Влюблённая заноза

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      «Чонвон, отнеси бумаги директору.»       «Чонвон, передай классной наши задания.»       «Чонвон, помоги со школьной газетой.»       «Чонвон, объяви об изменениях в расписании.»       И так каждый день вот уже не первый год. Быть президентом школы, конечно, довольно интересно, да и учителя поблажки иногда дают, а ученики вроде как уважают. Но то, сколько хлопот и головной боли приносит эта должность, не передать словами. Чонвон только и делает, что носится с одной части школы в другую, убивая ноги лестницами и попытками обогнуть блуждающих туда-сюда ребят. И ведь ещё в том году понял, что это тяжело и выматывающе, но всё равно подал заявку. Парень успокаивает себя тем, что просто не мог отказать директору школы в его просьбе.       Спасительный звонок оповещает о том, что урок корейской литературы наконец-то закончен, ученики радостно собирают вещи, проверяют свои шкафчики и спешат уйти. Кому-то бежать на дополнительные, кому-то к репетиторам, а кто-то торопится домой делать домашнее задание. Выпускной класс не щадит, загружает на полную и не даёт продыху, голова у всех забита приближающимися экзаменами и поступлением в университеты мечты. Хоть и хочется простого человеческого – поспать.       Чонвон провожает взглядом расходящихся кто куда одноклассников, прощается с уходящей учительницей и, шаркая чистенькими белыми кроссовками по полу, доходит до шкафчиков. Даже не глядя, находит свой и открывает его, складывает часть учебников и забирает тетрадки, которые пригодятся сегодня дома. Рюкзак еле застёгивается от количества книжек и прочих принадлежностей, парень едва не выругивается вслух, когда лямка выскальзывает из руки и вся тяжёлая ноша падает на ногу.       Выходя из класса, мельком осматривает свой внешний вид в зеркале, висящем около надоевшей за годы учёбы синей двери, машинально выпрямляет спину, стряхивает невидимую грязь с бежевого школьного пиджака и подтягивает галстук, болтающийся поверх белоснежной рубашки. Блондинистые волосы за несколько часов успели растрепаться, отчего приходится их пригладить, в очередной раз отмечая их сухость от нескольких обесцвечиваний. До сих пор Ян удивляется тому, что ему никто ничего не сказал по поводу смены причёски, но, наверное, роль играет безупречная успеваемость парня, его идеальная репутация и выбор довольно натурального цвета. Вместе с осветлёнными бровями смотрится, как родной.       Коридоры снова успевают опустеть, пока парень собирается с мыслями и нехотя плетётся на пятый этаж, где находится кабинет президента школы. Там его ждут непонятные бумажки, которые надо проверить, перепроверить и отнести директору и учителям, множество запросов от учеников, что нужно рассмотреть и придумать адекватные письма отказа. К сожалению, писать кратко и нецензурно запрещено. При этом, совсем не хочется думать о том, что через месяц у них намечается мероприятие, к которому надо будет украшать всё здание, в особенности спортивный зал, и искать тех, кто согласится выступить, пообещав им разобраться с их долгами или неудовлетворительными оценками.       Пустой кабинет встречает духотой, потому что кто-то из учителей, как обычно, закрыл окно и не включил кондиционер. Чонвону остаётся только тяжело вздохнуть и поскорее впустить осенний уличный воздух через форточку. Ещё тёплый сентябрьский ветерок не спешит проникать внутрь, расстраивая ученика. Но больше он не может ничего сделать, только снимает с себя пиджак, откидывая его на стул, и с ужасом смотрит на несколько стопок листов на столе. Работы слишком много, а значит, сегодня его ждёт ещё одна бессонная ночь, когда он будет бороться с усталостью и делать домашнее задание.       Но это всё ради поступления в Сеульский Национальный университет.       Эта мысль — единственное, что не даёт расслабиться и сдаться на полпути. Как бы трудно ни было, как бы ни хотелось забить на первое место в рейтинге и неизменно превосходные результаты во всём, надо терпеть и стараться ещё сильнее. Пускай бабушка гордится им в любом случае, сам себе Чонвон не простит и малейшего промаха. Он отличник, он президент старшей школы, он пример для всех. Он просто обязан быть идеальным.       Он успевает перебрать лишь несколько верхних бумажек, как в дверь настойчиво стучатся и, не дожидаясь ответа, входят. Ян тут же встаёт и кланяется учительнице второго класса, которая крепко держит под руку крайне растрёпанного парня, что сильно выше неё, отчего картина выглядит забавно. Очевидно злая женщина коротко кивает и подталкивает своего ученика, пялящегося то ли в пол, то ли на свои потёртые кроссовки.       — Это невыносимо, — сразу же начинает возмущаться учительница.       — Что произошло? — спрашивает Чонвон, но уставший взгляд бросает не на женщину, а на парня, стыдливо присаживающегося за парту. Но президент школы знает, что это обманное раскаяние.       — Сцепился с кем-то из первого класса, — продолжает, не обращая внимания на то, что до неё не сильно есть кому-то дело. — Не понимаю, вроде бы уже по шестнадцать-семнадцать лет, а всё не угомонятся. И естественно, зачинщиком оказывается он, — она тычет пальцем в ученика, кусающего губы, хотя тут и так понятно.       — Я поговорю с ним, — обещает Чонвон, зная, что бестолку. Но учительница вроде бы успокаивается, шумно вздыхает и спешит скрыться от своей главной головной боли. — Ну, и? — спрашивает уже у парня перед собой, нахмурившись.       — Что «и»? — убедившись, что они остались вдвоём, он скидывает маску пристыженного ученика и натягивает на лицо привычную и надоедливую ухмылку.       — Рики, — чтобы начать раздражать Яна, этому парню много не надо, достаточно просто оказаться рядом и раскрыть рот. — Прекрати доставлять мне лишние хлопоты, без тебя дел полно. Вали отсюда, — и ведь знает, что не уйдёт, поэтому садится прямо на соседнюю парту.       — Ну что же вы, президент школы, — комментирует Рики и откидывается на спинку слишком маленького для такого высокого человека стула. — Где же ваше правильное поведение?       — А где твоя совесть? — в свою очередь задаёт вопрос старший. — Ей богу, Нишимура. Бесишь. Ты самая настоящая заноза.       — Я просто хочу провести с тобой время, — бесстыдно говорит парень и хитро улыбается, зная, что торопиться им некуда. У самого дел нет, а Чонвон всё равно в школе до последнего сидит.       — А я не хочу. Уходи, дай мне разобраться с этой кипой бумаг и пойти домой, — всё пытается достучаться до младшего уже второй год. И свалилось же на его голову это огромное чудо.       — Я могу помочь, — предлагает Рики, но получает на это лишь нервный смешок отчаявшегося подростка.       — Лучшей помощью будет, если ты оставишь меня в покое, — Ян прикрывает лицо руками и трёт его, надеясь, что второй парень исчезнет. — Ну чего ж ты прицепился, как клещ.       — Просто ты котик, — глупо шутит Нишимура, отчего Чонвону выть хочется. И так всегда. Постоянно.       — Рики, иди учись, — практически умоляет. — У тебя экзамены в следующем году, ты как со своей успеваемостью сдавать их будешь? Тебе совсем на своё будущее плевать?       — А ты так переживаешь за меня?       — Боже, свали уже!       Радует только одно: уже в следующем учебном году это закончится. Чонвон будет студентом, будет ходить в университет, а эта длинная заноза останется в школе. Жаль, до этого момента свободы придётся терпеть все выходки Рики ещё несколько месяцев.       — Я попрошу, чтобы тебя больше не водили ко мне на профилактические беседы. Пусть сам директор тебе мозги вправляет, — грозится Ян и пытается вернуться к своим обязанностям, но тут же хвостиком за ним семенит младший, оказываясь практически вплотную.       — Ты не сделаешь этого, — слишком уверенно утверждает парень, кладя руки на плечи недовольного Чонвона, пытающегося отвязаться от чужих прикосновений.       И ведь прав, собака. Не будет старший никого ни о чём просить, ведь если бы действительно хотел, давно бы пожаловался. К сожалению, Нишимура это прекрасно знает, оттого и не успокаивается в попытках добиться внимания своими странными способами.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      И кто решил, что нагружать старшеклассников до полусмерти хорошая идея? Чонвон так не считает от слова совсем, хоть и продолжает играть по чьим-то правилам, живя без толкового сна и с кучей стресса неделю за неделей. Ненавистную и тяготящую рутину хоть как-то разбавляет одна лишь неугомонная заноза. Ян уже заранее знает, чего примерно ожидать от каждого нового дня.       Понедельник радует любимыми ягодными леденцами, привычно оставленными младшим в чужом шкафчике, ведь по выходным родители выдают деньги на недельные расходы. Ради такого подарка Рики даже не ленится приходить в школу пораньше, правда, от этого очень сильно страдает внешний вид, на что ругаются учителя. Их можно понять, мало кто захочет видеть в классе полусонного и растрёпанного ученика в мятой рубашке и, как правило, без пиджака с именным бейджиком.       По вторникам чаще всего в рюкзаке Яна волшебным образом оказывается какая-нибудь шоколадка, просто потому что карманные деньги на второй день недели ещё есть. Через несколько месяцев после того, как Нишимура начал эту традицию, старший вовсе стал меньше тратиться на обед в этот день, съедая любимую сладость втихаря.       В среду, видимо, до младшего доходит, что самому наличка ещё пригодится, поэтому из раза в раз Чонвон довольствуется смешным запискам, подброшенными либо в тетрадки с учебниками, либо в пенал. Выпускник убеждён, что правильно поступил, когда заблокировал младшего, исключив возможность того писать или звонить ему. Благодаря этому пробудились фантазия и даже романтика. На обрывках бумажек бывают как глупые шутки или жалобы на учителей, так и забавные рисуночки. Один из таких парень вот уже полгода носит под прозрачным чехлом телефона. Смешной дракончик с высунутым языком.       Четверги парень не очень любит. То ли из-за того, насколько это загруженный день в плане уроков и президентских дел, то ли потому что именно в них Нишимура впутывается во всякие неприятности, нередко оказываясь перед Яном для профилактических бесед. То в драку влезет, то сломает что-то в классе, то с учителями спорить начнёт. Будто на четвёртый день недели он окончательно отчаивается увидеть объект своего обожания ближе, чем с расстояния нескольких метров. Старшему остаётся только потирать больные виски и давать пустые обещания преподавателям о том, что такого больше не повторится.       А вот пятницу Чонвон всегда тайно слишком сильно ждёт, и точно не от того, что после неё наступают выходные. В последний учебный день младший неизменно вылавливает президента школы в столовой и подсаживается к нему, пытаясь поболтать. Правда, всегда это заканчивается тем, что Ян закатывает глаза и всячески выпроваживает подростка. Но разве тот хоть иногда слушается?       — Чонвон! — одноклассница догоняет парня в полупустом коридоре, ведь большинство ребят уже в столовой. — Ты уже нашёл выступающих? — спрашивает она, даже не отдышавшись.       — Да, а что такое? — удивляется Чонвон, ведь он уже даже отправил список директору и всё утвердили.       — Можно вписать ещё троих? — девушка складывает руки в умоляющем жесте. Ян уже даже догадывается, кого из своих подружек эта активистка уговорила петь, только вот желания возиться, переделывать документы и заново всё передавать на подпись нет никакого.       — Конечно, — скрипя сердцем, соглашается и выдавливает из себя улыбку. Ну вот, новые заботы на вечер. А ведь в планах было прийти домой пораньше, быстро доделать математику и засесть за новую дораму вместе с леденцами, полученными в начале недели. Специально же берёг и не вскрывал пачку. — Напиши мне потом имена, я всё сделаю.       Ученица радостно взвизгивает и подпрыгивает, после чего убегает, крича благодарности. Уши закладывает, но парень лишь отмахивается от всех неприятных мыслей и продолжает путь до столовой, где, насколько он слышал, сегодня подают его любимые пельмешки.       Естественно, как только поднос с едой опускается на деревянную поверхность, напротив ученика мелькает тёмная тень, оказывающаяся Рики. Младший кидает свой рюкзак на стул рядом и устраивает свою голову на собственных ладонях, уперевшись локтями в стол. Чонвон показательно вздыхает и даже не смотрит в чужую сторону, в то время как внутри наконец-то спадает напряжение. С этим высоким нарушителем порядка ему непозволительно спокойно.       — Как дела? — спрашивает Нишимура, улыбаясь краешком губ, пока смотрит на то, как парень напротив размешивает палочками рис.       — Пока не родила, — язвит старший и наконец-то приступает к еде, довольно прикрывая глаза. Он и не заметил, насколько сильно умудрился проголодаться.       — Я бы удивился, вылези из тебя ребёнок, — как ни в чём не бывало продолжает их привычно бессмысленный разговор Рики и одной рукой тянется к безвольно болтающемуся галстуку. Как президент школы и пример для всех Чонвон обязан сделать ему замечание и заставить поправить школьную форму и снять все украшения из ушей, но как же парню плевать. Этому поганцу слишком идёт.       — Интересно, когда из тебя вылезет ребёнок. Жду не дождусь, когда ты повзрослеешь, — с набитыми щеками проговаривает Ян и тянется к пачке сока, но руку перехватывает чужая ладонь с холодными кольцами на ней и переплетает их пальцы. Попытка сбежать из крепкой хватки оборачивается провалом. — Ну и что это такое?       — Просто пользуюсь возможностью, — пожимает плечами подросток. — У тебя крошечная ладонь.       — Нет, просто это ты великан, — обижается Ян. Вот что-что, а комментарии по поводу того, что он какой-то маленький, парень терпеть не может. Он обычного среднего роста, кто ж виноват, что вокруг него все длинные шпалы. — Пусти, а то раздавишь.       — Она похожа на кошачью лапку, — продолжает Рики с довольной, не предвещающей ничего хорошего ухмылкой.       — Чего сказал? — бесится Чонвон, еле высвобрждая свою руку, которая несильно покраснела. — Брысь отсюда, кот плешивый.       — Я не кот, — смеётся парень. — Я пума.       — Во-первых, неуч, пума из семейства кошачьих, — открыто закатывает глаза и вздыхает. — А во-вторых, ты, совершенно очевидно, утка, — настала его очередь давить на больное.       — Я не утка! — слишком громко возмущается Нишимура, но и не думает обращать внимания на чужие взгляды в сторону их столика. Ни для кого не секрет, что у этих двоих своеобразные отношения.       — Вот иди к зеркалу и проверь. И не возвращайся, — вид надувшего губы Рики вызывает лишь смех, ведь так он в разы сильнее похож на утку. — Всё, шлёпай отсюда.       — Вот и уйду, котяра злой, — говорит младший, подхватывая рюкзак и действительно практически вприпрыжку удаляясь из столовой.       — Покрякай мне ещё там, — бросает ему вслед Чонвон, пытаясь скрыть довольно улыбку рукой и новой порцией еды.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Буквально падая с кровати в шесть утра в субботу, Ян хочет обматерить и зарезать всех, кто причастен к тому, что он обязан участвовать во всех школьных мероприятиях, и себя в том числе. Глаза никак не хотят разлепляться даже после ледяной воды и чашки крепкого кофе, синяки под глазами не перекрываются уже ничем, а мозг существует отдельно от тела, запаздывая в обработке информации. Чёрт на плече так и зовёт обратно в мягкую тёплую кровать, но знатно надоевшая совесть не позволяет. Благо сегодня не нужна школьная форма, поэтому в ход идут первые попавшиеся в шкафу чёрные спортивные штаны и толстовка.       Только одевшись, парень понимает, что опаздывает. Крикнув неспящей бабушке что-то неразборчивое о том, что будет поздно, он в спешке обувается и пулей вылетает из квартиры, бегом спускаясь по лестнице. В нормальные дни до школы ему идти минут двадцать, но сегодня каким-то чудом нужно успеть меньше, чем за десять. Физкультуру, конечно, он, как отличник, не прогуливает да и в принципе слабым себя не считает, но бег – слабое место. Лёгкие горят и хотят взорваться уже на полпути.       В спортивный зал Ян едва не вваливается, опоздав на минуту, но, к счастью, на это никто не обращает внимания. Половины ребят, что должны помогать украшать коридоры и некоторые кабинеты, всё равно нет, поэтому можно немного отдышаться и избавиться от кругов перед глазами. Старость приближается, парень уже чувствует, как давление скачет.       Коллективно принимается решение начать, не дожидаясь остальных, чтобы закончить как можно раньше, потому что никто не хочет провести весь свой выходной в школе. Чонвон со всеми наравне лазает по стремянкам и вешает на стены всякие шарики, бантики и шуршащие дождики, вырезает листики из цветной бумаки, пару раз бегает до охраны, чтобы взять ещё скотч. При всём этом ещё успевает раздавать советы, если кто-то просит, объяснять, как что делать, и отвечать на интересующие людей вопросы про мероприятие.       Всё идёт вполне себе гладко, в некоторых моментах даже забавно. Ну как не посмеяться, когда твой знакомый спотыкается о девчонку, которая ему нравится, и роняет ей на голову увесистую стопку бумаги? Чонвон вот еле сдерживает рвущийся наружу хохот, беззвучно смеясь в углу зала под видом складывания цветочков.       Но не может всё быть гладко. Не в жизни Яна уж точно.       — Эй, садовая овечка! — кричит, наверное, самый нелюбимый им одноклассник. — Ян! — прикусив язык, чтобы не высказаться по поводу собственного прозвища, президент школы оборачивается, встречаясь взглядом с парнем чуть выше него. Чонвон бы с радостью обменял все стычки с ним на компанию оболтуса Рики.       — Что? — старается спросить как можно спокойнее, но по глазам видно, как он бесится.       — Не поможешь? — он кивает в сторону неустойчивой конструкции из стульев, стоящей около стремянки. Металлическая лестница у них одна, только для того, чтобы повесить плакат над дверью, нужны двое, поэтому Ян понимает вынужденность такой опасной постройки.       — Я занят пока, — он действительно сейчас помогает девочкам с сортировкой лент, и работы у них ещё полно. — Не убежит вывеска.       — Так и скажи, что слабак, — подросток воспринимает это по-своему. — Что за президент, который только и может, что заниматься работой для девчонок. Белоручка.       В спортивном зале повисает накалённая атмосфера, все шушукаются, зная о негласной борьбе ребят. Хотя, если так посудить, Чонвон ни с кем не соревнуется, ни у кого не пытается отобрать место и никого не унижает. Он просто делает всё, чтобы оставаться лучшим. Он же не виноват, что это так оскорбит его одноклассника, который не упускает возможности принизить Яна на глазах у всех и полить его словесной грязью. Это длится всю старшую школу, отчего ничего нового парень в свой адрес не слышит.       — Я помогу, но позже, — на выдохе произносит Чонвон и возвращается к лентам, лишь бы не видеть эту рожу.       — Всё с тобой ясно, овца ты хилая, — гадко смеётся одноклассник, шокируя всех впервые настолько грубой речью. А тот, кому адресовано это обращение, только сильнее сжимает челюсть и с трудом проглатывает слова. Ему ни к чему сейчас ссоры и скандалы, не в его интересах портить репутацию. Но отрицать то, что ему обидно, глупо.       — Да пошёл ты, — бормочет под нос так, чтобы никто не слышал, и загребает себе самую большую стопку спутавшихся ленточек, чтобы отвлечься.       В воздухе так и остаётся висеть напряжение, шуток больше не слышно, разве что разговоры ребят, развившихся на компании. Работа идёт плавно, но заканчиваться, кажется, не спешит. В какой-то момент появляется ощущение, что дел становится только больше, однако, возможно, дело только в увеличивающемся количестве мусора. Вместе с ним Ян с радостью бы выкинул и своего одноклассника, разбрасывающегося мерзкими комментариями по поводу него со своими дружками.       Чтобы хоть как-то избавиться от неприятной компании, парень на правах главного здесь, выпроваживает подростка из зала, отправив его в одиночку за новой порцией скотча и клея. Ничуть не удивительно, что с его уходом атмосфера снова становится лёгкой и непринуждённой.       Опять же до поры до времени.       — Ян Чонвон! — впопыхах забегает учительница корейского языка, проводящая дополнительные в кабинете неподалёку. Она же классеая Рики, поэтому сердечко президента школы ёкает. — Это невыносимо.       Парень выскакивает следом за ней, раздражённым быстрым шагом следуя в «свой» кабинет, что так удачно расположен прямо над классом, где сейчас проводится корейский язык. Там на парте уже сидит до боли знакомая заноза, а рядом стоит тот самый одноклассник, прижав окровавленную салфетку к носу. Глаза Яна сами по себе распахиваются от шока, пока он оглядывает эту немую сцену.       — Травмированного я забираю в медпункт, а с этим надо что-то делать, — причитает взволнованная женщина и спешит увести одного из учеников, пока всё не заляпалось его кровью.       Они с Рики снова остаются одни.       — Я требую объяснений, — проговаривает старший и осматривает Нишимуру на наличие каких-либо травм. Находит разбитую губу и бровь, едва видную из-под растрепанных чёрных кудряшек, мелкие синяки и ссадины на костяшках. Возможно, под его синей толстовкой есть ещё что-то, но этого не видно.       — Я слышал, что он тебя оскорблял, — признаётся парень. — А потом я увидел его в коридоре и...       — Всё, молчи, — прерывает Чонвон, шумно вздыхает и лезет в ящик стола за небольшой аптечной, которую придётся восполнить потом за свой счёт. — Герой чёртов.       В повисшем молчании Ян без лишних нежностей наливает обеззараживающую жидкость на вату и поднимает волосы со лба, чтобы обработать бровь. Крови, к счастью, не много, всё же это не разбитый нос, но всё равно подросток уверен, что это больно. Не заметив, он всё же легонько дует на ранку. Вид побитого и по-настоящему смущённого Рики трогает что-то внутри, заставляет сердце сжаться и заставляет задуматься о правильности своего поведения на протяжении этих полутора лет.       Нишимура Рики – тот ещё влюблённый дурак, который с первого же дня в старшей школы заприметил Чонвона и с тех пор делал всё, чтобы добиться хоть капли внимания. С простыми попытками познакомиться не вышло, потому что старшему, очевидно, не до этого. Ему учиться надо, а не заводить романы с младшеклассниками. И после четвёртого провала всё пошло поехало. Мелкие подарки в виде сладостей и записок, вечное мелькание перед глазами на переменах, ожидание у кабинета после уроков, бессмысленные драки только для того, чтобы оказаться с Яном один на один.       Его невозможно было не заметить, просто старший отчаянно уверяет себя, что они не пара.       Чонвону не понять, как можно так наплевательски относиться к учёбе, даже если ты иностранец, как можно не следовать правилам, нарываясь на выговоры, и как можно тратить свои небольшие сбережения на мелкие подарки для кого-то. Он не представляет, как можно быть таким упёртым и наглым, чтобы спорить со всеми подряд, чтобы навязываться людям и добиваться своего.       И он уверен, что Рики тоже его не понять. Так и зачем тогда тратить время и нервы?       — Боже, и костяшки ещё, — тихонько говорит Ян, беря чужую руку в свою, и тянется новой ваткой. — Ты как умудрился его поколотить?       — Да не, это из-за бокса, — поясняет младший, удивляя этим Чонвона. Он и не знал о таком увлечении. — Ты милый, когда переживаешь за меня.       — Не крякай, — смущается парень, всё ещё находясь в непонятном для себя состоянии. С руками он заканчивает быстро, это действительно оказываются не свежие царапины, поэтому вата смачивается снова. — Ты такая заноза, Нишимура, — жалуется, проходясь по разбитой губе и игнорируя болезненное шипение младшего. Заслужил.       — Но я тебе нравлюсь, — самоуверенно произносит Рики, после чего снова морщится от того, что щиплет.       — Надейся, — отвечает старший, но, вопреки своим словам, коротко целует вмиг замершего парня в губы.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧