Лучше рано

Что-то Сан Ву задерживается. Ки Хун бросает взгляд на часы. Уроки закончились уже как десять минут назад, а друг все не выходит из школы. Ки Хун всегда поджидал его, если тот опаздывал. В особенности, сейчас, когда у класса младше последним уроком была физ-ра. Омега подкидывает чуть пыльный мяч и, придержав его над головой, смотрит на полуденное солнце. Свет обволакивает резиновую текстуру волейбольного мяча, подсвечивая мелкие волоски и всякий мусор. Они должны идти на тренировку сейчас. Будет не очень хорошо, если все отменится. Тот тут, то там ещё виднеются группки школьников, некоторые поглядывают на него изучающе, но теряют интерес уже спустя минуту. Их становится все меньше и меньше. Все расходятся по своим делам не желая оставаться рядом со школой дольше необходимого. Наконец его взгляд цепляется за единственную, нервно озирающуюся по сторонам фигуру, что только что пересекла дверной проём. — Сан Ву!.. — кричит, радостно махая альфе. Всё недовольство мигом улетучиваются, стоит омеге увидеть лучшего друга. В груди поселяется привычная тихая, спокойная нежность, но также и что-то еще, волнующее и неумолимое. Сан Ву, уже переодетый в зеленого цвета, такой же как и у самого Ки Хуна костюм, выглядит напряженным больше обычного. — Ты долго, что-то случилось?.. Глаза омеги вопрошающе проходятся по нему, зажигаясь беспокойством. Сан Ву младше на год, но сильно вытянулся за последнее время, так, что они сравнялись, однако, в отличие от омеги также стал шире в плечах, приобретая присущие альфам черты. Друг недолго молчит, поправляет очки, прежде чем выдавить тихое «Я в порядке, пошли». Ки Хун смотрит на него с сомнением, но не спорит. Все идёт как обычно. Омега заполняет пространство разговорами обо всем: погода, школа, преподаватели и мелкие истории, произошедшие с ним за сегодняшний день. Сан Ву молчит, но безропотно принимает протянутую сигарету. Они уже не прячутся с ними, как раньше, да и от кого? Дорога, по которой они идут удивительно пустынна, а потому ничего не мешает заполнять легкие дымом. Весь вид Сан Ву говорит о плохо скрываемой нервозности. То, как он прячет руку в карман, настолько выпрямлена его спина и тот факт, что курит в затяг — ничто не уходит от пытливого взгляда омеги. Обычно он сам дымит как паровоз, но видеть что-то подобное от вечно спокойного, педантичного друга непривычно. Они доходят до развилки, где, по плану должны направиться к спортивной площадке, но Сан Ву останавливает их. — Мне нужно домой, Ки Хун. — Но… — Сегодня я не могу пойти, — поправляет очки, отводя взгляд. — Почему? — Ки Хун делает шаг, но в ответ Сан Ву отшатывается, что тут же отражается на лице омеги смесью обиды, боли и непонимания. Что, черт возьми, происходит? Глаза альфы бегают по сторонам, останавливаясь в итоге где-то у подошвы ног. Ки Хун не припоминает, чтобы видел его таким прежде. Внутри отражается понимание — что-то случилось. Но… Он ведь был рядом большую часть дня. На всех переменах. Что могло приключиться за несколько часов? — Просто дай мне уйти, — нервно говорит Сан Ву, но так и остаётся стоять на месте. — Ну уж нет!.. — Ки Хун уверенно делает шаг вперёд, хватая друга за руку и заставляет посмотреть себе в глаза, — Мы не пойдем на тренировку, но ты мне все расскажешь, — перехватывает мячик покрепче, сжимая подмышкой. Волейбол действительно может подождать. Да и слишком жарко сейчас для него. В глубине глаз Сан Ву плещется сомнение. И омега на секунду залипает в них, ощущая себя так, словно его окунули в приятно-прохладное море. Не будь его друг корейцем, он уверен, у него были бы пронзительные серо-голубые глаза. Ки Хун шумно вдыхает воздух, чувствуя, как ноздрей касается привычный за годы запах. Жаль, сейчас сезон цветения и его перебивает слишком многое. — Это… Слишком личное, Ки Хун. Омега поднимает брови. — Мы знакомы столько лет и у тебя ещё есть от меня секреты? — Это не то, что… Черт. Просто поверь мне! — Сан Ву говорит на выдохе, выдергивая руку. На его лице мелькает что-то граничащее с отчаянием, но он не раздражен. — И чему же я должен поверить, Сан Ву? Догадка мелькает где-то на задворках сознания, но Ки Хун отметает её, как нечто… О чем он думал слишком много. На грани собственной фантазии. Вряд ли дело в этом. В любом случае, Сан Ву должен ему все рассказать, но тот упрямо молчит, и, наконец, опустив плечи выдыхает, отворачиваясь. Ки Хун принимает это за маленькую победу, когда слышит тихое: — Давай не здесь. Он кладет руки на плечи альфы и чувствует, насколько те напряжены. Друг словно бы каменеет под каждым его прикосновением, и, отчего-то это вызывает укол боли где-то в самом сердце. Ки Хун где-то провинился? Сделал что-то не так?.. — К тебе или ко мне?.. — выдыхает, отгоняя неприятные мысли. По крайней мере альфа не злится, что внушает надежды. А с мелкими неприятностями они разберутся, как и всегда. — Твоя мама дома? — Сегодня и завтра нет. Нужно проследить за грузом, ну ты и сам знаешь. — Хорошо, — облегченно выдыхает Сан Ву и они направляются домой.

———

Он открывает дверь, и проводит рукой шутливо-приглашающим жестом. Будто Сан Ву здесь никогда не был. — Чай?.. Друг лишь кивает в ответ, в то время как Ки Хун, напевая что-то себе под нос возится у плиты. У него есть удивительная способность — чувствовать, когда стоит спросить, или надавить, а когда оставить в покое. Интуиция говорит, что сейчас следует подождать. В голове куча мыслей, но картина пока что не выстраивается во что-то цельное. Он ставит две чашки на стол. Одну, перед собой, другую перед задумчивым альфой. Ложка сахара для Сан Ву и четыре для самого Ки Хуна, под настороженно-неодобрительный взгляд. Оба молчат, в то время как омега, не в силах держать себя долго на месте колотит ложкой по бортикам чашки. Сан Ву имеет привычку раздражаться от подобных звуков, но сейчас удивительно тих. — Ты обещал рассказать мне. — Нет. — “Давай не здесь”, — перекривляет Ки Хун, — Значит ты согласился. Сан Ву вздыхает, возводя брови и устремляет мрачный взгляд на Ки Хуна. Кажется непоседливый омега решил добиться ответов во что бы то ни стало. Что ж, едва ли альфа сможет противостоять ему, а потому остается лишь пожать плечами и выдать как есть: — У меня гон. На осознание уходит несколько долгих секунд. Гон. Тот самый. Первый для 16-ти летнего Сан Ву. Ки Хун мучается с течкой уже на протяжении нескольких лет, а потому, сейчас хочет потереть руки от восторга, но сдерживает неуместный порыв. Разглядывая лицо друга, омега подмечает, что тот и впрямь выглядит не как обычно. Едва заметный румянец на щеках, расфокусированный взгляд, ускоренное дыхание и явное напряжение. Сексуальное — отмечает он про себя, пока не решив, что чувствует по этому поводу. — Я не чувствую запаха, — растерянно пожимает плечами Ки Хун, чтобы после, перетянувшись через стол беспардонно обнюхать Сан Ву. Тот отодвигается, откидываясь на спинку и вцепляется руками в столешницу. Лицо альфы изображает крайнюю степень замешательства и даже смущения. Ки Хуна это никак не трогает, он слишком любопытен, чтобы отстраниться, а потому делает еще один разочаровывающий вдох. — Ки Хун, не глупи. Мне дали подавители, только, что-то не сильно они работают, — говорит чуть хрипло, едва дыша. Ки Хун чувствует, как сердце пропускает удар, чтобы после забиться в бешеном темпе. Сан Ву на чужих подавителях? Почему просто не отпросился домой, ведь, так нельзя… Злость вспыхивает внутри. — Ты же знаешь, что их нельзя принимать в таком возрасте, и уж тем более, в первый раз… — Ки Хун и не думает отодвигаться. Смотрит прямо в эти прищуренные глаза. Сан Ву поджимает губы. Не может быть, чтобы тот не знал о последствиях. — И что я по твоему должен был сделать? Ки Хун застывает, глядя с прищуром. — Отпроситься домой и позвать меня. Зрачки альфы расширяются и именно сейчас, Ки Хун осознает, КАК двусмысленно это прозвучало. Во время гона альфа обычно испытывает только сильное, неконтролируемое и даже болезненное возбуждение, что неизменно переходит в агрессию, если его никак не унять. Едва ли такой как Сан Ву стал бы заниматься этим в школьном туалете… Ки Хун сглатывает. Они совершенно одни в доме. Вдвоем на небольшой кухне и совершенно некому им помешать. Ки Хун знает, что Сан Ву понимает это также ясно. Цепкий, пристальный взгляд и нервно подрагивающие пальцы говорят без слов о его подвешеннои состоянии. Омега шумно вдыхает в легкие воздух и краснеет, что не укрывается от взора альфы. — Мне стоит уйти, — кратко бросает Сан Ву, вскакивая из-за стола так, что задевает его, едва не опрокидывая стоящие чашки. Несколько капель пролилось на белоснежную скатерть, но Ки Хун почти не замечает их, сосредотачивая внимание на Сан Ву. Хватает за руку прежде, чем осознает себя и смысл действия, но после, отпускать уже не намерен. — Собираешься выйти вот так на улицу? — попытка замаскировать отчаянье в голосе, заставляет произнести это обрывисто, почти шепотом на конце. — И что ты предлагаешь? — Останься. Одно простое слово. Ки Хун надеется, что ничем не выдал себя, но сердце заходится в бешеном ритме. Он и правда не хочет, чтобы кто-то…. Черт, нет. Он не продолжает эту постыдную, ревнивую мысль о том, что альфа может найти кого-то другого, но руку не убирает, упрямо глядя в глаза напротив. Кажется, что если не сделает это сейчас — не сделает никогда. Омега не знает, что будет делать в случае отказа, но иного выхода просто не видится. — Ки Хун… — тот поджимает губы, колеблясь и, увидев это мелькнувшее выражение Ки Хун выпаливает: — Я… Я могу помочь. Знаешь, я читал, это похоже на течку, в некотором смысле и… — Страшно представить, что именно ты читал, — альфа поправляет очки, отворачиваясь, признавая поражение. — Эй… — почти обиженно выдыхает Ки Хун. — Я просто… Черт, — альфа замолкает, но омеге и не нужен ответ, отчего он лишь прячет улыбку, чувствуя вкус своей маленькой победы. По телу пробегает волнительная дрожь, концентрируясь внизу живота, отчего Ки Хун переминается с ноги на ногу. Понятно, что правильным решением сейчас стало бы позволить альфе уединиться и сбросить напряжение самому, но Ки Хун намеренно этого не делает. Вместо этого, приблизившись, он кладет руку другу на спину и смотрит в глаза, ощущая жар даже сквозь грубую ткань спортивного костюма. Сан Ву возбуждён. Это понятно по расфокусированному взгляду, прерывистому и поверхностому дыханию, обкусанным губам и исходящему жару, отчего Ки Хун поражается себе — как не заметил еще тогда? По спине ползут мурашки, а собственное белье предательски намокает, заставляя одернуть руку. Как же мало нужно ему самому… Румянец расползается по щекам. В глазах напротив мелькает понимание, и омега, смущенный этим делает шаг назад, в попытке спрятаться. — Все н-нормально, Сан Ву. Каждый переживает нечто подобное, — тихо бормочет, не понимая, кого на самом деле пытается убедить. Себя или альфу. — Сам знаю, — Сан Ву не отводит взгляд, кажется, следя за каждым движением. Его кадык чуть дергается, когда он сглатывает. —... Вот. — он ощущает себя раздетым, изучаемым со всех сторон подопытным кроликом. Мгновение, и Сан Ву оказывается совсем рядом. Его пальцы, едва подрагивая, тянутся к лицу Ки Хуна, а тот не сопротивляется, лишь смотрит в ожидании, слыша в ушах стук собственного сердцебиения. Сан Ву словно спрашивает разрешения. Чувствуя как перехватывает дыхание от их близости, омега кивает, позволяя другу провести кончиками пальцев по своей щеке. Они горячие, шероховатые, посылают мурашки по всему телу. Запаха нет, но Ки Хун все равно ощущает на себе действие феромонов. Или это он сам?... Он давно перестал смотреть на Сан Ву как прежде. Их разница в возрасте никогда не была значительной, и, чем они становились взрослее, тем больше стирались границы. Они всегда были близки, и наверное, рано или поздно все привело бы именно к этому, так чего же тянуть? Ки Хун давно признался себе в том, что Сан Ву это нечто куда большее, чем просто друг. Друзей не принято представлять, когда думают о поцелуе. Не принято представлять, думая о чем-то большем. Не принято чувствовать столь всепоглощающую ревность только от мысли, что друг предложит встречаться кому-то другому. Пальцы Сан Ву подрагивают, и, когда он собирается убрать руку, Ки Хун не даёт этого сделать. — Хён… — тот шумно сглатывает. — Все в порядке, продолжай. Сан Ву замолкает, но в его глазах что-то сверкает, стоит услышать эти слова. Пальцы очерчивают подбородок, ведут по линии скул, чтобы после опуститься на приоткрытые губы. Есть что-то манящее в этом вечно зажатом, сейчас же едва контролирующем себя альфе. Ки Хун сжимает перехваченное запястье сильнее и тянет в свою комнату. — Пойдем. Они оба понимают, к чему все идет. Ки Хун легонько толкает друга к кровати и садится рядом. Сан Ву наблюдает с прищуром и вполне отчётливым интересом, но молчит. Омега почти задыхается и дрожит от волнения, но вместе с тем наделён желанием и решимостью идти до конца. Сан Ву слишком дорог ему и облажаться сейчас будет стоить слишком многого. — Ты покраснел, — констатирует альфа и именно это заставляет Ки Хуна взять себя в руки, принимая окончательное решение. В конце концов, это Сан Ву сказал, что у него гон. Омега разворачивается, ставя одно колено на постель и притягивает друга к себе за одежду. Впивается в губы. Быстро, порывисто, не оставляя возможности передумать. Губы альфы мягкие, и именно сейчас, сквозь поцелуй, Ки Хун чувствует его запах. Сколько таблеток он съел, чтобы они действовали вот так сильно?.. Он жмурится, не отстраняясь, но и не продолжая. Сердце заходится в груди быстро быстро и, он готов уже отстраниться и рассыпаться в извинениях и сделать вид, словно ничего не было, как друг отвечает. Хватает его за грудки и притягивает к себе вплотную. — Ты знаешь, чем это кончится Ки Хун, — в голосе сквозит угроза, а Ки Хун, он… просто плывёт в этих сильных руках. Белье намокло и сейчас ощущается просто ужасно. Со стыдом омега признает, что Сан Ву всё видит и понимает, но отступать теперь слишком поздно. Дыхание альфы поверхностное и прерывистое, он разрывает поцелуй и теперь они смотрят друг другу в глаза. — У меня никогда… — Ки Хун прикусывает губу. Все течки он проводил в одиночестве, жалко удовлетворяя себя пальцами и не впуская домой никого. Не хотел. Другие были не интересны, а Сан Ву тогда… нет, Ки Хун и подумать не мог о таком. — Я знаю, хён. Он кивает, и, уткнувшись лицом в плечо альфы шепчет: — Я сделаю это руками. Вся смелость куда-то пропала, оставляя за собой возбуждение и дикое смущение. Сколько раз он представлял себе их вдвоем? Как они проводят вместе течку или гон, но почему, оказавшись в такой ситуации по-настоящему он не знает, куда себя деть?... Сан Ву здесь, рядом, живой и теплый, скорее горячий во всех смыслах этого слова. Грудная клетка вздымается под его ладонью, и омега медленно опускает руку вниз, забираясь пальцами под резинку штанов. Альфа шумно втягивает носом воздух, и, в этот момент Ки Хун понимает — Сан Ву также неловко, непривычно, и он, совершенно так же смущается и не знает что делать. Что ж, пускай всего на год, но омега старше и эта мысль придает смелости. Он целует Сан Ву в щеку, в то время как рука тянется вниз, обхватывая твердую плоть, оттягивая вбок ненужную чуть влажную ткань. Горячий, влажный, и больше чем он думал. Ки Хун жмурится, прикусывая губу. Ведёт рукой по напряженному члену и чувствует как сам мелко вздрагивает от пронзающих ощущений. Обхватывает пальцами головку, изучающе, чуть сдавливает, вырывая с груди альфы вздох. Ёрзает, от того, что внизу у самого вдруг стало слишком мокро. До безумия хочется коснуться себя, но Ки Хун не решается, лишь стискивая бедра. Рука несильно сжимается, оттягивая ствол, и Сан Ву тихо шипит: — Продолжай… И Ки Хуну не остаётся ничего, кроме как слушаться, двигаясь более смело. Распахнув глаза он наблюдает за другом, впитывая в себя каждую деталь: раскрасневшиеся щеки, полуприкрытые в удовольствии глаза, растрепанные волосы и откровенно затраханный вид. В груди ярким фейерверком расползается тепло, оседая на кончиках пальцев. Сан Ву приятно от того, что Ки Хун делает с ним. — Ты такой милый сейчас. — Заткнись. — Нет, правда, очень мило смущаешься, — сама неведомая сила тянет Ки Хуна за язык и он просто не может остановиться. Потом не будет подходящего момента, чтобы сказать. Собственный член ноет от возбуждения, но это не имеет значения, ведь все внимание полностью сосредоточено на альфе. Он всегда такой, или только когда возбуждён? Кажется, маска контроля слетела с него, обнажая истинную натуру и Ки Хуну это до безумия нравится. Ки Хун ненарочно сдавливает его слишком сильно, цепляет пальцем уздечку и набухшее основание узла, чем заставляет Сан Ву всхлипнуть и, мелко вздрагивая, излиться в кулак. — Боже… Абсолютно согласный Ки Хун чуть ли не лучится самодовольством. — Что я наделал, — едва слышно бормочет альфа, отворачиваясь и на его щеках Ки Хун видит расцветший румянец. Вместо ответа он целует друга в висок, и, обхватив чистой рукой поперек груди прижимает к себе в неловкое подобие объятий. Тревога и волнение уступают место для чего-то более спокойного и умиротворённого, в чем хочется раствориться полностью, несмотря на собственное неудовлетворенное возбуждение. Вся правая рука измазана. Ки Хун то и дело бросает на нее быстрые взгляды, в то время как Сан Ву сидит излишне тихо, напряженно что-то обдумывая. У Ки Хуна же в голове совершенно пусто, лишь собственное, неудовлетворенное желание, но он ни за что не прогонит Сан Ву, чтобы быстренько подрочить. Потерпит, да и их неловкая близость куда приятнее минутного оргазма, что он мог бы получить. — Мне не следовало приходить. — Эй, ну чего ты? — вытерев испачканную ладнь о постель, Ки Хун разворачивает лицо альфы к себе, чтобы разглядеть ничем неприкрытую вину, — Выглядишь так глупо, словно хочешь поцеловать меня, — пытается пошутить, на что Сан Ву отвечает вполне серьезно. — А если хочу? Подуспокоившееся сердце Ки Хуна вновь ускоряет свой стук. Он проводит языком по губам, прежде чем выдохнуть в чужие губы: — Тогда ты можешь это сделать. Сан Ву лишь закатывает глаза, но не спорит.