Bring me to life

“Верни его” да “Верни его” – Старейшина должен выплатить Вэнь Цин долг за золотое ядро. И это было интересно – как много удалось попробовать способов. Сколько пришлось изобрести талисманов. Процессы гниения в теле Вэнь Нина давно остановились, а затем обратились вспять. Его раны залатала тьма. Он выглядел почти как живой. Кажется, вот-вот перевернётся на бок и сладко зевнёт. Только вот… Всё, что можно, было уже сделано. В пещере Фумо чадили свечи, бросая отблески на стены, как смутные тени навсегда ушедшей жизни. Вэй Усянь внимательно всматривался в тело мёртвого омеги, словно ища в нём подсказку. Он задумчиво провёл пальцами по коже – уже мягкая, но ещё холодная. Без набухших чёрных вен, как у обычных “живых мертвецов”, даже довольно румяная, как при жизни. Тела омег так податливы. Они рождены для того, чтобы нести жизнь в этот мир. Вэй Усянь чуть не подскочил – идея буквально свалилась на него, чуть не придавив! А что, если… Альфа сконцентрировался и выпустил в воздух свои феромоны, с запахом сладкого вина, специй и лотоса – они говорили “приди и отдайся мне, ты нужен мне сейчас”. Он раздвинул дрожащими пальцами ворот одежд, боязливо прикасаясь к холодной груди. Отсутствие реакции – это же можно считать “молчаливым согласием”? Сделка с совестью, конечно, но других идей пока не было. Усяня не привлекали трупы, что бы там про него не сочиняли. Он приблизил лицо к пахучей железе за ухом, провёл по ней носом, и… Показалось, что какой-то слабый аромат всё же был. Или это просто иллюзия, вызванная очередной бессонной ночью, полной кошмаров и горячим желанием довести дело до конца, выполнить данное Вэнь Цин обещание? Кожа мёртвого была чистой, омытой много раз, обработанной специальными обеззараживающими отварами, практически дышащей чистотой. За этим ароматом Альфа точно понял, что бы почуял что-то новое. И это точно, точно появилось! Он приблизил губы к железе и слегка прикусил её. Да, это был он - аромат булочек с корицей! Раньше Усянь не считал этот запах афродизиаком, скорее он был чем-то уютным и успокаивающим, приятным. Такого омегу просто хотелось держать при себе и защищать, но никак не вступать с ним в половые связи. Наверняка, Вэнь Нин был к тому же хорошо воспитан, и никогда ещё не применял свои феромоны для соблазнения. Но теперь… К знакомому запаху булочек добавились нотки гвоздичного масла. Это было внезапно, как удар под дых. И усиление аромата, конечно, указывало на то, что процесс шёл в правильном направлении. Туда же направились и руки Альфы. Он не смог отказать себе в том, чтобы ущипнуть холодные соски. Но они были такими мягкими, их хотелось мять снова и снова, не выпуская ни на секунду. Что он и сделал, ещё сильнее надавив клыками на пахучую железу. Ни в коем случае не повреждая с таким трудом восстановленную кожу, а скорее в игривом, предупреждающем укусе. Ему показалось, что в ответ послышался лёгкий вздох. – Ах.. Вэй Усянь, окрылённый успехом, чуть усилил свой нажим. Катал мягкие шелковистые соски между пальцами, от этого почему-то по телу побежали мурашки. Захотелось сжать их до боли, чтобы вырвать крик. Он провёл языком по шее Вэнь Нина. От этого аромат вспыхнул с новой силой, раскрывшись нежной нотой лепестков подсолнуха. И это проникло прямо в мозг Вэй Усяня, пустив по телу лëгкую волну возбуждения. Подсолнух говорил “ласкай меня, лижи меня, я хочу ещё, больше!” Старейшина Илина поддался порыву и приник к шее поцелуем, слегка покусывая и облизывая, нежно вжимаясь губами в аппетитные впадины между черепом и шеей, в изгиб за ухом. Ладонями он сгрёб небольшие, слегка набухшие груди Вэнь Нина. На этот раз Омега задышал уже отчётливо и громко, захлёбываясь воздухом, окрашенным ярким духом лотосов. Было слышно, как воздух с трудом проходит в лёгкие, которые так долго бездействовали, наполняя их и снова опустошая, с каждым заходом Вэнь Нин мог вдохнуть всё больше. Когда этого стало достаточно, он хриплым манящим голосом прошептал: – В-вэй Ин, пожалуйста! – мышцы лица, вышедшие из спячки, свели его брови в выражении томительного желания. Вэй Усянь опьянел от этого. Раньше он никогда не был с омегами так близко, в таких обстоятельствах и при таком неконтролируемом выделении запахов. Тело, которое ещё недавно было холодным и неподвижным, начало согреваться и пахнуть так, как, кажется, не могло даже при жизни. Он не сдержал ответного стона. Руки, словно повинуясь приказам невидимой силы, потянулись к штанам Вэнь Нина, ощупыва то, что в них, через ткань. Продолжая вылизывать дурманящую шею, тёмный заклинатель забрался на камень, где лежало тело подопечного и накрыл его своим, делясь тем небольшим теплом, что у него было. Омега в ответ выгнулся, потянулся пахом к рукам, гладящим его. Запах крепчал и стоны становились всё громче. Вэй Усянь почувствовал, что теряет контроль, и вот-вот совершит что-то непотребное. Остановиться ещё можно было, но Вэнь Нин, кажется, не считал, что это нужно. – П-прикоснись ко мне! – жалобно попросил он. И голос его цвёл, как весенние цветы, привлекая своей пыльцой насекомых. Его руки, преодолевая онемение, обвили Старейшину Илина, как вьюнок. Он весь тянулся к нему, совершенно ничем не ограничивая себя. Это окончательно сорвало все запечатывающие талисманы на внутреннем звере Вэй Ина, так, что у него не только встал член, но и тёмная энергия в его нижнем даньтяне заинтересованно зашевелилась, выпустила небольшой полупрозрачный щупалец, который сразу же нырнул между ног Вэнь Нина, исполняя его дерзкую просьбу. Пока этот маленький отросток ещë не стал плотным, спокойно прошёл сквозь все слои одежды и дразняще прикоснулся к складкам, скрывающим под собой сущность Омеги. – Дааа! – закричал в ответ тот. Это прикосновение было таким желанным, но в то же время и неожиданным, и его, конечно, было мало! Ему хотелось, чтобы что-то более плотное ласкало его там, не останавливаясь. Альфа зарычал, сцеловывая с губ Омеги этот крик удовольсвия. Он никогда не целовался раньше, но его природа подсказывала ему, как завладеть тем, что само так и просится в руки! Он втягивал губы и язык, выбрирующие от громких стонов, обращая их мычанием. В нетерпении развязывал все узлы на одежде Вэнь Нина – благо и одежды, и узлов было не так много. Стянув с него штаны, он отодвинулся, чтобы посмотреть на дело своих рук. Омега лежал перед ним – тяжело дышащий, раскрасневшийся, с припухшими от поцелуев губами, блестящими от влаги полуприкрытыми глазами, которые глядели с туманным желанием. Небольшой нефритовый жезл плотно прижался к животу, а под ним раскрывалась влажная щель, источающая упоительный кисловато-сладкий запах, напоминающий гвоздики, перед которым невозможно было устоять. Маленькая розовая хризатема сжималась, будто боясь, но и желая чего-то. Вэнь Нин прикусывал губы, заводясь ещё больше от того, как Альфа рассматривал весь его набор органов внизу, не зная, за какой из них взяться первым. Его глаза слегка светились красным огнём, как угли в костре, приветствуя свечи и тьму, приветствуя тело, которое бесстыдно предлагало себя ему. Тёмные щупальца подрастали, становясь почти осязаемыми, и оглаживали впадинки между промежностью и бедрами, но не касаясь там… – Аааах! – Вэнь Нин выгнулся с громким стоном, когда Старейшина Илина обхватил его член рукой и начал медленно водить вверх-вниз и, разведя складки пальцами, прихватил губами сочную глянцевую кожу вульвы. Он больше не смог бы оторваться, даже если бы захотел. Большой палец руки разминал и чуть оттягивал вход, из которого уже щедро подтекала смазка, он хотел наесться ей, напиться. Его язык потянулся к дырочке, и та начала сжиматься вокруг его кончика, тело Вэнь Нина попыталось насадиться сильнее, следуя за своими инстинктами. Он мечтал уже ощутить Альфу в себе, хотя бы пальцы или язык, ужасно хотел что-то внутрь. Его ноги сжали Вэй Ина так сильно, а рука судорожно вцепилась в его волосы, пытаясь вжать сильнее в себя. Его лицо уже пылало, а на коже выступила сладкая цветочная роса. – Не боишься, что сейчас сюда налетят пчёлы и опылят тебя? – Старейшина поднял почти лишённый разумного контроля, пламенеющий взгляд. Вэнь Нин задрожал, потому что этот взгляд пронзал его насквозь, стискивал, горячо и страстно, пленял и разрывал на части. Запах креплёного сладкого вина вышел на первый план, опьяняя душу бедного Омеги, что трепетал, как муха в паутине, желая только одного – быть съеденным, поглощённым, полностью слиться. – П-пожалуйста, Вэй Усянь… – всхлипнул он. Ему было не до шуток про пчёл. Глядя на его беспомощность, Старейшина хотел изводить его и дальше, но щупальца тьмы окрепли и уже по своей воле тянулись к умоляющему телу. Одно из щупалец забралось, влажно потираясь между его ягодиц. Другое оплело член, который Вэй Ин сейчас оставил без внимания, придерживая двумя руками ноги Омеги под коленями. Ещё два тонких щупальца дразнили вход в вагину, входя лишь кончиками и молниеносно выскальзывая обратно, не давая ощутить прикосновение полновесно, щекоча, как не накормить страждущего по капле – то лишь распаляет. Альфа тем временем снова вовлёк в поцелуй, держась поближе к источнику феромонов. Вдыхал одуряющий запах, растворяясь в ласках мягких губ и языка – Вэнь Нин ответил с большим энтузиазмом, быстро облизывая, словно котёнок, лакающий молоко. Вэй Ин тоже не удержался, и очередная порция его густого аромата окутала их порочным облаком, заставляя забыть о существовании мира снаружи, подчиняя себе, сводя с ума. Вэй Ин отстранился и погладил нежные жаждущие губы Омеги пальцами. Язык потянулся, пытаясь облизать их, втянуть в рот, тщась быть хоть чем-то заполненным. – Хочешь что-нибудь в свой рот? – усмехнулся Старейшина. Сейчас он выглядел как демон из преисподней, а тьма клубилась вокруг него. Но Вэнь Нин не боялся, он знал, что ему не причинят вреда. – Жадный маленький Омега, – ещё сильнее надавливая пальцами на губы. – Хочешь пососать мой член? – Да! – почти теряя сознание от возбуждения, Вэнь Нин резво кивнул. – Очень хочу. Дай… М-мне его! – в глубине души он смущался говорить такие вещи, но сейчас его природа взбесилась и нашёптывала ему на ухо: Умоляй, Проси, Соглашайся на всё, что предлагают, Отдай ему всего себя, Навсегда, Заставь его овладеть тобой, Начинить спермой, Наполнить своим властным запахом, Пометить. Он почти потерял себя в этом желании, плавясь и сгорая, челюсти ныли, когда он представлял у себя во рту этот толстый красивый член, такой твёрдый и жгучий, который сейчас Старейшина, будто назло неторопливо доставал из слоёв одежд, сбрасывая их, открывая взору поджарое обнажённое тело. Щупальца продолжали дразнить, так и не войдя внутрь, но растягивая постепенно оба нижних отверстия. Это так заводило, было так здорово, что Альфа сможет заполнить его сразу везде! От этой мысли Вэнь Нин чуть не поперхнулся слюной, которой был уже полон его рот. – Возьми, – Вэй Усянь придвинулся ближе и уложил головку на нижнюю губу Омеги. Тот довольно приник к ней языком, раскрывая рот и всасывая внутрь. – Только осторожно, не бери сразу глубоко, а то подавишься, – заботливо предупредил Альфа низким бархатным голосом. Он прикрыл глаза от наслаждения, ведь его Омега так старался, пряча зубы, лаская языком, млея от этой вседозволенности. Чуть подался бёдрами вперёд, чтобы проверить, как глубоко сможет войти. Омега был настолько податлив, что нефритовый жезл почти без усилий прошёл в глотку, так сокровенно и узко, хотелось толкаться туда ещё и ещё, в его нутре разгорался пожар. Тьма, оставленная без присмотра, сжала член Омеги, выделив из присосок осминожьих щупалец какой-то состав, который облегчал скольжение и вызывал лёгкое покалывание в оголенных нервах. Она обвивала и сжимала напряжённую плоть, а потом расслаблялась и соскальзывала по спирали вниз, принося странное, нечеловеческое удовольствие. – Ммммм! ММмммм! Мммб! – Вэнь Нину было сложно держать глаза открытыми, веки слипались, а зрачки закатывались сами собой, но он противостоял этому, ему хотелось видеть, хотя и сквозь пелену выступивших слёз, удовольствие на лице любимого Альфы. Оно как нектар, напитывало его душу и всё внутри расцветало, снова и снова пробуждая волны запаха корицы, гвоздики и полевых цветов. Его сладкая пыльца бесстыже текла из каждой дырочки, разве что из носа и ушей ещё не валилось. Даже соски набухли и из них вот-вот начнёт выделяться пряное молоко. Горло, заполненное крупным членом альфы, всё ещё жадно сжималось, преследуя цель доставить больше удовольствия. И не готовый к такому острому наслаждению Вэй Усянь быстро подошёл к краю, вбиваясь беспорядочно и грубо, хотя это только ещё больше заводило Омегу. И когда струи горячей спермы полились в его горло, он сам готов был кончить от одной только мысли о том, что это происходит… С ним… Он проглотил всё, что смог, а остатки с энтузиазмом вылизал с губ, боясь потерять хотя бы малую каплю! Это всё должно достаться ему, оказаться в нём! От этого зрелища Вэй Усянь, ещё не пришедший в себя после острого оргазма, начал заводиться снова. Каким развратным оказался Вэнь Нин! А может, он просто голоден – пролежал столько дней без еды и питья… – Твою киску, наверное, тоже нужно накормить, – наклонившись, чтобы можно было услышать лишь вблизи, жарко сказал он. – Да! П-пожалуйста! – задохнувшись от предвкушения ответил Омега, а его руки невольно спустились вниз, пытаясь приласкать себя. Вэй Усянь отстранился, глядя на его пальцы, примостившиеся рядом со всё ещё дразнящими щупальцами. Они уперлись в стенки влагалища, растягивая его в стороны, открывая обзор на дыру посередине. – Ты когда-нибудь ублажал себя, думая о том, как я тебя выебу? – Вэй Ин и сам поразился тому, что эта идея возникла. Но это было так горячо! Омега смутился, запуская пальцы левой руки в свою терзаемую тьмой дырочку, а второй ладонью обхватывая член, заставляя работающие над ним щупальца потесниться, и вздрагивая от соприкосновения. Ну точно, как по привычке. Оттуда и мысль. – Д-да, – отвернувшись и пытаясь спрятаться, честно ответил он. – Хочешь, чтобы мой член заполнял тебя, снова и снова? – глаза Старейшины горели совсем ярко, чуть ли не ярче свечей. Он тоже тяжело дышал, внимательно наблюдая за всеми движениями щупалец и рук омеги. – Хочу, м-молодой господин Вэй! Очень хочу! Альфа довольно кивнул и пристроился уже снова готовым к занятиям любовью членом туда, где пальцы скрывались от его взора. Вэнь Нин убрал руку, открыто демонстрируя своё естество. С его члена обильно лилась прозрачная смазка, смешиваясь со слизью от отростков тьмы, создавая композицию из манящих ароматов. Щупальца растягивали дырочку, открывая пустоту и приглашая его заполнить. – Надеюсь, ты хорошо растянут и тебе не будет больно, – он приставил головку члена совсем близко и облизнулся, нетерпеливо моргая. – Я г-готов! – Вэнь Нин потянулся руками к бокам Старейшины, призывая наконец приблизиться, вовлекая в омут ласк и ароматов. – Я т-твой! Весь твой! Войди в м-меня. Но Вэй Ин не спешил, он всё ещё переживал за невинного омегу, и решил сначала проверить пальцами, насколько тот растянут. – Ааах! – пальцы казались твёрдыми после бескостных мягких щупалец, хотелось больше, но так тоже хорошо. Они шарили внутри, ощупывая, ища чувствительные точки. Но Вэнь Нину казалось, что он сам, весь – эта чувствительная точка, любое прикосновение приводило его в экстаз. Альфа наклонился, чтобы слизать с его члена смазку. – Какой ты вкусный! – его властный взгляд снова встретился со взглядом Вэнь Нина, потерявшего себя в удовольствии. Он скулил и ёрзал, то выгибаясь, то насаживаясь на пальцы глубже. Длинный язык Старейшины, такой умелый в разговорах, и в ласках оказался хорош. Омега дрожал от его прикосновений. – Ещё, – просил он, утрачивая человеческий облик, превращаясь безропотное месиво, принадлежащее только Вэй Ину. – Ещёёёё… Он уже даже не соображал, о чём именно просит. Но он знал, что не сможет кончить без члена внутри. И вскоре Альфа выпустил его янский корень изо рта, и Вэнь Нин ошеломлённо наблюдал, как из его вагины выходят все пять пальцев ладони, и с них как мёд с сот, течёт его смазка. Усянь поглядел на свою мокрую ладонь, удовлетворённо кивнув, и снова бережно приставил головку ко входу. Сквозь обуревавшее его желание промелькнули нотки нежности, легким ароматом спелой локвы. – Теперь должно быть достаточно, – его член медленно продвигался внутрь, растягивая стенки ещё больше, сводя Вэнь Нина с ума. Старейшина посмотрел на свою ладонь. – Хочешь попробовать? – и поднёс её к губам Омеги. Тот покорно обхватил пальцы губами и засосал их внутрь. Ему понравилось ощущение, что его рот заполнен, и он стремился его вернуть. Это подхлестнуло Альфу начать движения, толчки, от которых Вэнь Нин просто… О да, он получил, всё, что хотел, блаженно втягивая и лаская языком пальцы и сжимая внутри себя разгорячённый член, мыча и подмахивая. Старейшина Илина зарычал, ускоряясь, чувствуя, как его Омега жаждет большего, плавится и течёт, отдавая всего себя, обращая каждый вдох в акт абсолютного блаженства. Щупальца выросли большими и стали твёрже и тоже гладили тело Вэнь Нина. То обвивались вокруг шеи, чуть придушивая, и Альфа смотрел, как краснеет ещё сильнее лицо под ним, а потом отпускали. То щекотали, то узлом стискивали соски, и Вэнь Нин трепетал от этой сладкой пытки. Залезали ему под спину, смягчая удары об камень от толчков. Конечно, между мечущимися телами и камнем было постелено одеяло, но всё равно было жёстко снова и снова проезжаться по нему спиной, и тьма подлезла и гладила спину, став как подушка, забиралась в волосы и ласкала кожу головы. Одно тонкое щупальце устремилось в рот, гладя дёсны и исследуя пространство между зубами и щекой, оплетало язык и сжимало, вырывая несдержанные стоны. Потом Щупальца устремились и вниз, потираясь между ягодиц и рождая шальную фантазию о том, что есть ещё одно не заполненное Вэй Ином место. Будто следуя за мыслями Омеги, кончик щупальца увлажнил вход и потянулся внутрь. Пока Альфа в забытьи вбивался в так жаждущее его тело, Омега расслаблял свои медные врата, чтобы впустить дружественную тьму и туда, и она довольно пользовалась этим приглашением, с каждым аккуратным толчком продвигаясь всё дальше, утолщаясь и делаясь крепче, будто чувствовала, что и здесь нуждаются в чём-то плотном и заполняющем. Пока что щупалец игнорировал простату, просто размашисто входя и выходя, почти не встречая сопротивления, в одном ритме с движениями своего хозяина. Но омега хотел быть растянутым ещё сильнее, до предела, хоть его и так трахали, страстно и основательно, и гладили повсюду. Нет, ему хотелось чтобы было немного жёстче и даже насколько-то больно. В этом трансе ему всё время хотелось больше и больше остроты ощущений. Но вот несколько особо резких толчков швырнули его за край и он закричал, выгибаясь и сжимая всё внутри себя. – Ааа-фа-фаааа-аа! Их его глаз вовсю текли слёзы, а член извергал прозрачную сперму. – Ох, малыш, как в тебе хорошо! – в полубреду шептал Альфа, пока его рука в горле у Омеги вибрировала от рвущихся наружу криков. Когда он вытащил её, чтобы обнять, Вэнь Нин сбивчиво проговорил: – Не… Не останавливай-ся! Он ритмично, так хорошо и сладко сжимался внутри, такой упругий, горячий и мокрый, он хотел ещё, хотел быть затраханным, хоть бы и до смерти, так ему казалось. Пьяный от новообретенной жизни, он желал ещё и ещë. Дорвавшийся до тела Альфы, он не мог насытиться так быстро. Он желал кончать снова и снова и снова, пока силы полностью не покинут его. Внемля его просьбам, толчки не останавливались, а делались всё быстрее и жёстче. Место ладони Старейшины в его рту теперь пустовало, и Несколько небольших щупалец, растущих их живота Усяня теперь льнули к губам Омеги, подразнивая и лаская, но не входя, давая Вэнь Нину отдышаться и отдохнуть. Член внутри него почти окаменел и теперь выходил с усилием – на нём начал завязываться узел, пока совсем небольшой. Щупальце, хозяйничавшее в заднице Омеги, сейчас стало почти с него толщиной, а внутри доставало уже дальше поворота прямой кишки и свернулось там петлёй. Его присоски развернулись так, что постоянно проходились по простате, лишая Омегу тех крупиц контроля, которые у него оставались. Он снова стал кончать, обливая живот горячей спермой, поверх лужицы уже остывшей. А когда закончил, то щупальце не дало его члену опасть, снова поднимая его, и, спустя минуту он опять извергался. Теперь в нём будто снесло все плотины и он не мог перестать кончать, задыхаясь от экстаза и не помня себя от похоти. – Так ты сведёшь на нет все мои труды по восстановлению твоего тела, – с толикой беспокойства прорычал Вэй Усянь. Но он и сам не мог остановиться. Только тьма знала, что делать – она скользнула тонкой лозой к дырочке в головке и, бережно, но неумолимо втискиваясь туда, заткнула собой уретру. Вэнь Нин завыл, как раненное животное, то ли довольно, то ли жалобно, то ли и то и другое вместе. Скуля и хватая ртом переполненный феромонами воздух, он мог лишь выставнывать имя Вэй Ина и метаться под ним. Узел раздувался в нём, и теперь Альфа мог совершать только быстрые мелкие толчки, капая слюной и потом на охваченное страстью тело под ним. Он никогда не думал, что увидит Вэнь Нина таким, что он может быть таким, что он такой… Не думал… И не думает – на это совершенно нет сил, его разум растворился в этом море диких цветов, его душа почти разделилась надвое от этой жаркой пляски между ними, и вся его кровь будто кричит внизу, внутри набухающего до болезненности узла, распирающего ткани, так приятно трущегося о гладкие ребристые стенки, растягивая Вэнь Нина до такой степени, что видно, как по его животу двигается бугор от каждого толчка. Так невыносимо приятно… И он снова извергается, заливая свою Омегу спермой ещё и внутри, её так много, и Вэнь Нина снова трясёт, он снова кончает, но теперь не членом, а одновременно вагиной и задницей, обнимая и сжимая узел, не желая никогда отпускать его из себя.