Where are we used to bleed

Без Тайлера холодно. Джош смотрит на фонарь поджав колени к груди, сидя на своей койке в пустой палатке. Его руки не отмыть, заусенцы на ногтях не срезать. Дыхание тяжелое, как у быка, глаза цепкие, как у ястреба, лицо истощенное, как у человека. На нем несколько слоев теплой одежды, потому что он спит в том же, в чем выходит на улицу: теперь никакой разницы, только шапка и ботинки сняты, оба лежат на полу, остывая. Джош забыл все молитвы — те из них, которым научил его Тайлер, а не то извращенное, жестокое нечто, которое по сей день отскакивает от его зубов и гудит в голове прожитыми годами в Дэме. Он хотел найти написанный от руки молитвенник в вещах Тайлера спустя неделю после того, как его снова забрали, но тот остался с ним: наивно было полагать, что Тай оставит его здесь, так что небольшая книжечка наверняка теперь лежит в горе другого мусора на одной из свалок в пределах Города, разлагаясь. В голове Джоша пробегает мысль, что это та частица Тайлера, которая неизбежно останется там. Странно как-то. Тошнота и зыбкий страх проходятся иглами по телу Джоша, он хмурится, затем жмурится и тыкается лбом в колени. Вдох. Потом выдох. Пальцы сжимают ткань штанов. Он не может вспомнить голос Тайлера. «Иногда я думаю, что хочу вернуться» сказал он ему одной ночью, когда они сидели на влажном, промозглом берегу у подножья утеса. Джош повернул к нему голову дав понять, что слушает, но Тайлер больше ничего не сказал. Джош не спрашивал. Возможно, ему стоило. Теперь он не может перестать крутить это в голове — «иногда я думаю, что хочу вернуться». Иногда я думаю, что хочу вернуться. Иногда. Хочу вернуться. Это можно считать предательством? Что было бы с ним, если бы это услышал кто-то, кроме человека, который никого не любил так сильно, как Тайлера? Тело Джоша напряжено так сильно, что ему кажется мышцы порвутся словно гитарные струны — как те, в которых Тайлер мастер. Может, ему там лучше? Может, он знает, что говорит и делает, и это было той правдой, которую он просто не смог объяснить? От чего? Что там все имеет смысл и цель, но здесь, за пределами стен Города, все кажется таким непонятым и хаотичным, а Виалистические молитвы всегда были ему милей? Кого Джош спрашивает? Он хочет, но не может уснуть. Он просыпается посреди ночи и чувствует удушье. Физическая работа перестает помогать, от него требуют умственной, от него требуют плана — требуют спасти лидера. Он еще никогда не чувствовал себя таким крошечным. Джош смотрел оставленные Тайлером карты, смотрел его записи, те немногие, которые он не носил в своем рюкзаке, с которым его забрали в тот день. Джош чувствовал тепло его руки, проводя ладонью по вмятинам оставленными под грифелем простого, размазанного карандаша. Точно ли злоба обжигает его? Он не привык к бессилию. Сон тревожный.