Прошлое

— Айзава сенсей!       Неугомонные дети преследовали учителя по пятам. Две первокурсницы подбежали к нему, весело убрав руки за спину. Шота тяжело вздохнул, скорбя об упущенной возможности спокойно прогуляться до учительской. От учеников нигде не спрятаться. Это радовало и удручало одновременно. — Что такое? — хмуро отозвался учитель. — У нас сегодня будет лекция от психолога! Леди Полночь просила передать, что вы нас сопровождаете.       Айзава устало потёр переносицу. Голова раскалывалась после ночного патруля. Шота не спал сутки, поэтому надеялся отрубиться в своём излюбленном углу учительской, где его уже ждал теплый жёлтый спальный мешок, но, увы, его планы изменились. — Господи боже, она же могла мне просто написать. — Она вам писала, — отозвалась ученица.       Шота достал смартфон из кармана и взглянул на экран, где высетилось 12 уведомлений. Действительно написала. — Ладно, возвращайтесь в класс, я вас догоню.       Айзава с силой открыл дверь учительской. Мысли неустанно напоминали о желании спать. — Йоу, Стёрка! — ужасно громкий Ямада развернулся на своём кресле. — Как ты, дружище?!       Шота с раздражением посмотрел на Сущего Мика, не скрывая своих растрёпанных чувств, однако улыбка коллеги продолжила сиять на его самодовольном лице. Где-то в глубине Айзавы зрел гневный рык. — Там кофе на твоём столе! Ты ведь не выспался?! Взбодрись!       Злость ушла в мгновение ока. Айзава грезил о кружке крепкого кофе последние несколько часов. Хизаши, словно крёстная фея, взмахнувшая волшебной палочкой, исполнил все желания уставшего Шоты и сумел поднять настроение. Кофе от Сущего Мика был его самым любимым.       Айзава быстро зашагал к своему столу. Он попытался скрыть своё нетерпение, повернувшись к другу спиной. Шота спешно вцепился в тёплую кружку и приложился к ней губами. Кофе успел остыть до идеальной температуры, поэтому Айзава делал большие глотки. Одна с половиной ложки сахара, две ложки кофе и кипяток на уровне одного сантиметра от края кружки — всё в точности, как любил Шота. Он с упоением облизнулся и блаженно прикрыл глаза, чувствуя, как облегчение разливалось по всему телу, оставляя мелкую дрожь.       Мужчина поставил кружку и журнал на свой стол и развернулся к выходу. — Спасибо, Мик. Я ушёл. — Удачи, Стёрка! Увидимся!       Айзава, набравшись сил, повёл свой неугомонный класс на конференцию. С недавних пор в школах проводились подобные информационные лекции, на которых специалисты рассказывали детям о специфике профессии, о последствиях для психики и о том, какими качествами должны обладать настоящие герои. Шота находил такие лекции полезными. Не приходилось лишний раз говорить некоторым ученикам, что им здесь не место — сами уходили.       С начала учебного года на плечи мужчины легла колосальная ответственность за воспитание и обучение настоящих героев. Трудность была в том, что настоящими героями могут стать далеко не все. Поэтому Айзава был очень строг к своим ученикам, жестоко наказывал их, нагружал до отказа, ругал, заставлял отрабатывать каждую ошибку и закалял дух. Они должны были понять, насколько неблагодарна и одновременно благородна профессия героя. Они были обязаны пройти все круги ада перед тем, как этих кругов станет ещё больше. Жизнь не даёт поблажек. Никто не будет их жалеть. Поэтому и Шота не жалел.       Он сам стал героем именно так. Через боль и изнурительные тренировки. Другого пути не существовало.       На сцену вышла высокая девушка с каштановым каре и в белом халате. В руках она держала планшет, который почти сразу поставила на трибуну перед микрофоном. Девушка поправила волосы и с улыбкой посмотрела на слушателей. — Всем привет, меня зовут Харуко Ясуда…       Айзава прослушал почти всё выступление Ясуды. Её голос был таким нежным и убаюкивающим, что Шота не выдержал и заснул. Его разбудили громкие апплодисменты и крик его учеников. Мужчина устало достал из кармана капли для глаз и влил себе пару капель. — Мистер Сотриголова, — позвал знакомый голос — тот самый лектор-психолог. — Можно просто Айзава, — мужчина вежливо поднялся с места и пожал протянутую руку. — Айзава-сан, можете звать меня Ясуда. Я случайно заметила, что вы заснули на моём выступлении. Неужели я была настолько плоха? — хихикнула она. — Нет, это чистая случайность. Простите, позвольте мне секунду, — Шота прокашлялся и повернулся куда-то назад. — Класс-А, можете быть свободны!       Ученики радостно завизжали и ринулись к выходу. — Ваше выступление было интересным, наверное. Дело в том, что я совсем не спал этой ночью, поэтому позволил себе задремать на вашей лекции, простите.       Ясуда загадочно улыбнулась, стукнув маленьким каблучком. — Вы знаете, как работает моя причуда? — вдруг спросила девушка. Ей не было дела до того, о чëм ранее говорил Айзава. И еë мало заботило, как он ответит теперь. — Я могу видеть прошлое людей и показывать им его через сны. Клиенты видят сны и на сеансе мы вместе их анализируем, проходя терапию. Мне показалось, что я могу предложить подобную помощь.       Девушка протянула красочную визитку. В ответ Айзава лишь прошёлся по девушке оценивающим взглядом. Он не любил психологов. Не доверял людям, которые влезали в чужую личную жизнь и диктовали, что правильно, а что — нет. Шота и без этого всё про себя знал. Ему не нужна была помощь. — Спасибо за предложение, но я откажусь. — Я всё же настаиваю, — улыбка Ясуды подозрительно стала шире. — А я слышал, что психологи не оказывают помощь насильно, — Шота пытался тактично отступить, но его терпение быстро иссякало. — Да, в этом они отличаются от героев, но, к счастью или к сожалению, я не совсем правильный психолог. — Тем не менее, я отказываюсь.       Айзава развернулся к выходу, но крепкая хватка остановила его. — Я вижу, вы боитесь. Это нормально. Я понимаю и больше не буду настаивать, но прошу, примите небольшой подарок от меня.       Хитрая улыбка не сходила с лица Ясуды. Она насильно втиснула в ладонь Шоты визитку и отстранилась. — Так и быть, я приму её, до свидания. Айзава пересёк порог конференц зала. — Сумасшедшая.       Вернувшись домой, Шота наконец-то упал на кровать, провалившись в сон, едва ли голова коснулась подушки. Темнота приятно увлекла за собой в мир небытия.       Айзаве почти никогда не снились сны, за исключением кошмаров, в которых он видел своë прошлое. Именно поэтому он так не хотел, чтобы Ясуда использовала на нём свою причуду. Шоту преследовало прошлое и всегда находило, как бы старательно он ни прятался. Оно отлично справлялось и без посторонней помощи, напоминая только о самом плохом и оставляя гадкое послевкусие отчаяния и боли. Но Айзава продолжал убегать и прятаться. Ему было страшно. Страшно и больно.       Шота открыл глаза. Перед ним предстала академия. Именно такая, какую он помнил со времëн старшей школы. Вокруг шатались ученики, направляясь прямо ко входу в UA. — Весна! Наконец-то весна! — прозвучал до боли знакомый голос.       Только не это. Всё, что угодно, но только не этот голос. Пожалуйста.       Шота обернулся на звук. Ширакумо летел на своём облачке и смеялся. Живой. Здоровый. Такой реальный… Айзава не верил своим глазам. Его друг, погибший много лет назад, предстал во плоти… Этого просто не может быть.       Очки на лбу Оборо отражали солнечные лучи, поэтому казалось, что они светятся. Голубые волосы развивались на ветру. Громкий смех эхом разносился в сознании. Все ощущения были такими реальными. Шота мог почувствовать землю под ногами и весенний тёплый ветер с запахом молодой листвы. Он ущипнул себя за щёку, чтобы убедиться, что он не сошёл с ума.       Позади Ширакумо шёл громкий Ямада и… Второй Айзава? — Этот год обещает быть клёвым! — кричал Хизаши. — Верно, Стёрка?! — Угу, — тихо ответил юный Шота.       Айзава застыл от шока. Второй год в старшей школе. Шота помнил этот день. Начало учёбы. Начало кошмара.       Маленький Шота скромно улыбался, глядя на друзей.       Такой счастливый.       Ничего не знает.       От страха руки Айзавы похолодели.       Нужно ему сказать. Нужно предупредить. Скорее. Пока не стало поздно.       Шота попытался закричать, открыв рот, но не смог. Из горла не послышалось ни звука. Точно, во снах ты не можешь кричать.       Ну же! Сделай что-нибудь! Скажи что-нибудь!       Айзава бросился вперёд. Он гнал изо всех сил, так быстро, как только мог. Шота почти дотянулся до троих мальчишек, но приблизившись вплотную, их силуеты прошли насквозь. Так просто. Будто Айзавы вовсе не существовало.       Шота потерял рассудок. И на что он надеялся? Изменить прошлое? Его уже невозможно изменить. Тем более в обычном сне.       Мужчина растерянно смотрел вслед себе и своим друзьям. Его охватило отчаяние. Хотелось остановить их, развернуть к себе, крикнуть что-нибудь, но всё было бесполезно. Слёзы стремительно подступили к глазам. Сердце сжалось в груди, готовое вот-вот взорваться. Боль сковала тело. Шота не хотел пережить смерть друга ещё раз. Он не мог смотреть на свои страдания. Не мог больше страдать сам. Слишком больно.       Айзава упал на колени и отчаянно заплакал, закрыв лицо руками.       Картинка сменилась. Мужчина переместился на крышу академии — место, где обычно обедала троица идиотов, как их звали другие ученики и некоторые учителя. Ширакумо держал в руках котёнка, которого Шота оставил одного на улице под дожëм, так и не сумев простить себя за нерешительность. — Нельзя ютить его у себя, если ты не можешь о нём позаботиться, — ворчал маленький Айзава, отобрав у друга котёнка, чтобы покормить. — Брось, я ведь уже подобрал его, куда мы его денем? — Отдадим в хорошие руки. — Эй! Молодёжь! — донёсся кличь с другой части крыши.       Немури спустилась к второгодкам, одетая в свой геройский костюм, то есть, была почти голой. Она начала рассказывать о стажировке и тискать котёнка, которого они все вместе назвали Суши.       Взгляд Шоты невольно задержался на Ямаде, который в свою очередь не отводил глаз с маленького Айзавы. Что-то не давало мужчине покоя. Мик всегда смотрел на него так?       Хизаши улыбался шире, когда встречался взглядом с Шотой, а когда тот его не видел, скромно приподнимал уголки губ и следил за каждым его движением.       Что же это такое? Внутри Айзавы разгорелась тревога.       Силуеты подростков расплылись туманом и смазались до полного исчезновения прямо перед глазами. Картинка вновь сменилась. На этот раз Шоту бросило в открытое падение. Запаниковав, Айзава инстинктивно начал перебирать руками и ногами. Он видел под собой город, объятый дымом и злодеями. Падение ощущалось слишком реальным. Мужчина начал думать, как спастись, но вдруг он приземлился на летающий глайдер. Голова сильно ударилась о его борт, однако больно не было. Значит, и падение было бы безболезненным? Шота не хотел проверять.       Подняв глаза, Айзава увидел спину юного Ямады. Он был в геройском костюме, а значит — на задании. Рядом с ним летел Сенсоджи — ученик из класса-Б. Шота не помнил этого момента. — Айзава такой слабак! — громко крикнул он.       Хизаши удивлённо на него посмотрел. — Слабак? Айзава? Похоже, ты не в курсе, так как ты в Б-классе, Сенсоджи. Айзава может чересчур усердно раздумывать и долго разгоняться, но… Стоит ему внушить себе, что кишка у него не тонка, то он превращается в опасного соперника.       Это не было похоже на обычного Ямаду. Шота помнил его таким серьёзным лишь в битве против злодеев или в моменты злости. Однако сейчас он выглядел совсем иначе. Стальная вера и уверенность в своих словах вперемешку с грустью. Такого Хизаши Айзава ещё не видел.       Сон был слишком реалистичным. Это сбивало с толку. Мог ли этот сон иметь хоть что-то общее с тем, что происходило в действительности? — О, правда? Тогда скажи ему получше укрепить свои кишки.       Ямада тяжко вздохнул. — Если бы он только услышал меня, — прошептал он.       Шота не мог оторвать взгляд от друга. Впервые он видел его таким грустным, а в голосе впервые слышал столько боли. Сердце Айзавы болезненно сжалось. Почему же Хизаши скрывал своё беспокойство? Что ещё он утаил в секрете?       Ямада вновь расплылся в тумане и исчез. Айзава переместился прямо туда. В самое страшное воспоминание. Шота оцепенел при виде руин здания. Слишком знакомых руин. Каждая их трещина, осколок и выемка навсегда отпечатались в памяти Айзавы. Под ними лежал его друг. Мёртвый. Навсегда мёртвый. — А-а-а-а-а-а-а-а-а! — отчаянный крик пронзил небеса.       Шота обернулся на его зов. Это был он. Подросток Айзава, который сражался со злодеем. Вгляд упал на колонку, лежавшую на земле. Ту самую, откуда он слышал голос Оборо в тот день. Вот только теперь она молчала. Теперь Шота это ясно понимал. Колонка точно молчала. А маленький Айзава продолжал ей отвечать.       Шота упал на колени у тех самых руин. Он уставился на безвмолвную штуковину, лежавшую поодаль, и не мог поверить в происходящее. Хизаши всегда верил Айзаве, когда тот говорил, что точно слышал Ширакумо в тот день. Всегда ободряюще хлопал по плечу, успокаивая и соглашаясь со всем, что тот говорил. Но Шота ошибался. А все вокруг были правы.       Значит ли это, что Оборо никогда не верил в Айзаву?       «Стоит ему внушить себе, что кишка у него не тонка, то он становится опасным противником.»       Слёзы тонкими струйками потекли по щекам, падая на землю. Небо плакало вместе с ним.       Маленький Айзава одержал победу над монстром. И очень поздно заметил, что его друг нуждался в спасении. — Айзава, Ямада, — позвала Немури. — Зайдите под крышу. Простудитесь ведь. — Спасибо, Каяма, но мы пока пас, — голос Ямады действовал, как успокоительное. — Дождь весьма подходит нашему настроению…       Он встал рядом с Айзавой и замолчал. Маленький Шота не видел лица Ямады, но взрослый — видел. По щекам блондина текли слёзы и капли дождя, смешиваясь где-то на подбородке. Он смотрел на Айзаву. Неотрывно. Не моргая. Казалось, что он даже не дышал.       В этом взгляде отражались скорбь и любовь. Обычно светлый перелив зелени вдруг потемнел, а зрачки расширились. Шота не мог насмотреться, словно перед ним предстало восьмое чудо света… Которое вновь смазалось, перемещая Айзаву в новое место — тренировочный зал академии «Гамма».       Хизаши стоял среди глыб цемента совершенно один. Обычно Шота тренировался в этом зале управлять своими лентами, но юноши нигде не было видно. За окном смеркалось. Зал совсем скоро должен был быть закрыт. В это время Ямада обычно был дома или в клубе, но что он забыл здесь?       Блондин, который обычно был громким и улыбчивым, стоял молча, опустив голову. С глаз на пол капали слёзы. Видя грусть Хизаши, Айзаве захотелось ударить себя за то, что оставил друга одного в такой момент. Сейчас же он не мог ничего сделать.       Вдруг Ямада закричал. Он кричал так громко, как только мог, не сдерживая причуду. Шота испугался, что может оглохнуть, поэтому закрыл уши руками, но этого не случилось. Уши остались невредимы, чего нельзя было сказать о цементных глыбах вокруг блондина, которые посыпались песочной пылью. Окна задребезжали и осколки разбитых стёкол разлетелись в разные стороны. Разбитые стёкла… Айзава вспомнил их. Это был день похорон Оборо.       Хизаши кричал в землю, чтобы не пробить стены. Истошный крик заполнил всё пространство. В нём была только боль. Боль Хизаши Ямады. Боль, которую Шота никогда не видел.       С каждой секундой крик Ямады становился всё страшней, всё громче. Всё безумней.       Это был крик скорби. Он должен был прозвучать в тот день или у могилы Ширакумо, но прозвучал здесь — вдали от всех. Хизаши скорбел один, как всегда позаботившись обо всех, кроме самого себя.       Слёзы вновь выступили на глазах Шоты. Они не давали дышать. Истерический крик, которого было не слышно, вырывался наружу. И это было правильно. Ямада заслужил кричать один. Никто не смел ему мешать.       Айзава жадно хватал воздух короткими всхлипами. Он никак не мог перестать рыдать. Боль пронзила его душу. Шота был так виноват. Он должен был быть рядом. Он должен был поддержать Хизаши, успокоить, утешить, обнять… А он бросил его совсем одного…       Крик Ямады прекратился. Айзава открыл глаза и оказался в другом тренировочном зале. Здесь он увидел себя, карабкающегося по ленте вверх. У самого выхода сидел Хизаши, хмуро перебирая аптечку. К нему подошла ученица из параллельного класса. После выпуска она стала популярным героем, а год назад вышла замуж и родила сына. Зачем она пришла сюда? — Ямада-кун, можно с тобой поговорить? — спросила она. — Конечно!       Они вышли на улицу и встали друг напротив друга. Хизаши смотрел вопросительно, а девушка покрывалась румянцем и боролась с желанием закрыть лицо руками. — Ну же, что такое? — приободряюще спросил он её, привычно солнечно улыбаясь. — Я давно х-хотела сказать т-тебе, — руки и голос дрожали. — Т-ты мне нравишься… М-м-может согласишься со мной вствечаться?       Услышав вопрос, Хизаши вдруг помрачнел. Улыбка его потухла. Брови сползли вниз. — Прости, ты замечательная девушка, и я уверен, что ты ещё найдёшь свою любовь, но мне нравится другой человек, поэтому я не могу ответить тебе взаимностью. — Н-но дай мне хотя бы шанс! Я… — Хизаши, — позвал юный Шота, выглянув из-за дверей. — Помоги, пожалуйста. — Прости, не могу, — извинился Ямада, обращаяясь к девушке, и побежал в тренировочный зал.       Мальчики сели на пол. Айзава протянул раненую руку Хизаши, а тот начал перематывать ладонь бинтами. — Что она хотела? — спросил Шота. — Спрашивала про стажировку. Ничего особенного, — как ни в чём не бывало соврал Ямада.       Почему он соврал?       Молодые люди расплылись и исчезли.       Теперь сон не медлил, показывая Шоте отрывки воспоминаний. Вот только это были не его воспоминания… Айзава видел, как Ямада хмурился, когда Шота в очередной раз ронял голову на парту, засыпая прямо во время урока. Айзава видел, как Ямада делал домашнюю работу и давал однокласснику её списывать. Как Ямада каждые выходные подрабатывал диджеем в клубах и копил на спальный мешок и подушку для Шоты. Как оставался после уроков и ждал, пока Айзава закончит тренировку. Как учился готовить любимые бенто и кофе для друга. Как охранял сон Шоты, иногда проверяя, не жарко ли ему, открывал и закрывал окно, чтобы Айзаве было комфортно. Как обрабатывал его никак не заживающие раны. Как заботился о нём все эти годы…       Боже, неужели всё было настолько очевидно?       Другое воспоминание было в доме Немури. Хозяйка сидела на диване, а Хизаши лежал на её коленях, гладя кота. Шота подошёл ближе, чтобы послушать разговор. — Ямада, ты мой друг, и я тебя очень люблю, но я устала слушать одно и тоже. — Но послушай, Каяма! Он сегодня чихнул во сне! И был таким милым! Ты бы его видела! — Почему ты не скажешь ему, что влюблён? — спросила она.       Ямада задумчиво замолчал. Суши тихо замурлыкал в его руках. — Айзава был влюблён в Ширакумо. — Что? Впервые слышу. Он разве говорил?       Шота тоже слышал об этом в первый раз. — Нет, но и не нужно было. Ты не видела, как он на него смотрел? Самыми влюблёнными в мире глазами. — Просто взгляд? Этого мало для доказательства, дорогой. — Ты же знаешь, что Шота меня никогда не слушал… — продолжил Хизаши. — Не воспринимал меня всерьёз. Даже моя поддержка ему была не нужна… И только после слов Оборо он менялся… Он поверил в себя, когда думал, что Ширакумо в него верит… А я никогда не был важен ему…       Наступила тишина. Немури думала, что ответить. — Ты важен для него. Ты ведь его друг. — Но я не хочу быть его другом… Я люблю его… Больше всех на свете.       Хизаши заплакал.       Айзава буквально выпрыгнул из сна, очнувшись в своей кровати в холодном поту. Мужчина быстро поднялся и начал судорожно проверять карманы геройского костюма. — Да где же она? — мужчика нервничал.       Обнаружив, наконец, заветную визитку, Шота набрал номер и позвонил. — Алло? — Что это было?! — без объяснений спросил Айзава. — О, моя причуда сработала? — Это… Это ведь был лишь сон, да? Этого всего ведь не было в реальности?       Ясуда выдержала паузу. — Это только вам решать…       Она сразу повесила трубку. Шота моментально набрал другой номер. — Ы-а-а-а, — сонный голос в телефоне громко зевнул. — Стёрка, доброе утро, ты чего звонишь так рано в выходной? Ты же обычно спишь до двух.       Он даже знает, как Айзава спит… — Ямада, ты сейчас где? — Дома, а что такое? Что-то случилось? Нападение на учеников? — голос сразу стал встревоженным. — Нет, всё нормально. Надо поговорить. Я сейчас приеду к тебе. — Это странно, но ладно. Жду.       Шота примчался на первом же попавшемся автобусе, кое-как вспомнив, что пижаму лучше поменять хотя бы на геройский костюм. Постучав в чужую квартиру, Айзава понял, что не знал, что сказать.       Хизаши открыл дверь, впустив друга внутрь. В его доме всегда было тепло и уютно. В отличии от Шоты, Ямада умел создавать уют. Его цветные шкафчики на кухне всегда были украшены маленькими самодельными гирляндами из маленьких фигуров. Например, перед Хэллоуином он вешал маленькие тыковки, а перед Новым Годом и Рождеством — маленькие ёлочки. Полупустая квартира Айзавы, в которой не было ничего, кроме стола, кровати и шкафа, была похожа на скреп, а дом Мика был полон красивых вещей. Чистая красивая скатерть с махровым подшивом краёв. Диван сочетался с журнальным столиком и стульями на кухне. Несколько наборов посуды и приборов, которые тоже сочетались между собой. Айзава всегда ощущал домашнее тепло, находясь в квартире Хизаши. — Ты завтракал? — спросил Ямада. — Н-нет ещё, но я пока не хочу. — Жаль, тут вчерашний карри, очень вкусный.       Шота знал, что карри, как в прочем и любое другое блюдо, приготовленное Хизаши, очень вкусное. Эта мысль отчего-то заставила сердце биться чаще. — Так о чём ты хотел поговорить? — немного нервно поинтересовался Ямада. — Ты садись, не стесняйся. Как будто впервые тут, — посмеялся он.       Айзава неловко плюхнулся на стул перед Хизаши, который наложил себе карри. — Ямада, — начал Шота. — Скажи, что ты делал после похорон Оборо?       Хизаши выронил ложку и полностью побледнел. — Ч-что? — испуганно пискнул он. — Ты был в тренировочном зале «Гамма», — это был не вопрос, и Ямада это понял. — Откуда ты знаешь? — Так значит это правда. Почему ты был там один?       Мик молчал. Просто не мог ничего сказать. — Тебе было так плохо. А я этого не замечал. Я погряз в своей скорби и совсем забыл про тебя, — слёзы вновь выступили на глазах. — Я так виноват перед тобой, Хизаши. — Стой, Шота, это не так. — Это так. Я должен был увидеть, что тебе так же грустно, как и мне. Он ведь был и твоим другом. Я такой болван. Прости меня. — Нет, Шота, не надо, я… Не мог тебе сказать. Я не такой хороший, как ты думаешь… Я ему завидовал…       Ямада резко замолчал, опустив голову. Он боялся сказать лишнего. — Стоит ему внушить себе, что кишка у него не тонка, то он превращается в опасного соперника. Это ведь твои слова, Хизаши.       Мик поднял удивлённый взгляд. — Ты был тем, кто всегда в меня верил. Ты поддерживал меня, смешил, заботился и следил за успехами и неудачами… Ты ведь любил меня, верно? Я не знаю, с каких пор и как долго, но ты любил меня. — Да. — Я был слеп и ничего не замечал. Прости, что заставил страдать. Хизаши… Я никогда не был влюблён в Оборо… И… До сих пор я не осознавал, насколько ты дорог мне… Не знаю, есть ли у меня ещё шанс, но я хочу показать тебе это. Хочу любить и поддерживать тебя, если ты позволишь быть рядом с тобой. Не как друг, а как возлюбленный.       Ямада расстерянно смотрел на Айзаву, не зная, что сказать. — Я должен был влюбиться в тебя восемь лет назад. Прости, что опоздал с этим. Хизаши… Я люблю тебя.       В уголках его глаз скопилась влага. — Я… — голос Ямады дрожал. — Я так долго скрывал, что люблю тебя… Что думал, это чувство исчезло… Но… Моё сердце… Почему сейчас оно так громко стучит?       Айзава аккуратно стёр выступившие слёзы с чужих щёк. — Я всё ещё люблю тебя, Шота, — улыбнулся Хизаши.       Счастливая улыбка Ямады разрушила барьер между прошлым и настоящим.