А вокруг всё рушится

Сброс. Снова начальная точка, снова всё та же кровать, те же потрёпаные стены и боль. Прохладный воздух из полуоткрытого окна веял с улицы, несколько снежинок опустились на пол. В комнате царила гнетущая тишина, которую нарушало лишь равномерное тиканье часов. Тик-так Санс медленно открыл глаза. Белые волосы спускались по лицу и прилипали на светлую кожу. Его рука медленно коснулась макушки, по телу прошлась мелкая дрожь, плечи сразу напряглись, а воспоминания вспыхнули разом. Он немного приподнялся на кровати, будто не ощущая своё собственное тело, будто не ощущал реальность происходящего. Тишина давила на мозг, казалось, будто стены сейчас будут двигаться, а комната становилась всё мельче и неуютнее. "Снова. Снова всё вернулось. Снова всё сбросилось." – Он сжал руку на волосах сильнее, так, что кончики пальцев побелели, и уткнулся головой о колени. Всё тело было напряжено, скулы свело от сжатых зубов, чтобы не проронить ни звука, глаза зажмурились и лёгкий пот стекал по лицу. – Почему это происходит? Я сделал всё, чтобы это остановить, я убил их... я... – шепотом, еле слышно Санс произнес эти слова в пустоту комнаты, заглушающую всю его боль. Медленно разжав дрожащую руку и обняв колени, он посмотрел вперёд, в темноту. Его глаза уже были без той жизни и искры, как когда-то, теперь в них лишь царила боль и опустошение. – Как мне теперь жить?.. *** Это был последний сброс. Действительно последний. Фриск сказала Сансу, что сожалеет, она действительно совершила ужасные поступки и, как бы ей ни хотелось, его боль она не сможет стереть. Но она может освободить всех, пройти путь пацифиста и больше никогда не сбрасывать снова. Она хочет загладить свою вину, хотя и понимает, что эти грехи и ошибки ей никогда уже не смыть с себя, они будут преследовать её до конца жизни, но, возможно, таким образом, она может хотя бы попытаться..... Санс ей не верит. Он больше не верит ни одному её слову, ни одному её действию. Он хотел кричать, убить её вновь, сказать, чтобы она просто убиралась из его жизни, но вместо этого, он лишь многозначительно посмотрел на неё из под тьмы капюшона, и, не став ничего делать ушёл, позволяя делать ей то, что она захочет. Санс больше не видел смысла её останавливать. Он вообще больше не видел смысла делать что-либо – всё равно всё канет в Лету. Поэтому он просто решил играть свою дурацкую роль как и всегда: с шутками, усталой улыбкой, ленивыми движениями и глупыми каламбурами, которые раздражали его брата. Но кое-что, всё-таки, он больше не мог сделать. Он больше не мог никому смотреть в глаза. "Когда ты умираешь тысячу раз, смерть перестаёт быть концом — и становится началом."