ночной рейс

— мы все проиграли, джоб.  старший беллингем наконец смог сбежать от всех: от фанатов, от давления, от собственной команды и тренера. он ускользнул от всех, посчитав, что с него хватит. джуд достаточно всех поддержал, со всеми поговорил, всем помог и всех убедил в том, что светлое будущее впереди.  больше чем себе на этом свете он доверял только одному человеку. и, на удивление, это были не отец с матерью, которые взволнованно выискивали его после матча, а его младший брат.  — да, я видел матч… прости, что не смог приехать. - джоб сочувственно смотрит на экран своего телефона и замечает, как его брат находится на грани истерики и отчаяния.  — брось это, - джуд перебивает его. — все в порядке. я понимаю, что у тебя тоже есть игры.  — тебе нужно помнить, что без поражений не бывает побед. я серьезно, ребёнок, не распускай нюни.  он усмехнулся привычному от джоба прозвищу. «ребенок» из них двух - это всегда реаловский игрок, хотя он старше на два года.  как же он устал…  по его телу просто разливалась хроническое нежелание что-либо делать; это состояние не покидало его уже больше полугода. беллингем уже отчаялся, что в его жизни не найдётся чего-то, что сможет разжечь в нем былой пыл и огонь, который будет двигать его дальше.  все, что он делал, совершалось без особого желания и по инерции. «так нужно» и «я привык» было выцарапано гвоздем у него на подкорке.  беллингем вытянул ноги на холодной бетонной поверхности где-то за углом от раздевалок. он находился достаточно далеко от шума, чтобы его никто не видел и не слышал.  ну или почти никто.  *** — здесь хоть где-нибудь ловит связь? - гави раздраженно поднялся на скамейку в раздевалке, а рядом с ним происходил какой-то апокалипсис. и он оправданный - трофеи завоевываются не каждый день и их команда, на всеобщей радости, могла праздновать всю ночь до утра.  обычно так и происходило, и пабло не упускал возможности оторваться по полной, объехать ночной город вдоль и поперёк и развлечься с друзьями. но в этом году что-то было иначе.  «это просто старость, гави, тебе пора на пенсию» - стебался ямаль, у которого энергии хоть лопатой ешь.  и частично он был прав - единственное, чего хотелось пабло после тяжелого морально и физически матча — это завалиться домой и наконец выспаться.  — попробуй выйти через задний двор, там обычно ловит связь. - послышалось с другого конца раздевалки. гави даже не пытался разобрать, кто именно это сказал, и, кинув простое «спасибо», он уже шёл к выходу из душного помещения.  пройдя по бесконечно длинному коридору пабло уж было подумал, что свернул не туда - освещение стремительно исчезало, голоса ребят становились тише, а сам он пытался понять, как сюда забрёл.  на одном из очередных поворотов он заметил слабый свет и услышал чьи-то тихие разговоры. ноги уже вели его туда, потому что в нём было характерное ему любопытство и желание «сунуть свой миленький носик не в свои дела». так говорил ему педри, когда пытался намекнуть на то, что гави не стоит лезть туда, где ему не рады, но не хотел обидеть своей грубостью. пабло любил педри, но никогда не слушался, за что потом мог поплатиться.  и этот раз не был исключением.  — я слышал, у вас ничья. надеюсь, ты несильно расстроен? - сердце гави пробило мощный удар, когда он узнал глубокий низкий голос и тот самый британский акцент.  — у меня нет времени расстраиваться, джуд, ты ведь знаешь.  пабло остановился за углом и наблюдал за ним. освещение из окна маленького помещения помогало разглядеть практически каждую его черту лица и эмоцию.  «ну или же ты сам додумываешь это».  джуд иногда поражался уровню прагматизма в крови своего младшего брата - его жизнь была словно гринвичская обсерватория, в которой каждое действие совершалось по выверенной методике и с точностью до секунд. это являлось поводом для восхищения у старшего, ведь его жизнь была хаотична и иногда чувства брали верх над его разумом.  молчание было громким из-за непрерывных мыслей джуда, но вскоре он прервал их звуком открывающейся бутылки.  — так-так, давай ты не будешь этого делать, - джоб знал, что происходит с его братом, когда тот позволял себе выпить что-то крепче пары глотков шампанского. он взволнованно посмотрел на своего брата, искренне надеясь, что тот уловит его волнение и из уважения к нему не будет пить на этот раз.  но старший беллингем, мозг которого расплывался от потока негативных мыслей, не замечал ничего.  — все в порядке, я себя контролирую. мне пора идти, джоб.  — я на связи. и только попробуй не отвечать на мои звонки или сообщения, иначе я пожалуюсь маме. - младший знал, что это единственный аргумент, который может повлиять на его брата.  джуд усмехнулся, и, кивнув, выключил вызов.   ему должно было стать легче, но ничерта подобного.  а пабло видел и слышал каждое его мысленное негодование. ему хотелось подойти к нему, погладить по голове, прошептать, что всё плохое временно, обнять.  сначала он не понимал, в какой момент всё пошло не так. с момента их знакомства между ними происходила какая-то чертовщина, но они оба веселились - взаимная ненависть, грубые слова, брошенные во время игр, а после - жаркие прикосновения вдали от чужих глаз. они никогда не упускали возможности сказать что-то нелепое, лишнее, лишь бы привлечь внимание друг друга.  мысли о джуде сжирали пабло каждый раз, когда тот видел любое упоминание о нем, и в глубине души он надеялся, что у беллингема тоже.  он был убежден, что у беллингема тоже, пока он не начал вести себя как полный придурок. последний их разговор сочился ненавистью, но уже не прикрытой юмором или издевками; создавалось ощущение, что всё, что было сказано ими - чистая правда.  «ты серьезно думал, что можешь игнорировать меня больше двух месяцев, а потом заявиться ко мне домой и сделать вид, что ничего не произошло? отвали от меня и проваливай. я не хочу тебя видеть.»  воспоминания накрыли гави, заставляя сжать в руке несчастный телефон. он уже пожалел, что забрел сюда, в богом забытый угол стадиона, что остался слушать разговор джуда с его братом, что позволил своему сердцу так сильно застучать, когда он его увидел.  он пытался вспомнить, зачем вообще пришел сюда, а звонок, раздавшийся в тишине, напомнил ему.  «твою мать, почему именно сейчас?» пабло тяжело выдохнул, пытаясь выключить звук на телефоне. он был так увлечен этим, что не заметил, как перед ним встал джуд, оперевшись о стенку. подняв глаза, гави заметил его. паника разлилась по его телу, заставляя раскрыть глаза и тяжело сглотнуть.  — как давно ты здесь стоишь? — я только пришел! - это было сказано слишком быстро, чтобы казаться  правдой.  — тебе, кажется, звонят. подними. - голос джуда не оставил в себе и намека на нежность, которая была когда-то. когда-то давно, когда они ещё были достаточно близки, чтобы позволить шептать всякие глупости по ночам и спать в объятьях друг друга. и младший почему-то подчинился, отвечая на вызов.  — да, мам. нет, я сегодня с ребятами. не переживай, я буду в порядке. - беллингем усмехнулся, наблюдая, как пабло завершает разговор с родителями.  — что? — такой взрослый мальчик, а сам отчитывается перед мамой. маменькин сыночек, да?  — и это говорит мне человек, на которого его младший брат до сих пор жалуется матери? - гави выпалил это и сразу же прикусил язык. и кто его просил говорить это? — ты же сказал, что только пришел, - старший приподнял бровь, надвигаясь в сторону гави. а тот молчал, понимая, что сказать-то и нечего.  джуда начинало раздражать происходящее. меньше всего на свете он хотел, чтобы гави видел его уязвленным, особенно после их последнего разговора.  хотя это и разговором не назвать - младший кричал, в слезах надрывая голос и разбрасываясь оскорблениями, а джуд молча слушал.  — молчишь? - беллингем наблюдал, как меняется спектр эмоций на лице у пабло, который явно хотел сказать что-то, но не мог. — ты был смелее, когда пытался сломать меня на поле. только вот ты не учёл, что я раза в два больше и сильнее тебя. глупо рассчитывать, что  твои выходки смогли бы меня сбить с толку.  безразличие и пренебрежительный тон джуда заставили гави скривиться. ему следует закопать глубоко в себе всю мимолетную нежность и сочувствие, которое он испытывал к беллингему минут десять ранее; перед ним всё ещё стоял самонадеянный индюк, пытающийся продемонстрировать свое превосходство.  — тебе следовало показать эту силу на поле, возможно, вы бы и смогли выиграть, если бы ты постарался сильнее тогда, а не выпендривался сейчас.  этой ночью язык пабло явно работал быстрее, чем его мозг, о чем он жалеет уже второй раз за последние несколько минут.  он понял, что ляпнул лишнего, когда увидел нахмуренное лицо беллингема, дыхание которого стало тяжелее.  он понял, что жалеет об этом, когда джуд проехался кулаком по его лицу младшего. меньше, чем вполсилы, почти не стараясь, но достаточно сильно, чтобы рассечь губу гави, из которой начала сочиться кровь.  пабло осознавал, что он виноват в этом сам и даже заслужил, но он не мог себе позволить такую роскошь - проигнорировать эту выходку и не сделать что-нибудь в ответ. мгновение - и он бросается вперёд, уже не сдерживая себя. ответный удар летит в челюсть, но по-настоящему болезненным оказывается летящий в плечо кулак. это был третий раз за ночь, когда пабло пожалел о том, что он сначала делает, а потом думает. воспоминания о перевязанном плече старшего и скованных из-за этого движениях на поле нахлынули на гави, заставляя лицо выразить обеспокоенность и позволить чувству стыда позабыть о ненависти, гневе и собственном достоинстве.  джуд вздрагивает и сдавленно выдыхает сквозь зубы — боль пронзает его, заставляя ненадолго потерять равновесие. пабло, в полной мере осознающий последствия своего поступка, но не контролирующий свои действия, подошел к старшему вплотную, судорожно шепча слова извинений. его голос дрожал, в глазах мелькало нечто большее, чем раскаяние - беспокойство за беллингема…? он ненавидел себя за это.  гави протянул руку к его плечу, игнорируя то, что джуд несколько раз одернул его.  — я правда не хотел, я… — он провёл ладонью по футболке старшего, прямо по месту, под которым находился эластичный бинт, стягивающий ноющую боль в плече. — прости меня.  джуд всё ещё молчал. он стоял с каменным лицом, тяжело дыша и едва заметно сжимая плечо, в надежде, что это поможет боли скоропостижно уйти.  а гави просто смотрел. широко распахнутые глаза, тёмные, почти детские в своей вине, смотрели прямо на него.  — у меня в отеле есть мазь, она должна помочь, - тишину, сопровождающуюся лишь тяжелым дыханием двоих парней разрезал шепот пабло, который сам не понимал, чего хочет добиться своими словами.  и джуд так же не понял явного намека младшего.  — забавно с твоей стороны думать, что мазь поможет этому.    — поехали, я отвезу тебя. ты все равно пьян и не сможешь доехать сам. - гави проигнорировал слова старшего, хватая его за запястье и смотря в его глаза, будто выжидая его разрешения.  беллингем чертыхнулся, понимая, что в очередной раз он побежден им, его большими темными глазами с мягким блеском, который пленил его из раза в раз.  *** мысли джуда были не с ним; он слишком устал, чтобы заставлять свой мозг работать, но было кое-что, что зацепило его внимание.  гави. он водил машину непривычно осторожно.  про этого человека все думали, что права он купил, а инстинкт самосохранения - нет, потому что водил он так, будто проживает первую жизнь из девяти. но сегодня все было иначе, что заставляло теплоту вспыхивать в его груди.  «этого ещё не хватало».  осознание все ещё не приходило к беллингему, даже тогда, когда он сидел на кровати пабло в номере отеля и ждал, пока тот вернется из соседней комнаты. он терпеливо ждал его,  смотря на одну точку на полу, словно под гипнозом. алкоголь в крови давно развеялся, по крайней мере, он надеялся на это.  гави вернулся спустя целую вечность, по подсчетам джуда. и он не соврал - в его руках был тюбик с мазью, но старший не понимал, что он будет делать дальше.  — наш терапевт дал ее мне, когда я растянул плечо, - объяснял пабло, присаживаясь на колени перед джудом. — ты хочешь, чтобы я намазал её на твою футболку? - он наклонился перед старшим так, чтобы поймать его потерянный взгляд и улыбнулся.  — не надо мне улыбаться.  — почему? — потому что.  «потому что я не могу объяснить себе, почему сердце обретает крылья и норовит вылететь из моего тела, когда ты делаешь это».  пабло цыкнул, закатывая глаза и утягивая вверх края футболки беллингема. тот уже не сопротивлялся, позволяя гави делать все, что ему вздумается. тот осторожно подцепил края бинта и снял повязку, полностью обнажая верх старшего.  чувство заботы от гави ощущается странно, почти вдвое болезненнее, чем травма на злосчастном плече. оно сбивает с толку, но вызывает щемящее чувство, когда хочется отдернуться, оттолкнуть и уйти, но не получается. мягкие движения теплых пальцев пабло возле его ключицы не расслабили, мысли преследовали его.  «ненавидь его», «держи дистанцию».  но вдруг он ловит на себе взгляд пабло и его мир теряет равновесие.  — я тебя ненавижу. - беллингем выдыхает это, пытаясь перехватить всю накрывшую его нежность - он мог произнести слова, о которых будет жалеть потом.  — надеюсь, ты сам веришь в это. - движения рук пабло не прекращались и из предотвращения последствий своего безрассудного удара плавно перетекали в осторожные движения по плечам и шее старшего. джуд кинул взгляд на руки гави, которые зашли дальше, чем нужно, что заставило того смутиться и одернуть ладони от крепкого тела.  — прости. я не заметил.  — зачем ты это делаешь? - вопрос был, скорее, риторический, но джуд ждал ответа.  — что «это»? - пабло все еще смотрел на него. беллингем поймал себя на мысли, что перевернул бы весь мир и вытерпел любую выходку младшего, чтобы тот продолжал смотреть на него вот так.  — сначала выгоняешь меня из своего дома, хотя я просто хотел поговорить, - голос джуда становится тверже, а гави переводит взгляд вниз, к своему же несчастью понимая, что старший может манипулировать им как хочет, а он согласится с каждым его словом. — потом ты ведешь себя на поле так, будто хочешь разрушить мою карьеру, а теперь жмешься и делаешь вид, что тебе не всё равно. - беллингем посмотрел на младшего, в глазах которого плескалось тепло и желание сделать кое-что безрассудное.  кто он такой, чтобы отказывать себе?  пабло привстал, укладывая руки на плечи старшего и, садясь к нему на колени, приблизился к его лицу. его действия были медленными, будто он ждал реакции джуда - оттолкнет, приблизит или заберет инициативу? тот лишь тяжело сглотнул, пытаясь держать себя в руках. и прежде чем его разум успел вмешаться в происходящее, он почувствовал губы младшего на своих. он не был в силах оттолкнуть его, понимая, как долго ждал этого. в моменте он ощутил на своей шее руки гави и это стало последней каплей в чаше его терпения.  из осторожного и мягкого их поцелуй внезапно превратился в жадный и грубый; джуд уже не сдерживал свои эмоции и, схватив младшего покрепче за его бедра, повалил на кровать. это заставило пабло растеряться на миг и его лицо залилось краской от напора старшего.  когда их губы разомкнулись, беллингем не отстранился от него. он просто смотрел в его наглые, бессовестные и до безумия красивые глаза, пытаясь найти в них ответы на свои вопросы. на удивление, в них читалась смущение, несвойственное взбалмошному характеру гави.  изучающий взгляд джуда смутил пабло ещё сильнее, поэтому он приблизил старшего к себе и уткнулся в его крепкую шею, обвивая её руками. внезапно беллингем дернулся, кривя лицо от боли, и он мягко отстранился, пытаясь не показывать этого.  — черт, прости, я опять сделал это? - гави взволнованно приподнялся, аккуратно проводя рукой по плечу старшего.  — может, на самом деле ты кот? они тоже быстро находят больные места людей. - джуд отшутился, откидываясь на подушки, лежащие на кровати. пабло не знал, как реагировать на смену в настроении старшего, наблюдая за его действиями. тот быстро прочел это и молча утянул гави на себя, укладывая его голову на второе, здоровое плечо. пабло громко вздохнул, пытаясь бороться со своими противоречивыми чувствами, но сердце взяло верх над мозгом, поэтому он просто прижался к джуду покрепче и ухватил его туловище рукой, будто боялся, что он куда-то исчезнет.  — я так скучал по тебе, - прошептал младший куда-то в пустоту.  беллингем не ответил ему, а лишь зарылся пальцами в волнистые волосы гави, слегка поглаживая их. они пролежали в приятной тишине невесть сколько времени - никто и не пытался считать, им было удобно и комфортно друг с другом.  — ты засыпаешь, котенок, - старший заметил, как у пабло закрываются глаза, хотя он пытался контролировать это. гави отрезвили слова джуда, он поднял на него свой взгляд и сказал: — котенок? — да. ложись спать, ты устал сегодня.  а пабло и не сопротивлялся, вновь укладывая голову на грудь беллингема, находясь на грани сна и реальности.  джуд, думая, что младший уже спит, проговорил в темноту ночи: — я тоже скучал, котенок.  только вот гави не спал, о чем старший понял после того, как заметил широкую улыбку на его лице и руки, сжимающие его тело сильнее.