязательно увидим. *** Выступают с рассветом. Тэхён перебирает ногами с едва открытыми глазами. Сегодня просыпаться было особенно тяжело, а тело болит так, как никогда в жизни. Кажется, что нет ни малейшего островка, где не красовались бы синяки или ссадины. – Ты как, щенок? – низким голосом спрашивает мужчина, который тренирует его вот уже несколько недель, бодро подходя ближе. – Все в порядке, – коротко бросает Тэхён и старается выпрямить спину. Мужчина улыбается и проходит вперед, более не обращая внимания на подопечного. Именно он нашел Тэхёна возле тела матери почти полгода назад. Охотники узнали о нападении и поспешили на помощь, вот только спасать было уже практически некого. Зайдя в дом, мужчина увидел весьма удручающее зрелище и что-то, что давно должно было отмереть, ёкнуло в груди. Да, жизнь с охотниками сложно назвать спасением, но другого варианта у этого мальчишки просто не было. И наполненные ненавистью глаза явно жаждали мести. С тех пор безымянный сирота путешествует с небольшим отрядом охотников на монстров, готовясь пополнить их ряды. У них не принято называть друг друга по имени. Кто-то давно отрекся от него, а кто-то боится привязаться и снова потерять близкого человека. Поэтому обращения весьма обезличенные. Этого мужчину, как услышал Тэхён, называют «Шрам», иногда – «Мечник». Сам он не обращается к нему никак, предпочитая просто вежливое «Вы». Других охотников он старается избегать, внутренне чувствуя исходящую от них опасность. И если бы не Юнги, которого нашли в соседней деревне, Тэхён и вовсе бы разучился разговаривать, предпочтя быть незаметной тенью. Тэхён оборачивается назад и взглядом находит друга, который выглядит еще хуже, чем он. Фиолетовый синяк под глазом отек, практически полностью закрыв левый глаз. Хвала небесам, что сегодня не будет спаррингов – на них просто не хватит времени. Необходимо преодолеть огромное расстояние по пути к убежищу охотников. Это место окутано тайной, как и все, связанное с этими людьми. В поселениях часто можно услышать байки о тайном логове, но все понимают, что это ложь чистой воды. Никто, кроме самих охотников, не знает ни расположения их убежища, ни внешний вид, ни сколько человек там обитает. Тэхёну даже не верится, что он сможет увидеть это своими глазами. Внутренности скручиваются от страха и предвкушения. Дорога вьется между вековыми деревьями, кроны которых, сплетаясь наверху, образуют темный, зловещий туннель. Солнечный свет едва пробивается сквозь листву, и Тэхён ощущает, как утренняя прохлада проникает под тонкую накидку. Он плотнее закутывается в нее, стараясь унять дрожь, но безрезультатно. Хочется передохнуть, поесть, снять натирающую обувь и насладиться последними солнечными лучами в этом году, но группа охотников не думает останавливаться. – Пошевеливайтесь, малолетние сучёныши! Путь еще не пройден даже на четверть! – оборачивается один из мужчин и кидает презрительный взгляд на двух мальчишек. Они идут без перерыва вот уже несколько часов. Ноги стерлись в кровь, по лбу стекает капля пота, но кончики пальцев при этом настолько замерзли, что мерзкий зуд гуляет под синеватой кожей. Тэхёну хочется плакать от бессилия. Каждый день в голову забираются мысли, что лучше бы он остался в тот день рядом с мамой. Так страдания закончились бы гораздо быстрее. Да и было бы не так страшно в теплых, любящих руках. Ему все еще трудно понять, почему мама спасла его в тот день, даровала жизнь во второй раз, хотя прекрасно знала, в каком мире оставляет сына одного. В мире, полном этих отвратительных тварей. Но самое страшное то, что эти твари отлично маскируются под людей. Никогда не знаешь наверняка, кто перед тобой – человек или оборотень. Лишь в полнолуние, когда Луна становится владыкой ночи, все показывают свою истинную сущность. Тэхён поднимает глаза в еще светлое небо, словно ища подтверждение тому, что знает наверняка. Полнолуние уже сегодня. Отряд останавливается на привал глубоко за полночь. Не разбивает лагерь, не разжигает огонь. Лишь тонкая подстилка приносит облегчение, словно пуховая перина. Тэхён вытягивает гудящие ноги и разминает замерзшие пальцы ног. Раньше он очень любил зиму. В их деревне часто устраивали гуляния, где собиралась большая толпа. Дети и взрослые лепили причудливые снежные фигурки, катались с горки, играли в снежки, а когда одежда была уже мокрая насквозь, мама тащила Тэхёна за воротник домой. Он всегда упирался, но больше для вида, ведь знал, что дома его ждет вкусный чай с малиной и пышные пироги, посыпанные тонким слоем сахара. Тэхён закрывает глаза и представляет, что он дома. И только-только на языке появляются отголоски маминого пирога, как грубый мужской голос заставляет вернуться в реальность. Туда, куда возвращаться не хочется. – На отдых не более трех часов. Сначала в дежурство заступает… Дальше Тэхён не слушает, прекрасно зная, что ему не доверят столь ответственное дело, но это радует. Времени и так катастрофически мало, поэтому он спешно отворачивается и проваливается в глубокий, тяжелый сон. – Тэхён, проснись! Проснись же, ну! Тэхён не в силах ответить, не в силах открыть глаза. Он готов всю оставшуюся жизнь пролежать здесь. – Тэхён! Давай! – Юнги трясет друга за плечо, оглядываясь по сторонам. – Что такое? Едва приоткрывая глаз, Тэхен смотрит на происходящее. Остатки сна моментально исчезают, уступая место подступающему чувству страха. Он видит, как охотники хватаются за оружие и слышит ужасающий вой – слишком близко, чтобы успеть сбежать. Но охотники и не думают этого делать. Тэхен видит лихорадочный блеск в их глазах, азарт и жажду крови. – Что нам делать? – тихо спрашивает Тэхён у Юнги. – Не знаю… Юнги прячет Тэхёна за свою спину и оглядывается по сторонам в надежде, что кто-нибудь обратит на них внимание. Так и происходит. Мужчина со шрамом на лице направляется к ним, неся в руке огромный кусок черной ткани. – Ткань пропитана смолой и землей. – Он кидает ее в подростков. – Забейтесь под овраг и накройтесь. Если вам повезет, сдохните быстро. – Мерзкая ухмылка снова появляется на лице. – Как услышите, что все стихло, можете выходить из своего убежища, малолетние ссыкуны. Не теряя времени, Шрам разворачивается и уходит к остальным мужчинам, которые уже готовы к битве. – Пойдем! Юнги хватает Тэхёна за руку, увлекая за собой в спасительную темноту. Забившись под овраг и накрывшись тканью, которая источает настолько зловонный запах, что хочется выплюнуть легкие и не дышать, два ребенка переживают очередную страшную ночь в их жизни. Прижавшись друг к другу максимально близко, они рассказывают истории из прошлой жизни, чтобы хоть как-то отвлечься от звуков, из-за которых стынет кровь. Спустя несколько часов битва постепенно затихает. – Как думаешь, можем выходить? – тихо спрашивает Тэхён. – Давай еще немного здесь побудем. Тэхён и не думает возражать, ведь ему хочется остаться здесь навсегда. Он никогда не был задиристым, боевым мальчишкой, предпочитая проводить время с мамой. Там, где тепло, спокойно, уютно. И вот теперь, с каждым последующим днем, ему все больше кажется, что он не справится. Что такая жизнь не для него. Внезапно покрывало слетает с их голов, пугая до немого крика в горле. – Вот вы где, ссыкуны! – Мужчина со шрамом утирает предплечьем кровь, стекающую по лицу. – И долго здесь собирались сидеть!? Отрывайте свои задницы и пойдемте на зачистку, а то потом никто за вами возвращаться не будет. Его взгляд дает понять: он не потерпит возражений и лишних вопросов. Два подростка с трудом встают и на онемевших ногах плетутся следом. Представшая перед ними картина вызывает рвотные позывы. Все вокруг окрасилось в багрово-красный. Огромные меховые туши лежат в неестественных позах, обнажая белоснежные клыки, а тела погибших охотников изувечены настолько, что распознать хоть кого-то не получится. Тэхён слышит стон и поворачивается на звук. Лучше бы он этого не делал. Неподалеку лежит человек, которого наверняка можно было бы спасти, но он будет для остальных обузой. Хватит отряду двух детей – те хотя бы в будущем пополнят ряды охотников. Калека же пользы не принесет. И то, с какой безжалостностью другой охотник заносит меч над человеком, с которым несколько часов назад делил ужин, навсегда отпечатается в памяти двух мальчишек. Здесь нет понятия «друг» и «товарищ» – лишь чистый расчет. – Что застыли, идем. – Шрам ни на чем не задерживает взгляд – для него эта картина более чем обычна. В голове лишь желание поскорее разобраться с делами и дойти до убежища, где можно хорошенько помыться и поспать. – Здесь неподалеку небольшая деревня, где жили эти твари. Мы всех убили, но необходимо проверить. Будете помогать. Если увидите что-то подозрительное, сразу кричите. Понятно? Мальчишки одновременно кивают, не смея перечить. Когда они оказываются в самой деревушке, Тэхён не понимает, как это вообще возможно. Точно такие же дома, небольшой огород с овощами и ягодами. Есть место, похожее на детскую площадку с деревянной горкой и качелями. Все вокруг до боли знакомое и родное. Не могли же здесь жить эти твари? Это наверняка какая-то ошибка. – Они жили здесь? – едва слышно спрашивает Тэхён. – Да. Больше он не задает вопросов. Несколько домов они проверили вместе, а потом охотник приказал разделиться, чтобы быстрее покончить с этим. Тэхён не хочет отходить от Юнги, но у него нет выбора. Нельзя показывать свой страх и тем более ослушиваться приказов. Собравшись с духом, он один заходит в очередной дом и оглядывается. Миски, вырезанные из дерева, валяются на столе, будто кого-то отвлекли от еды, множество трав сушатся на стенах, а вязаное покрывало небрежно накрывает набитую соломой кровать. Даже лампа еще не потухла на стене. Если бы Тэхён не знал, чей этот дом, ему бы здесь очень понравилось. Внезапно взгляд цепляется за одну деталь, и волосы на руках встают дыбом. Он видит подвал, дверца которого едва выглядывает из-за разбросанной соломы. Мелькает мысль позвать охотника, но что-то останавливает его. Ноги сами идут к тому месту, и вот он уже расчищает пожухлую солому, чтобы немного приоткрыть дверцу. Глаза – первое, что он видит. Огромные красные глаза. Когда свет просачивается в небольшую щель, Тэхён различает в темноте мальчика, почти такого же возраста, как и он. Они замерли, словно два испуганных зверька, не смея нарушить тишину ни единым движением. – Ну что там? Доносится крик с улицы. – В доме…– Ком застревает в горле. – Никого нет. Все чисто. – Тогда чего копаешься там!? Шуруй в следующий. – Хорошо, – не разрывая зрительного контакта с хозяином дома, произносит он. – Уже иду. Тихонько, чтобы не издавать скрипа, Тэхен закрывает дверцу подвала и накрывает ее соломой. Перед тем как уйти, он еще раз оборачивается и молча выходит из дома, крепко закрывая за собой дверь и надеясь, что не совершил главную ошибку в жизни.