на эшафоте

“на эшафоте”

      Была ночь, когда дверь в камеру Бестужева-Рюмина открылась. Сонный Михаил заметил в двери смутный силуэт, который сразу же узнал.       — Серёжа…. — прошептал бывший подпоручик, а потом его заключили в тёплые объятия.       — Мишель…. — бывший подполковник наконец коснулся своего товарища, которого очень давно не видел.       Дверь тут же закрылась, оставив двоих южан наедине. Муравьёв-Апостол посмотрел в глаза Бестужева-Рюмина и с нежностью поцеловал.       — Серёжа…. — Михаил был рад этому, потому что соскучился по своему любимому человеку.       — Мишель…. — Сергей мог только смотреть на него, аккуратно касаться и запоминать.       Наступила тишина. Никто из них больше не говорил. Вот только другим заключённым это не понравилось.       — А дальше хоть какая-то романтика будет? — прервал молчание Кондратий.       — Господин литератор, с чего вы решили, что там должна быть романтика? — поинтересовался Трубецкой, закатив глаза.       — Князь, а что ещё можно ожидать, как не романтики? — ответил Рылеев и если бы они были рядом, то князь получил бы подзатыльник.       — Кондратий Фёдорович,тут романтикой и не пахнет!       — Сергей Петрович, тут любовь на грани неминуемой смерти!       Многим заключённым надоел их спор, поэтому Трубецкого и Рылеева попросили заткнуться.       — Сладкая парочка супругов, вы можете заткнуться?! — тишину обеспечил Пестель.       — С чего это мы пара?! — возмущённо спросили Сергей и Кондратий.       — Пожалуйста, заткнитесь! — Павел ударил кулаком по стене, чтобы точно обеспечить тишину.       Тишина наступила. Все заключённые стали прислушиваться, чтобы услышать Муравьёва-Апостола и Бестужева-Рюмина.       — Серёж, ты как? — сломленно произнёс Матвей, желая оказаться рядом с братом.       — Матюш…. — младший Муравьёв-Апостол не смог сдержать слёз. — Я в порядке, а ты сам как?       — Держусь…. — и в этом ответе двое поняли, что Матвей на грани самоубийства.       — Матвей, пожалуйста, держись дальше…. — произнёс Михаил, который тоже плакал.       — Постараюсь…. — старший Муравьёв-Апостол аккуратно стёр свои слёзы.       Снова наступило молчание. Муравьёв-Апостол и Бестужев-Рюмин всё так как же продолжали обнимать друг друга, желая, чтобы рядом с ними в этот момент был Матвей.       — Серёж, я люблю тебя…. — тихо произнёс Михаил, начиная засыпать в таких родных объятиях.       — Я тоже тебя люблю, Мишель…. — так же тихо сказал Сергей, поцеловав его макушку.       Матвей грустно улыбнулся, услышав эти слова. Он любил своих братьев, а Мишу он стал считать за младшего брата, и хотел им только счастья….

****

      Уже наступил рассвет, а это значит, что вскоре пятерых из заключённых в скором времени казнят.       Мишель и Серёжа стояли на эшафоте рядом. Они молча смотрели друг на друга. Все слова уже были сказаны, а в глазах видна любовь.       Матвей с тревогой смотрел на своих братьев. Одного младшего брата он потерял, а теперь придётся потерять другого младшего и брата по духу.       Трубецкой не отрывал взгляд от Рылеева. Кондратий тихо переговаривался с Каховским, но самом деле он хотел бы повернуться назад.       Князь и литератор любили друг друга, но не говорили о любви. Они просто знали, что любят друг друга, но никто в этом не признавался.       “Надо было тоже попроситься провести последнюю ночь вместе…. “ — промелькнула одна на двоих мысль.       Кондратий повернулся и увидел влюблённый и тоскливый взгляд Сергея. Литератор грустно улыбнулся, а князь печально выдохнул.       Стоящий рядом с ним Матвей усмехнулся, поняв, что Рылеева и Трубецкого связывала такая же любовь, как и его братьев.       — Серёж, мы же после смерти будем вместе? — тихо спросил Михаил, с надеждой смотря в глаза напротив.       — Мишель, после смерти мы обязательно будем вместе…. — пообещал Сергей, грустно улыбнувшись.       Павел с улыбкой покачал головой, услышав их. Всё-таки он рад, что казнят их обоих, потому что другой обязательно совершил бы самоубийство, если бы казнили только одного из них.       Стоя на эшафоте, Кондратий в последний раз посмотрел на своего князя. Он тихо прошептал слово “люблю…. “, а потом улыбнулся, когда Сергей прошептал ему “я люблю тебя…. “ И это было больно, потому что они признались друг другу в любви перед смертью одного из них….       Стоя на эшафоте, Павел с грустной улыбкой смотрел на мир, который так сильно хотел изменить. И он был рад, что после себя оставил так много идей, которые хотел воплотить во благо России.       Стоя на эшафоте, Пётр не хотел такого конца. Он бы предпочёл каторгу в Сибири, чем казнь. Каховский в последний раз посмотрел на этот бренный мир, а потом закрыл глаза.       Стоя на эшафоте, Сергей и Михаил были рады, что они вместе. Они любили друг друга и счастливы, что их ждал один конец на двоих, хоть они и не хотели умирать.       Пятеро человек стояли на эшафоте, а в следующий раз повисли в петлях…. Уже мёртвые….