Паранойя

      Прийти пораньше, уйти позже всех — Чон У прикладывает много усилий на своей новой работе, не желая возвращаться в общежитие, где об ощущении себя в безопасности не может быть и речи. Чего уж там — Чон У всерьёз подозревает, что в его комнату неоднократно проникает кто-то из соседей, а по ночам... Быть может, Чон У лишь кажется от тревоги и бесконечной нервотрёпки... По ночам он слышит голос и шум из соседней комнаты.       Там, где никто не живёт.       Плевать на потребность в отдыхе. Даже на работе, где приходится терпеть унижения наставника и непредсказуемое поведение босса, Чон У может больше расслабиться, чем в общежитии, полном странных соседей.       Нужно уходить — ночь на дворе. Чон У плетётся нехотя. Стыдно признаться самому себе — хочется плакать. Так сильно отчаяние выжигает душу, стоит перейти порог временного места жительства.       — Я обязательно съеду отсюда, — шепчет себе под нос. И так хочется верить, что этот миг наступит как можно скорее.       — 202 комната.       Чон У хочет провалиться сквозь землю. От одного голоса только сердце наполняется ужасом. Какого чёрта? Чон У специально заявлялся под ночь, чтобы не сталкиваться с соседями. Особенно с ним.       Он медленно оборачивается и видит, как мужчина из 203 комнаты курит недалеко от общежития.       — Так поздно, вы очень много работаете.       Чон У вовсе не хочется с ним разговаривать. Этот мужчина... Он не сделал чего-то страшного, не стоял с ножом в руке, не угрожал убить, его голос всегда был спокоен и ровен. Но Чон У боялся больше всего именно его.       Он самый чокнутый — в том Чон У не сомневался.       Самым правильным кажется не отвечать Мун Чжо, пусть так хотелось выплюнуть: «Ты что, меня здесь караулишь?»       — Вы хорошо спите? Переработки плохо влияют на организм.       «Блять. Блять. Блять», — повторяется в голове Чон У.       — Сплю как младенец, до встречи, — бросился он к лестнице.       — 202 комната, куда так спешить? Не хотите покурить вместе?       Никакой молитвой не отделаешься от Мун Чжо и его просьб.       — Я не курю, — соврал Чон У.       Быстрее. Быстрее. Быстрее. Подняться по лестнице, пока ещё кого-нибудь не встретил. Психа с ножом, шепчущего «убью» или заикающегося придурка, что при встрече начнёт издеваться. «Они все ненормальные», — в очередной раз подумал Чон У и заперся в собственной комнате. Сердце звучало оглушительно громко. Чего он так напугался? Один только вид Мун Чжо вызывает ужас. От непродолжительного диалога хотелось отмыться быстрее. Но дорога в душевую перекрыта — вдруг Мун Чжо и там будет ждать. Оставаться обнажённым в комнате с этим психом... Ну уж нет.       Чон У встаёт как можно раньше. От недосыпа голова идёт кругом и мешки под глазами превращаются в уродливые ямы. Но это стоит того — просыпаться на рассвете. Принять душ, не боясь приставаний Мун Чжо, поесть, не боясь приставаний Мун Чжо, уйти, не боясь приставаний Мун Чжо..       Чон У открывает дверь и врезается в тело.       — Доброе утро, 202 комната. А вы ранняя пташка.       Чон У поднимает голову и сталкивается взглядом с Мун Чжо. Когда он так близко, от страха тяжело пошевелиться. И Чон У так и замирает — слишком близко к Мун Чжо.       — Какого хуя?!       Чон У такой — эмоциональный, искренний, уже не желающий сдерживать весь свой гнев и непонимание.       — Что ты делал под моей дверью? Как долго ты там стоял?!       Мун Чжо делает удивлённое лицо. Совсем немного. Его спокойствие ледяное, мурашки идут по телу. И Чон У всё ещё не может отойти на пару шагов или закрыть дверь у Мун Чжо перед носом. К чëртовой матери.       — 202 комната, да у вас паранойя. Матушка приготовила завтрак, и я хотел разбудить вас. Вы, должно быть, совсем не ели с вашим рабочим графиком. Тук-тук, — Мун Чжо постучал по двери легонько, — я собирался постучать, когда вы вышли и врезались в меня.       Чон У сощурил глаза, не веря ни единому слову. Мун Чжо едва улыбнулся, немного наклонился и заверил голосом, от которого Чон У стало ещё страшнее:       — Я не следил за тобой. Веришь мне?       Сердце билось от страха волнительно. Но Чон У поднял голову, и так был ещё ближе к лицу Мун Чжо:       — Нет, мудак, не верю.       Мун Чжо вздохнул и обернулся, намереваясь уйти.       — 202 комната, да у вас проблемы с доверием. Приходите к нам с матушкой на завтрак. Поешьте.       Мун Чжо зовёт есть — от одной мысли мутит, а в памяти всплывает его улыбка, когда Чон У жуёт невкусное мясо:       — Это человечина.       — Блять! — вскрикивает Чон У, стараясь избавиться от навязчивых воспоминаний.       Мун Чжо уже и след простыл.       К счастью Чон У, он не поджидал в ванной. Да у вас паранойя. Пальцы сжали зубную щётку со злостью. Да как он смеет такое произносить? После всего ужаса, что он натерпелся в общежитии. Паранойя. Слово оседает мерзким вкусом на языке. Знакомо. Так говорит начальник, это же он слышит от своей девушки... Будь они на его месте, что бы сказали?       Чёртовы предатели.       На завтрак Чон У, конечно же, не идёт. Он не идиот — добровольно проводить время в компании психов. Пучеглазый будет пялиться всё время и в рот заглядывать. Спрашивать, как ему, — чувствовать на языке очередную дрянь, что они подложат. А иного быть и не могло.       Он уходит утром.       Он плачет, когда возвращается домой. С мокрыми от слëз щеками поднимается по ступенькам. Из общежития выходит Мун Чжо.       Блять! Блять! Блять!       — 202 комната, что случилось?       У Чон У есть имя и он хочет напомнить об этом, но сдерживается. Слышать собственное имя с губ Мун Чжо... Ну уж нет.       Конечно, он замечает слëзы. Его голос даже звучит заботливым, но Чон У так просто ему не поверит. Боже, и почему он каждый раз караулит его на входе?       — Вы меня преследуете? Скажите честно.       Мун Чжо подходит ближе. Чон У вздрагивает, когда его ладони касаются щёк.       — 202 комната, не надо плакать.       Голос Мун Чжо звучит тише, словно пытается успокоить, убаюкать. От того, что в голосе мерещится забота, Чон У хочется плакать ещё сильнее. Мун Чжо гладит мокрые щëки и произносит тихо:       — Не надо плакать. Тебя никто здесь не тронет.       Злость туманит разум, и Чон У вырывается, едва совладав с собой. Сейчас ему как никогда хочется достать из рюкзака нож, что он стал носить с собой на всякий случай, и вонзить Мун Чжо прямо в глаз. Чтобы он не пялил больше своими большими тёмными глазами, взглядом, от которого становилось не по себе.       И не делал вид, будто это он, Чон У, — единственный сумасшедший в общежитии.       Чон У пыхтел злобой.       — Присоединяйтесь к нам на завтрак в следующий раз, — будто ничего не произошло, бросил Мун Чжо. — Я вас буду ждать, 202 комната.       — Да ты!.. — Чон У едва сдерживал себя, чтобы не наброситься с кулаками. — Ты себя слышишь? Никто не тронет меня?! Вы, психи, лезете ко мне в комнату, угрожаете ножом, кормите человечиной, а ты! Ты хуже всех! Я даже во снах вижу, как ты следишь за мной из-за угла. Прекрати!       Мун Чжо молчал долго. Чон У тяжело дышал.       — Выпустили пар? Ох, 202 комната, здешние люди действительно со странностями, — он попытался коснуться плеча Чон У, пытаясь успокоить, но тот только сильнее напрягся, — они сумасшедшие, но безобидные. Нож в рюкзаке ещё не означает, что кто-то собирается кого-то убить, верно? И я не думал, что вы так остро воспримете безобидную шутку про мясо.       — Чë?.. — прошептал Чон У. — В каком, блять, рюкзаке?       В его рюкзаке? Откуда Мун Чжо знает про спрятанный нож?       — О чëм вы?       — Я спрашиваю, в каком, блять, рюкзаке ты увидел нож?! Ты про мой, да?! Говоришь — не следил!       — 202 комната, вы меня пугаете...       Чон У не сдержал смешка.       — Паранойя, 202 комната. Я сказал «нож в руке ещё не означает, что кто-то собирается кого-то убить».       — Ах ты ублюдок!       Разум туманился от злости. Убить... Раскроить череп... Он не плохой. Он пытается спастись. Его просто довели. Вот и всё. Он не убийца. Он бы не убил, если бы Мун Чжо...       — К чëрту! — Чон У бросился наверх. К себе в комнату.       Это было ошибкой — разговаривать с Мун Чжо.       Утром он боялся повернуть ручку двери и увидеть перед собой улыбчивое лицо Мун Чжо. Он встал ещё раньше. Ни в душевой, ни в коридоре не столкнулся с мужчиной из 203 комнаты, и от этого уже становилось легче.       Он на кухне... Чон У чувствовал, Чон У предполагал.       Нож в рюкзаке.       — Я не боюсь тебя, — будто в лихорадке шептал Чон У и пошёл искать Мун Чжо.       На кухне был только приготовленный завтрак и записка «Для 202 комнаты». К еде Чон У не притронулся.              Мун Чжо курил на крыше. Увидев приближающегося Чон У, с удивлением сказал:       — Вы больше не избегаете меня.       — Я тебя больше не боюсь.       Мун Чжо выглядел заинтересованным.       — Ты сказал, нож в рюкзаке ещё не означает, что кто-то собирается кого-то убить.       — В руке, — поправил Мун Чжо, продолжая спокойно курить.       — В рюкзаке, уëбок. Так вот. Означает. Я тебя собираюсь убить.       На миг показалось, что эти слова сделали Мун Чжо счастливым. Он выглядел удивлённым, но радостным.       — 202 комната, вы заинтриговали.       Мун Чжо потушил сигарету и подошёл ближе. Даже слишком близко, Чон У захотелось отступить на пару шагов. В тот момент, когда он встретился взглядом с Мун Чжо, понял, что соврал. Он боялся, он так боялся.       — Это будет справедливо, — едва выдавил из себя. — Хочешь меня убить? Я убью тебя первым.       И это тоже осчастливило Мун Чжо.       — Убить? С чего ты решил, что я хочу убить тебя, лапуля?       — Что...       Чон У захлебнулся возмущением, услышав прозвище.       — Ты выжидаешь! Следишь за мной и изучаешь. Подбираешь момент, чтобы убить меня. И, чëрт возьми, я уверен, что ты работаешь не один, — выпалил он.       Мун Чжо сделал это ещё раз — обхватил лицо Чон У ладонями. Душа ушла в пятки от страха.       — Признаться, я правда наблюдал за вами. Но... — лицо Мун Чжо стало ещё ближе, и Чон У охватил ужас, — может быть, я просто влюблён в вас? А вы подумали, что я хочу вас убить. Забавно.       Он отпустил Чон У, отошёл и рассмеялся.       — 202 комната, вам следует меньше увлекаться историями об убийцах.       От шока Чон У и двух слов связать не мог.

***

      Работа шла тяжело. Чон У отвлекался, ошибался, ничего не понимал. Спрашивал помощи у Бëн Мина, но получал в ответ ругательства и нескрываемое презрение. В голове вертелись слова Мун Чжо. Влюблён, не убийца. Это так выбивало из колеи. Проходили часы, а Чон У всё не мог выкинуть диалог на крыше из головы.       Он никогда не ловил кого-то из соседей за убийством, но был твёрдо уверен, что этим они и занимаются, а он просто следующая жертва. И главный у них — пучеглазый. Тот, что выжидает момент, когда убийство пройдёт наиболее гладко.       У Чон У не было никаких доказательств, и окружающие махали на него рукой. Выдумывает, перенервничал. Никто ему не верил.       А что сейчас? Мун Чжо заверяет, что просто влюбился? Ну и бред. Чон У так просто не поверит. Этот пучеглазый за идиота его держит, если всерьёз полагает, что подобное объяснение его устроит.       Серийный убийца прикрывается влюблённостью — это казалось куда логичнее. В противном случае Чон У не знал, что делать. Настолько признание Мун Чжо сбивало с толку.       Возвращаясь с работы, он уже не рыдал. Ждал, что встретит Мун Чжо на улице.       — Боже... И во что я ввязался?.. — тихо произнёс Чон У себе под нос, поправляя лямку рюкзака.       Чон У ошалел, когда понял, что этой ночью Мун Чжо его не встретит. Поглядел по углам — его нет. Ни в окнах, нигде. Выдохнул облегчённо, усмехаясь и не веря собственной удачи.       Если Мун Чжо и правда влюблён... что ж, ухаживать за кем-то явно не его конëк.       Ночь была спокойна. Впервые за последние дни.       Ночь была спокойна, но утро... Чон У принимал душ и молился выйти из ванной без проишествий.       Вот чëрт! Когда Чон У зашёл в душевую и увидел обнажённого Мун Чжо, первое, о чëм он подумал, — бежать. Однако всплывшие в памяти слова, брошенные ему, — «я тебя больше не боюсь» — не позволили обратиться в бегство.       — Вы меня смущаете, — сказал Мун Чжо спокойно, ничто в его виде или голосе не выдавало смущения.       Чон У опомнился, что пялился на него.       — Я не...       Но Мун Чжо не стал слушать, а Чон У не знал, что сказать. Вот же ж.       — Вы не хотите присоединиться на завтрак? — напомнили ему.       Чон У прищурился, думая:       — Да что ты заладил?       Он хотел думать о том, где будет пропадать в эти выходные, не желая возвращаться в общежитие, или о ноже в рюкзаке, о своём рассказе про убийцу, который так и остался недописанным, но почему-то думал, что совсем рядом стоит Мун Чжо. Обнажённый Мун Чжо. И картинка застряла в голове.       — Не хочу. У меня встреча.       Следовало быстрее принять душ и сбежать. Но, раздеваясь, Чон У чувствовал себя абсолютно не в безопасности.       — С вашей девушкой? — поинтересовался Мун Чжо.       Капли воды ударяли по телу.       — А вы что, ревнуете? — ляпнул Чон У.       И надо было такое сказать! Шум воды со стороны Мун Чжо прекратился. Чон У весь съëжился, боясь, что он сейчас подойдёт.       И Мун Чжо подошёл.       «Блять», — испугался Чон У. Обернулся.       Ему улыбнулись:       — Может быть.       Если он подойдёт ещё ближе... Как же неловко. Кто знает, что у этого психопата на уме? Они абсолютно голые вдвоём в душевой, и Мун Чжо не спасает ситуацию, когда бросает:       — Вы красивый.       Чон У промолчал, ощущая себя странно.       Ведь он не мог ошибиться. Они и правда убийцы, а Мун Чжо лишь пудрит ему мозг.       Но что, если...       Если Мун Чжо подойдёт ближе. Скажет:       — Я просто хотел провести с вами время, 202 комната, а вы так трясëтесь, будто я и правда хочу вас убить.       Тебя никто не тронет.       Когда Чон У на миг отметает вариант с убийцами в общежитии, думает, что Мун Чжо красив и всё ещё обнажённый находится в непозволительной близости. Чон У вспоминает прикосновение к своим щекам, тихое «не надо плакать», будто произнесённое с заботой, завтрак, оставленный на столе.       Всё то подозрительное внимание... было лишь проявлением симпатии?       Чон У встряхивает головой, толкает в грудь, отстраняя Мун Чжо от себя:       — Перестань пудрить мне мозги. Думаешь, я так легко поверю, что вы тут не планируете моё убийство?       Мун Чжо молчит, улыбается коротко. Долго. Кивает, будто снисходительно.       — Но вы же придëте на ужин, 202 комната?       — А кто на ужин? — ехидничает Чон У.       — А кого ты хочешь? — Мун Чжо поддерживает его злые шутки.       И уставший от психов общежития Чон У, игнорируя грохот сердца, отвечает:       — Тебя.