Одиннадцатый. Книга II Ересь Хоруса.

Аксиманд наблюдал, как Абаддон одним взмахом отсек руку партнера-сервитора, а затем, приблизившись, нанес еще несколько быстрых ударов в корпус. От сокрушительной атаки кости и стальная броня противника треснули, и сервитор рухнул на пол, превратившись в груду обломков. За последние тридцать минут Абаддон разбил уже третьего сервитора. Эзекиль всегда выпускал свой гнев в драке, и в этот раз ничего не изменилось. Первый капитан изначально был создан ради убийства, а образ жизни не научил его находить другой выход дурному настроению. Сам Аксиманд уже в шестой раз разбирал и собирал свой болтер, медленно и сосредоточенно выкладывая каждую деталь на промасленную ткань, а потом методично отчищая невидимые пятнышки грязи. Если у Абандона гнев превращался в потребность вершить насилие, Аксиманд предпочитал успокаиваться знакомым рутинным занятием. Не в состоянии чем-нибудь помочь своему командиру, Астартес вернулись к тем делам, которые знали лучше всего. — Мастер-оружейник снимет с тебя голову за трех разбитых сервиторов, — сказал Аксиманд, наблюдая, как Абаддон злобно пинает останки последнего из партнеров. Запыхавшийся и разгоряченный Абаддон вышел из тренировочной камеры; по его телу стекали ручейки пота, и даже схваченные серебряной заколкой волосы на затылке тоже промокли от пота. Даже для Астартес Эзекиль был настоящим великаном с прекрасной каменно-твердой мускулатурой. Торгаддон не раз дразнил его, шутливо утверждая, что Аваддон уступил Фальку Кибре командование юстаэринцами, поскольку терминаторская броня оказалась ему маловата. — Они для того и созданы, — бросил Абаддон. — Но это не значит, что можно разбивать их в щепки. Абаддон пожал плечами, достал из своего шкафчика полотенце и набросил на спину. — Как ты можешь сохранять спокойствие в такое время? — Поверь мне, Эзекиль, я далек от спокойствия. — Но ты выглядишь спокойным. — Если я не крушу все вокруг, это еще не значит, что я не волнуюсь. Абаддон взял в руки пластину своих доспехов, начал чистить, но тотчас отбросил ее с сердитым ворчанием. — Эзекиль, тебе надо бы сдерживать свой норов, — посоветовал ему Аксиманд. — Если так пойдет, ты окончательно утратишь равновесие и никогда не сможешь его вернуть. — Я знаю, — вздохнул Абаддон. — Но я не нахожу себе места; я подавлен, раздражен и печален одновременно. Я не могу остановиться ни на секунду. А вдруг он не справится, Маленький Хорус? Вдруг он умрет? Первый капитан вскочил и стал наматывать круги по оружейной. Аксиманд заметил, как от горя и гнева кровь снова прилила к его лицу. — Это несправедливо! — рычал Абаддон. — Этого не должно произойти. Император не должен такого допустить. — Эзекиль, Императора уже давно здесь нет. — Он хотя бы знает, что происходит? Или его это совсем не тревожит? — Даже не знаю, что тебе сказать, друг мой, — сказал Аксиманд, поднимая болтер и защелкивая замок магазина. Очевидно, Абаддон нашел новую цель для своей бессильной ярости. — С тех пор как он покинул нас после Улланора, все пошло по-другому, — ворчал Абаддон. — Он оставил нам зачищать все, что не захотел сделать сам. И ради чего? Ради какого-то важного проекта на Терре? Более важного, чем наше дело? — Осторожнее, Эзекиль, — предупредил его Аксиманд. — Ты рискуешь переступить опасную грань. — Это правда, но что с того? Только не говори, что ты сам этого не чувствуешь, я знаю, что это не так. — Да… Кое-что изменилось с тех пор, — признал Аксиманд. — Мы здесь сражаемся и умираем, завоевывая новые миры для него, а он даже близко не приближается к границам. Где его честь? Где его гордость? — Эзекиль! — воскликнул Аксиманд, роняя болтер и вскакивая со своего места. — Достаточно. Если бы на твоем месте был кто-то другой, я бы сбил его с ног за подобные высказывания. Император — наш господин и повелитель. Мы поклялись повиноваться ему. — Мы поклялись в верности нашему командиру. Ты помнишь клятву Морниваля? — Я прекрасно ее помню, Эзекиль, — резко ответил Аксиманд. — И, как мне кажется, лучше, чем ты. Мы поклялись чтить Императора превыше всех примархов. Абаддон, отвернувшись, вцепился пальцами в сетку тренировочной камеры, мускулы под его кожей перекатывались как желваки, а голова бессильно повисла. Вдруг со звериным рычанием он сдернул ограждающую панель и швырнул ее через оружейный зал, прямо под ноги Эреба, стоящего у входа. — Эреб? — изумленно воскликнул Аксиманд. — Как давно ты здесь стоишь? — Достаточно давно, Маленький Хорус. Достаточно давно… Аксиманд ощутил укол беспокойства. — Эзекиль слишком расстроен и зол. Он утратил душевное равновесие. Не стоит… Эреб взмахнул рукой, словно отмахиваясь от объяснений Аксиманда, и тусклый свет блеснул на его начищенных серо-стальных доспехах. — Не бойся, друг мой, ты же знаешь, что все это останется между нами. Здесь присутствуют только члены ложи. Если кто-то спросит о том, что я здесь сегодня услышал, ты же знаешь, что я отвечу, не так ли? — Я не могу сказать. — Верно, — улыбнулся Эреб, но отнюдь не успокоенный Аксиманд почувствовал себя обязанным Первому капеллану Несущих Слово, словно обещание молчать было частью какой-то сделки. — Эреб, ты пришел по какому-то делу? — резко спросил Абаддон. — Да, — кивнул Эреб и продемонстрировал на ладони серебряный медальон ложи. — Состояние Воителя ухудшается, и Таргост объявил собрание. — Сейчас? — удивился Аксиманд. — Почему? — Я не могу сказать, — пожал плечами Эреб. Но чего оба десантника при всех своих чувствах и силах не смогли заметить, так это двинувшейся тени. А точнее как та взглянула на них поползла следом в тенях коридорах и за статуями, следуя вцепившись взглядом в ярко-красные доспехи цвета просвещения. *** Они снова собрались в одном из кормовых отсеков «Духа мщения», куда можно было пробраться по безлюдным узким переходам, ведущим на нижние палубы корабля. Снова путь им освещали тонкие свечи, и Аксиманду вдруг очень захотелось поскорее покончить со всем этим. Воитель при смерти, а они тут формальности обряда соблюдают! — Кто идет? — спросил из темноты закутанный в накидку человек. — Три души, — ответил Эреб. — Назовите ваши имена, — потребовал тот же голос. — Неужели нам так необходимо играть в эти игры сейчас? — воскликнул Аксиманд. — Седирэ, ты же прекрасно знаешь, кто мы такие! — Назовите ваши имена, — повторил часовой. — Я не могу сказать, — ответил Эреб. — Проходите, друзья. Они прошли в пустой склад, и Аксиманд наградил Седирэ язвительным взглядом. Тот молча пожал плечами и последовал за ними. Обширное помещение со стеллажами вдоль стен, как всегда, освещалось свечами, но обычное добродушное веселье сменила мрачная печаль. Аксиманд увидел завсегдатаев собраний: Сергара Таргоста, Люка Седирэ, Каллуса Экаддона, Фалька Кибре и многих других офицеров и солдат, которых он знал или часто видел. И еще Малогарста Кривого. — Давненько я не встречал тебя на собраниях, — сказал Аксиманд. — Да, верно, — согласился Малогарст. — Мне пришлось пренебречь обязанностями члена ложи ради других дел, требующих самого пристального внимания. Особенно скрыться от взгляда Одиннадцатого — не знаю какой ритуал подготавливает Лазури для господина Хоруса, но это не мешает ему следить за некоторыми из нас. — Братья, — обратился к собравшимся Таргост. — Мы живем в мрачное время. — Сергар, давай к делу, — прервал его Абаддон. — У нас нет времени для длинного вступления. Мастер ложи сердито взглянул на Абаддона, но, заметив, что Первый капитан с трудом сдерживает гнев, кивнул, не рискуя вступать с ним в пререкания. Таргост показал рукой на Эреба и обратился ко всей аудитории: — Нам хочет что-то сказать наш брат из Легиона Несущих Слово. Согласны ли вы его выслушать? — Согласны, — хором ответили Сыны Хоруса. Эреб вышел в центр и поклонился. — Брат Эзекиль совершенно прав: у нас нет времени для долгих церемоний, так что я сразу перейду к сути. Воитель умирает, и судьба Крестового Похода висит на волоске. Только мы можем его спасти. — Эреб, что это значит? — спросил Аксиманд. Первый капеллан прошелся по кругу. — Апотекарии ничем не могут помочь Воителю. При всей их преданности, они не могут вылечить его недуг. Все, что им удается, это поддерживать в нем жизнь, но и это не может длиться долго. Если мы сейчас не начнем действовать, станет слишком поздно. — Что ты предлагаешь, Эреб? — спросил Таргост. — Племена Давина… — начал Эреб. — При чем тут они? — перебил его мастер ложи. — Это дикий народ, которым правят касты военных, но все это уже было нам известно. И наш мирный орден кое в чем, что касается структуры и практики, похож на их воинские ложи. Каждая из этих лож почитает одно из местных хищных животных, и в этом их отличие. Во время моего пребывания на Давине с целью приведения местного населения к Согласию я изучил деятельность лож, думая найти признаки упадка или религиозной веры. Ничего подобного я не обнаружил, зато в одной из лож нашел то, что, как я уверен, может стать нашей надеждой. То, что превосходит наивные ритуалы Макайо Лазури и его потуги. Незаметно для себя Аксиманд проникся словами Эреба; ораторские способности капеллана, точно рассчитанная модуляция голоса и приятный тембр сделали бы честь самому опытному итератору. — Говори скорее! — крикнул Люк Седирэ. Все разом заговорили, и поднялся такой шум, что Сергар Таргост был вынужден крикнуть во весь голос, чтобы восстановить порядок. — Мы должны доставить Воителя на Давин в храм ложи Змеи, — объявил Эреб. — Тамошние жрецы очень искусны в оккультных науках и исцелении, и я верю, что это единственный шанс спасти Воителя. — Оккультные науки? — переспросил Аксиманд. — Что это значит? Ты говоришь о колдовстве? — Я не думаю, что речь идет о колдовстве, — сказал Эреб, оборачиваясь к нему. — Но даже если и так, что из того, Маленький Хорус? Неужели ты откажешься от их помощи? Неужели позволишь Воителю умереть, лишь бы остаться незапятнанным? Разве жизнь Воителя не стоит небольшого риска? — Риска — да, но твое предложение похоже на подстрекательство к преступлению. — Преступлением будет наше нежелание предпринять все возможные меры для спасения командира, — заметил Таргост. — Даже если это значит осквернить себя гнусной магией? — Аксиманд, оставь свое высокомерие, — сказал Таргост. — Мы пойдем на это ради Легиона. У нас нет другого выбора. — Так, значит, все уже решено? — воскликнул Аксиманд, проходя мимо Эреба в центр круга. — Если так, зачем это обсуждение? Зачем вообще надо было нас собирать? Малогарст, хромая, вышел из-за спины Таргоста и покачал головой. — Брат Хорус, мы все должны быть заодно. Тебе известен закон ложи. Если ты не согласишься, мы ничего не станем предпринимать, и Воитель останется здесь. Но он умрет, если мы ему не поможем. Ты сам знаешь, что это так. — Умоляю, не заставляйте меня идти на это, — попросил Аксиманд. — Мы должны, — возразил Малогарст. — Другого пути нет. Взоры всех собравшихся были прикованы к нему, и Аксиманд почувствовал, как тяжесть ответственности за принятое решение вдавливает его в пол. Он поймал взгляд Абаддона, но и в нем прочел решимость пойти на все ради спасения Воителя. — А как же Торгаддон и Локен? — спросил Аксиманд, цепляясь за соломинку. — Их нет с нами, и нам неизвестно их мнение. — Локен не является одним из нас! — крикнул Каллус Экаддон, капитан Катуланских Налетчиков. — У него был шанс вступить в ряды ложи, но он отвернулся от нас. Что касается Тарика, то он будет заодно с нами. У нас нет времени дожидаться его возвращения… -Какой парад лицемерия, а? Прям тошно с вас становиться. Новый источник голоса прозвучал отовсюду и из ниоткуда одновременно. Он звучал от каждой тени и все астартес мгновенно нацелили свои оружия, ожидая кто вторгнулся в их ложу. Однако хватило и мгновения, чтобы каждый болтер, нож или что-либо ещё в их карманах само разобралось на детали, со звоном упав на металлический пол. Ещё мгновение и уже они падают на пол под огромным давлением, еле успевая удержаться даже на коленях. Вышедшая синяя фигура примарха истощала от себя ощутимые волны презрения и холода, где истощаемая волна варпа отражалась пошедшими от фигуры волнами инея и затушив близлежащие свечи. -Макайо…Лазури? -Ты думал что так запросто от меня скрылся Малогарст? Думал я не смог найти все чертежи «Мстительного Духа» и не разобрался в местах, где вы смогли бы свои тайные клубы построить? Святая наивность. Вышедшие вслед за ним тёмные великаны в терминаторской броне окружили их и их красные глаза вспыхнули также, как силовые лезвия громовых когтей в полутьме ложи. Сам же примарх спокойно, но также придерживая их мощью своих псайкерских сил, подошёл к первому капеллану Несущих Слово и схватил его за голову начав сдавливать. -Ну и ну, никогда бы не думал что крысы могут быть столь уродливыми.- усмехнулся Лазури и ногтями своих керамитовых перчаток начал драть кожу на лице Эреба, зачёркивая выбитые на ней колхидские символы. Тот корчился от боли и даже были видны поступившие на уголках глаз слёзы, что свойственно для человека, не прошедшего полный процесс превращения в астартес.- Я предупреждал Лоргара о тёмных богах, говорил что им не стоит верить…однако мне нужно было ещё раньше убить их главного пророка — тебя. Что ж, думаю стоит исправить свои недочёты. -Из-за тебя…Из-за тебя этот чёртов сопляк и не поддался их словам! — прошипел сквозь боль Несущий Слово и его глаза блеснули яростной желчью.- Твои слова заставили его усомниться во мне! Во мне — его отце и наставнике! -Что ж, грош цена тебе как отцу и наставнику тогда, наверное хуже даже Императора, раз Аврелиан так запросто поверил мне. В прочем, братец у меня-то смышлёный — хватило одной подсказки чтоб понять откуда мочой воняет.- Лазури ещё сильнее сжал пальцы одной руки на голове Эреба, а другие сыграли боевым ножом и нацелили кончик лезвия тому точно в лобную долю.- Будет предсмертный скулеж? Ну знаешь, там о ярости богов и что я лезу туда, куда не нужно, не? -Аврелиан просто так это не оставит.- прошипел сквозь боль первый капеллан.- Пусть сейчас он на Терре, пусть он ещё наивно полагает что влияет на что-нибудь, но это и не имеет значения — я и Кор Фаэрон создали эти ложи. Мы сделали то, на что чёртовы примархи не способны! Мои хозяева улыбаются мне имперцы, а ваши вам? -У меня нет хозяина раб — я свободен от всех оков и только делаю вид что у кого-то есть цепь, ведущая к моему ошейнику. (Прим автора: хотя у тебя много общего с братьями бури — что у тебя что у них волчий хвост в жопе и штаны жёлтые) Сказав это, Лазури делает мощный взмах и сносит половину головы капеллана, а потом кидает тело одному из своих телохранителей и уже тот разрубает тело на куски. Затем он начинает с рычанием зверя разрывать их всё больше и больше, измельчая керамит и мясо до мелкого фарша с такой мощью, что даже кровь не успевает истечь из тела. И поэтому все присутствующие Сыны Хоруса могли наблюдать как Эреба разрывали до неузноваемости. -Мне плевать будите ли вы меня ненавидеть или боготворить, но я здесь чтобы приложить все силы в спасении Хоруса.- проговорил Лазури и все морнивальцы ощутили как неимоверное давление спало с их плеч. Аббадон уже было хотел с яростью броситься на него, но поставленные руки рядом стоящих Эскаддона и Аксиманда остановили его.- Раз уж Эреб решил вас посвятить в глубины ужасов, таящихся на этой планете, то думаю стоит и ими воспользоваться. Я уже отдал приказы моим сынам о зачистке этого храма и его подготовке к нашему прибытию. От вас только требуется быть с вашим отцом до конца и сделать всё, что возможно. Ведь поверьте мне — после этого дня мало что будет как раньше…