Некуда скрыться

* * *

      В девятнадцать лет Данте обзавёлся девил-триггером, а если по-умному, то активной демонической половиной своей природы. С подачи дорогого братца. Но даже с про(и)б(л)удившимся внутренним красным демонюкой они не смогли удержать упëртого Верджила хотя бы на этой стороне, не говоря уже про свою компанию. У Данте не хватило убеждения, у Красного — демонических сил. Так что на хер этот красный слабак ему сдался! И какой бы Верджил ни был крутой и прошаренный, а всë равно — идиота шматок! Он канул в Преисподнюю, словно камень в глубину чёрного бездонного пруда, только круги разошлись до самых берегов, но со временем и они сошли на нет. Выходит, на хер Данте своему брату сдался.       Пару месяцев после замута с Темен-Ни-Гру младший сын Евы и Спарды избегал мыслей о появившемся триггере, потому что просто не хотел, и вообще вполне обходился без него. Данте в лёгкую обломает рога любому чёрту, который надумает ломиться к нему в дверь. На кой ему сдался ещё и красный чертила внутри? Как-то раз, месяца три спустя, перед замесом со стаей жнецов, обосновавшихся на заброшенных складах на окраине города, он хотел было потехи ради высвистать демонюгу наружу, но тот не давался, упёрся изо всех сил. Когда это не получилось ни с первой, ни со второй, ни даже с третьей попытки — Данте отступился, не больно тот ему нужен. Не за хвост же его тянуть, тем более, что и нет у него хвоста. Так что плюнул Данте на это дело, ну и хер с ним. Со жнецами он управился легко и без триггера. Через пару недель Данте как-то привык не обращать на него внимание, а три месяца спустя и вовсе на него забил и чуть ли не забыл. Брат зря только надсаживался, пробивая ему грудак Ямато и пузо Мятежником. Он и так нормально проживёт, обойдётся без красного-рогатого-зубатого. Ведь обходился он десять лет даже без семьи. И сейчас вон обходится без брата. Пусть и вынужденно.       Данте вышел из неприметной двери в торце второго этажа, выпустив в ночь залп оживлённой клубной жизни. Он захлопнул за собой тяжёлую дверь, и гремящую музыку с шумом гомонящей толпы у него за спиной как отрезало. Молодой охотник спустился по пожарной лестнице и неспеша, вразвалочку, двинулся в сторону своего обиталища. По привычной дороге через городские задворки и переулки. Малоосвещённая и неприглядная, она втрое короче, чем другая, длинная, цивильная дорога, которой он не пользуется. Та делает долгий крюк по освещённым, многолюдным центральным улицам, где по дороге разъезжают автомобили, а по тротуарам допоздна снуют пешеходы.       После спëртой духоты в баре морозный уличный воздух приятно охлаждал разгорячённые руки, лицо и шею. Отсыревшая в жарком помещении футболка неприятно липла к телу. Он несколько раз оттянул ворот, погонял холодный ветерок по спине и груди, после чего застегнул тренчкот на застёжку-молнию. Ему не грозит замёрзнуть и простудиться, но всё же не лето на дворе. В голове приятно шумело после принятых четырёх (или четырёх с половиной?) десятков шотов старины Джека Д. Унылая ночь казалась светлее, проплывающие мимо обшарпанные стены с щербатыми окнами, перевëрнутые мусорные баки, потрескавшийся неприглядный асфальт казались не такими пресно-серыми и даже слегка покачивались, как на ласковых волнах. Данте научился ценить эти минуты алкоэйфории, они проходили слишком быстро — демонический метаболизм, чтоб его.       Он уже подходил к своему малонаселённому, полузаброшенному кварталу. Многие жители (из тех, кто успел) предусмотрительно покинули свои жилища сразу после того, как из-под земли внезапно поднялось что-то жутко смахивающее на колоссальный хтонический хер. Власти не сразу пришли в себя от шока, когда городской ландшафт разбавил небоскрёбный зиккурат, а к городской популяции прибавилось несколько сотен демонов, но месяц спустя из этого и соседних кварталов экстренно эвакуировали всех, кто на это согласился... из тех, кто выжил. Почти полгода спустя, когда башня уже давно вернулась туда, откуда взялась, меньше половины жителей набрались смелости вернуться на прежнее место жительства.       Так что сейчас здесь остаются только те, кому некуда больше пойти, безбашенные любители крипипасты да изгои вроде него. Данте оставалось миновать пустой, ещë не так давно роскошный торговый центр в три этажа, после до его логова рукой подать. Кирпичные стены торгового центра покрывала посеревшая белая штукатурка, с фасада слепо щурились зияющие проёмы французских окон, а центральный вход в виде большой арки, вход во внутренний двор, пялился тёмным зевом провала. Потрескавшиеся после землетрясения стены, замызганные, исчерченные полустертыми граффити, тянулись вдоль дороги ярдов на четыреста белеющим во мраке монументом.       Внезапно в глубине арки, в густой тьме внутреннего двора что-то шевельнулось. Сначала темнота задвигалась, потом и вовсе сгустилась в многочисленные тени, которые двинулись ему на встречу. Тени приближались и с каждым шагом становились всë плотнее и больше. По запаху охотник понял, что это демоны, и мысленно, беззаботно пожал плечами. Он всегда не прочь размяться. Тогда ему и в голову не пришло насторожиться, тем более заволноваться. Разве что инстинкт самосохранения, оказавшийся расторопнее и прозорливее легкомысленного разума, попытался было запустить триггер, но за месяцы бездействия внутренний демонюка, похоже, слишком ослаб или вовсе разобиделся на невнимание. Так что просто и с ходу перекинуться в демона и раскидать незваных гостей, чтобы следом порубить их в фарш и расстрелять в ветошь — не получится.       Наконец, его триггер вспыхнул — тени заколебались и словно бы отступили — пусть и нехотя. Трансформация закрепилась на каких-то три секунды — чистое позорище— и с жалким "пшик!" сошла на нет. Словно пукнула и погасла мелкая серная спичка, даже не фитиль от свечи. Разве что на пáру минут задержались островки горячего бронированного хитина с шипами на руках и спине. Попутно эта фича сожгла его силы и отхапала львиную долю его выносливости. На Данте обрушился буквальный отлив сил, ноги превратились в желе, колени угрожающе подогнулись. Но он устоял, запинал это отвратное ощущение поглубже. К счастью, слабость быстро прошла. Позже Данте придёт к выводу, что даже с отцовским нечеловеческим наследием и его собственными возможностями некоторые навыки без тренировки атрофируются.       Ладно, хер с этим девил-триггером и красным демонюкой — так прорвёмся. Тени снова пришли в движение, сложились в прямоходящие массивные силуэты с крыльями за спиной. Данте пригляделся и хмыкнул. Ба! Да это же демоны-конструкторы, копии того Беовульфа, с которым он порамсил в приснопамятной башне.       Обычно демонам не хватает ума устроить ему засаду. Левиафан, который нарезал круги вокруг башни, проглотил его на лету — (не) повезло адскому проглоту. Данте даже развеселила перспектива схлестнуться с крепкими и башковитыми, а значит занятными противниками. Когда сын Спарды и Евы поближе рассмотрел выступивших из темноты плотных, достаточно высоких, но всë равно несуразных демонов, он только разочарованно присвистнул. Эти виглавы оказались не такие здоровенные, как Беовульф. Тот гигант был их босс, скорее всего. Стоя на задних лапах, его противник из Темен-Ни-Гру был выше тридцати футов, а макушки этих маячили на десяти-одиннадцати. В остальном те же гориллоящеры с головами леопардов, ящерокуриными лапами, четырьмя куцыми крылышками и скорпионьими хвостами. Только помельче, но хотя бы семеро разом: чем их больше, тем ему веселее. Вперёд выступил высушенный, колченогий виглав, пониже остальных, почти иссиня-чёрный, с ярко горящими, без зрачков глазами. Про себя Данте назвал его Гондон №1. У него за спиной топтались вперемешку трое сизых и кряжистых, как валуны, и трое здоровенных тёмно-пурпурных с лоском, как ожившие баклажаны-мутанты.       — Ты унизил нашего первородного брата-предводителя, отродье предателя, — заговорил сморщенный гориллоящер поразительно звучным и авторитетным голосом. Наверняка самый старый из пердунов и главный из группировки. — По твоей вине Беовульф стал слугой нечестивого отродья гнусного предателя. — Это тот ваш здорóвый брателло, который знатно полинял? — дерзко огрызнулся Данте. — После я ещё дня три доставал пух и перья из волос и карманов. — Ты ответишь, отродье, за предателя и... — гулко пророкотал один из кряжистых оживших валунов. — Опять мне разгребать за папкой, — перебив его тираду, пробурчал молодой охотник с деланным недовольством. Но компания виглавов ещë не закончила. В ответ на возмущëнные взгляды и рокот этих поборников архаичных традиций, Данте в шутливом жесте вскинул руки: мол, извиняйте, продолжайте, продолжайте. — ...и за его старшее отродье! — с апломбом договорил кряжистый. — Мы сотрëм с лица земли гнусный запах всех в чьих венах течëт гнилая кровь Спарды. — За папкой, а теперь ещë и за браткой, — буркнул себе под нос Данте. Ноющую боль в груди, которая разгорелась при упоминании упëртого балбеса-близнеца, он безжалостно затолкал поглубже. Не время и не место предаваться родственной ностальгии. Пора ему развеяться на сон грядущий. Дарёному коню в зубы не смотрят, так ведь? Хоть развлечётся перед очередной тоскливой бессонной ночью. — Эй, а вот про запах обидно, — продолжал он, повысив голос, громче и насмешливей, — да-да, помнится, я обещал вашему приятелю, что при следующей встрече обольюсь одеколоном. Вы бы хоть предупредили, что засада запланирована на сегодня. Я бы пришёл при параде.       Он успешно контратаковал силовые синхронные выпады троих ближайших демонов (их босс в своё время чётко впечатал его в брусчатку, и Данте оставил там внушительную вмятину), и уклонялся, когда трое других во главе с Гондоном №1 на расстоянии принялись забрасывать его юркими, кручеными, остро заточенными дисками-сюрикенами. Пролетая мимо, диски с искрами и скрежетом оставляли глубокие борозды в стене и асфальте, прежде чем сверкнув холодной вспышкой, бесследно раствориться в ночи.       Ещё сильнее рассредоточив семёрку напавших серией комбо атак и контратак, Данте ускорился. Обойдя троих ближайших противников с тыла, он разогнался, промчался стрелой и мечом, пару раз для потехи, клюнул каждого демона в мощные бëдра-окорочка покрытых бугристой чешуëй когтистых лап. Виглавы потешно кудахнули и взрыкнули один за другим. Швырнув Мятежник бумерангом направлением на два часа, охотник прикрыл атаку отвлекающим фейерверком выстрелов из крупнокалиберного Койота-А, целясь в крылья четвёрки арьергарда. В воздух взметнулись грязно-белые перья и светло-серый пух. Внеся нужный элемент сумятицы, Данте на время отвлёк стрелков от скоординированной, напрягающей работы.       Пухо-перьевое облако, как снег, опало на грязный, серый участок городского пейзажа, навевая атмосферу и дух грядущего Рождества, до которого оставалось меньше месяца. Тяжёлый двуручник по траектории раскидал двоих массивных виглавов, которые больше остальных напоминали сизые валуны, а Данте тем временем выхватил уже своих любимых огнестрельных подружек и чуть подправил направление двуручника четырьмя выстрелами. Силы инерции и энергии зарядов хватило на то, чтобы Мятежник с размаху врезался одному из них в голову. Увы, демон успел уклониться, так что тяжёлый клинок его только основательно оглушил, не снёс голову с плеч. В это самое мгновение Пурпурный Баклажан, издав низкий клёкот, взмахнул хвостом, на конце которой маячила луковица с жалом. И она вряд ли была наполнена яблочным соком. Данте с обидным смешком и возгласом "гоп!" высоким прыжком перелетел через этот хвост, когда тот скользнул по земле с намерением сбить его с ног. В воздухе он перехватил возвращающийся двуручник обратным хватом и отбил залп из десятков сверкающих дисков-снарядов.       — Нашли себе дьявольское фрисби! — проворчал себе под нос охотник, когда четверо виглавов вновь скоординировались и принялись слаженно атаковать его сюрикенами. Впрочем, их удобнее всего и достаточно просто отражать круговой защитой. А что для этого подходит лучше всего? Верно, нунчаки. Цербер здóрово ему пригодится. Приёмы "револьвер", "мельница", "спутник" успешно справлялись с задачей, позволяя одновременно вести маневренный бой и сократить дистанцию до виглавов-дискометателей. Трое сизых валунообразных демонов временно отступили, резонно опасаясь попасть под атаку своих же баклажанистых подельников. Улучив момент, когда образовалась пауза, Данте ослепил ближайшего пурпурного стрелка вспышками проекции ледяного кристалла "Миллион каратов", подбросил вверх Мятежник, разогнался, взбежал на стену, оттолкнулся обеими ногами, в воздухе обхватил рукоять меча обеими руками на уровне ключиц клинком вниз и всем весом рухнул на раскрывшегося противника. Пронзённый тяжёлым клинком виглав осел на землю безвольной тушей. — Чего так легко-то? — поддразнил он остальных.       В следующее мгновение, вырвав клинок, ушедший в обмякшее тело по самую рукоять, Данте на ходу по-собачьи отряхнулся от брызг чёрной крови и крутанул мечом, очищая от крови клинок. Охотник поднырнул под хвост, который метил ему уже в грудь. Он успел подметить, что атака хвостом не самая эффективная и наработанная у виглавов. Тратится больше времени, и на секунду они резко теряют маневренность и заметно раскрываются. Он быстро это оценил. Вильнул в сторону, уходя от удара ногой баклажанного виглава, взбежал по хвосту Гондона №1 (у него он был самый длинный и мощный) и оттуда с возвышения разрядил всю обойму дробовика в голову серебристо-серого, как отполированная железная руда, виглава, который за секунду до этого хотел его ужалить. Демон коротко взрыкнул, взмахнул крыльями и мёртвым грузом рухнул на разбитый их заварушкой асфальт. Следом Данте планировал коротким, экономным замахом меча обезглавить босса этой банды. Но не успели пули полностью разнести череп его подручного, как главнюк движением резким, как удар хлыста, неестественно-сильно изогнулся и взлетел, а взмахом лапы столкнул с себя наглого юнца.       Данте, рассудив, что раз уж виглав совсем не похож ни на дракона, ни на приличного грифона, ни даже на библейское чудовище, то и кататься на нём верхом совсем не круто, поэтому снисходительно соскользнул вниз, когда противник заложил вираж в воздухе. Сделав кувырок, он легко приземлился на ноги, намереваясь без особого труда разогнать прочий зоопарк. У него же есть Неван, эта боевая готическся красотка наверняка заскучала без дела. Сейчас они с ней вдвоём сбацают арию тяжёлого рока для оставшихся шестерых гондонов. Гондон №1 как раз налетался и вернулся к соплеменникам. Хищный инструмент, годный и для боя и для зрелищ, охотно отозвался и материализовался у него в руках эффектной фиолетовой вспышкой с электрическими разрядами. С возгласом "Вдарим рок!" сын Спарды дал себе волю. Закладывая на сверкающих гудящих струнах пауэр-аккорды и рифы, от которых дрожали не только стены окружающих зданий, но и сам морозный создух, он осыпал противников змеящимися чёрно-фиолетовыми молниями и жалящими лиловыми сполохами, шелестящими, как крылья сотен летучих мышей. Данте заложил ослепительный сумасшедший кувырок, Неван послушно раскрылась в смертоносную косу, усеянную хищными лезвиями, и он скосил зазевавшегося сизо-булыжного виглава, уменьшив количество противников ещё на одного.       Но тут в самый разгар веселья его так шатнуло, что Данте едва не споткнулся на ровном месте. Что за дичь?! Трезвый и ворчливый внутренний голос, в котором чётко слышались тембр и интонации Грю, рявкнул: «Пора тебе закругляться! Сил у тебя гораздо меньше, чем хочет казаться в пьяном угаре. Заныкавшийся глубоко внутри красный демонюка мало того, что не помощник, так ещё и отожрал нехилый кус выносливости. А Неван даже в облике демонического оружия остаётся суккубом и ласково тянет из тебя силы».       Данте прислушался к себе и вынужден был с ним согласиться. Он ощутил пока только едва заметную, глубинную, нутряную дрожь. Напарник при жизни обычно дело говорил. С чего бы его старинному приятелю и матёрому отцу трёх любимых дочек утратить это классную способность после смерти. Настроившись на более серьёзный лад, Данте решил последовать его совету. Да и в свою конуру ему хотелось попасть до двух ночи, он же не бунтующий панковой подросток, а взрослый и ответственный владелец частного бизнеса. Пятеро виглавов подрастеряли былой задор и решительность и действовали уже осторожнее и уважительнее, без лозунгов-выкриков в духе "Спарда — мразь и ты, его отрыжка, тоже!"       Но напоследок Данте не удержался, решил чуток побаловаться и вывел проветриться пару контрастных болтунов Агни и Рудру. Закручивая вокруг себя эффектные комбо из замысловатых льдисто-огненных петель и восьмёрок, он атаковал двоих ближайших противников. Соединив зазубренные изогнутые тесаки в двухлезвийную глефу, охотник закрутился смерчем и настиг этот дуэт прежде чем оба успели отойти на расстояние удобное для дальних атак. Выходя из приёма, он сделал мощный и широкий замах, намереваясь одним выстрелом убить двух зайцев, то есть одним косым рубящим ударом избавиться сразу от двоих. На пике удара он разрубил крупного тёмно-фиолетового виглава по диагонали от плеча до поясницы, тот развалился на две неровные части, обдав и охотника, и дьявольское оружие кровавым водопадом. На исходе удара почти настиг второго, но тот успел уйти с линии атаки, прежде чем зазубренные лезвия, полоснув по прочной шкуре, впились достаточно глубоко в его плоть, так что демон отделался поверхностный раной. Сделав сальто назад, Данте ушёл от встречного удара. Сразу после двойным прыжком взмыл в воздух, нацелившись на вертикальный косой удар, которым намеревался довершить начатое и развалить тёмно-фиолетового бугая.       И тут он едва-едва успел увернуться от неожиданного выпада с тыла. Ещё один виглав, уже цвета старого золота с патиной, с четырьмя мощными руками-лапами и зубастой пастью под стать, нарисовался из провала всё того же внутреннего двора. Он поразительно хорошо затаился, настолько чётко, что Данте со своим острым обонянием и слухом даже не заподозрил о его присутствии. Проявив недюжиную смекалку и выдержку, Золотушный вмешался далеко не сразу, а выждал удобный момент, когда охотник завяз в бою с его собратьями. Почти всё внимание отвлекли на себя четверо оставшихся. «И вот на тебе! Гондон №4 в компанию к своим сородичам». Но это открытие не слишком обескуражило Данте, который уже вновь разогнался, перехватил по тесаку в каждую руку и сильным двойным прыжком с переворотом взмыл в воздух. Закрутившись винтом, он атаковал противников вихревыми огненно-льдистыми потоками энергии и здорово потеснил ближайших Баклажана, которого успел потрепать, и Булыжника. Приземлившись на плечи замешкавшегося пурпурного виглава, на которого нацелился ранее, он сильным встречным ударом крест-накрест сомкнул синее и красное лезвие на шее демона. Клинки сомкнулись стальными жвалами, с хрустом и лязгом срубив демону голову, и охотник отпрянул до того, как его обдало фонтаном чёрной густой крови. Он уже знатно испачкался, хватит с него стирки, иначе на одних походах в прачечную разоришься до того, как успеешь заработать. Отражая удары и выпады Гондона №4, Данте всё же упустил из виду Гондона№1. Тот незаметно отступил в тень и пока не отсвечивал.       В новеньком виглаве было не меньше тринадцати футов роста. Глаза без зрачков отливали непроницаемым тяжёлым золотом. А по энергичности и напору он мог заменить собой троих сородичей. И разумеется он был свеж и полон сил в отличие от потрёпанных сородичей и, как бы ни хотелось этого признавать, самого Данте. Последний не без досады цокнул языком — придётся ему задержаться. — Эй, новичок! — позвал охотник Желтушного виглава. — Потанцуем! Данте решил остановить окончательный выбор на надёжном Мятежнике и верных Эбони с Айвори, чтобы закончить заварушку. Хорошенького понемногу, иначе он в свою берлогу только к утру доберётся. Он взялся за дело, сплетая в комплексное сверхкомбо все подходящие комбо, которые использовал в фехтовании своим верным двуручником. Про себя он называл это "Танцем смерти", но только про себя, потому что вслух произносить такую пафосную хню даже ему зазорно.       Про себя сын Спарды с очень неохотным, но уважением не мог не оценить упорство, с которым эта демоны добивались своей цели. Это тебе не низшие демоны, движимые только инстинктами жрать, убивать и размножаться. Даже не похоже было, что виглавы стремятся заработать очки авторитета и репутации в своём кругу, как делают многие высшие, представляя, как будут хвастаться, что именно они покончили с потомками Предателя. — Сколько вас там? — поинтересовался он вслух, когда они с Желтушным обменялись ударами. — Эй, только не говори, что у вас там инкубаторная? — Насмешливый испуг в его голосе был почти искренний. — Нет. Никаких детёнышей, отпрыск Спарды — ответил тот гулким, как из глубокой пустой бочки, голосом. Не прекращая атаковать, противник умело комбинировал атаки дальнего боя и контактно-силовые. — Мы, оставшиеся вассалы Беовульфа, все взрослые воины. И мы все здесь. — Фу! — Данте картинно утёр пот облегчения. — Ты меня утешил, приятель. Что бы я делал с вашими мальками?       В это мгновение охотник заметил, что двое оставшихся из первоначальной семёрки виглавов (их ведь должно быть трое, а где Гондон №1, кстати?) оказались в очень удобной для него позиции. Выпустив в четырёхрукого длинную сдвоенную очередь из обеих пушек, Данте вынудил его на пару шагов отступить. В этот раз он применил сложную атаку из комбинированной связки, сплетённой из финтов, приёмов и комбо, которую называл "Пляски сумасшедшего". В финале он приёмом "Тысяча мечей" превратил в фарш грудную клетку ещё одного противника. Против него остались один баклажанистый виглав, по-змеиному ловкий и вёрткий, надо сказать, и один четырёхрукий желтушный. Куда всё же делся чёрный главнюк? Отступил или где-то затаился? А вдруг у них здесь где-то гнездо? При мысли о зачистке потенциального гнезда, которая может затянуться ещё на полночи, Данте едва не прослезился от расстройства. Добро бы это был заказ, который как-то оплатится, тогда было бы не так обидно. Но нет ведь! Всё собственная ебучая удача и наказуемая инициатива. Впрочем, Золотушный сказал, что нет никаких детёнышей. Может, не соврал? Ух, хоть бы так. Данте готов был вознести горячую и искреннюю молитву Богине-покровительнице, чтобы демон сказал правду.       Впрочем, Данте был опытный охотник на демонов, поэтому все эти мысли пронеслись у него в голове за долю секунды, и он не потерял концентрации. Как скоростная торпеда, он проехался на подошвах ботинок по асфальту и сильным колющим ударом ранил Желтушного в правую лапу — тот взрыкнул от боли. В следующее мгновение Данте крутанулся на месте, уходя от быстрого и ловкого удара длинного, мощного хвоста. Не хотелось проверять на своей шкуре, есть ли яд в луковице, и если есть, то насколько он эффективен против полудемонов. Фиолетового виглава, который попытался было подкрасться к нему со спины, Данте приструнил меткими выстрелами в голову и торс, увы, не смертельными. Тот чуть ли не по-змеиному зашипел, сверкнул рубиновыми, без зрачков, глазами и ушёл с дистанции атаки. — У нас не мальки, а птенцы, — оправившись от ранения, щепетильно поправил его четырёхрукий Желтушный, словно они поддерживали светский разговор. — Но у нашего племени нет больше молодняка. Все, кто остался, мы все здесь. — Вот это единство, — усмехнулся Данте. — Один за всех, все за одного.       Тут он должен был себе признаться, что конкретно сейчас заговаривает противнику зубы, чтобы урвать себе секунду передышки. В это самое мгновение Данте накрыл приступ небывалой усталости, и он едва устоял на ногах. Он даже забоялся, что прямо сейчас у него не хватит сил забросить Мятежник себе на плечо, не говоря уже о том, чтобы с привычной ловкостью, сноровкой и лёгкостью им фехтовать. Кости словно налились свинцом, окружающие предметы отнесло вдаль на несколько миль, даже звуки отдалились и доносились словно из-за закрытой двери. «Что за блажь приключилась?»       Мысленно Данте безотчётно коснулся своего ядра, которое начал чётко ощущать после того, как Верджил нанизал его на Ямато, словно кусок шашлыка на шампур. Присутствие красного-рогатого-зубастого отчётливее и осязаемее всего ощущалась в районе солнечного сплетения. И при активации триггера демонический жар зарождается именно там, просыпается, как вулкан, и уже из солнечного сплетения лава демонической энергии разливается по всему телу. Сейчас инстинкт самосохранения и голос разума настойчиво подталкивали к тому, чтобы он обратился к дремлющей половине своей природы. Да, он запер демона, потому что хочет иметь как можно меньше общего со своим демоническим наследием. Отец-демон бесследно сгинул, когда им с братом едва исполнилось шесть, чтобы никогда больше не появиться. На их семью напали, мама погибла из-за своей связи с мужем-демоном, пытаясь защитить их со Спардой сыновей. Они с братом десять лет считали друг друга погибшими. Верджил выживал в бегах, ежедневно скрываясь и отбиваясь от демонов. Демоническое наследие и сила отца ударили старшему по мозгам, как моча в голову, в итоге он сиганул в Преисподнюю. Ни тут, ни здесь, ни там, ни вон там красный демонюка ни хрена Данте не помог. Так что на Х-Е-Р это всё! Данте справится теми силами, которые были у него до Темен-Ни-Гру.       Ослепительный гнев разогнал пелену усталости, жалкие сомнения и секундную нерешительность. Он снова ощутил себя в своей тарелке (почти), полным сил и энергии (вроде бы). Данте не хотел себе признаваться, что пусть он и выжал акселератор своей выносливости на максимум, но в эти самые минуты пламя его (само)уверенности горит во всю мощь на остатках топлива, когда бензобак почти пуст. Как по заказу вернулся Гондон №1. И не один, за ним подтянулся ещё один виглав, который среди своих наверняка сошёл бы за альбиноса, мелкого и хилого альбиноса. Бледная шкура отливает призрачной белизной в свете луны, глаза — тёмные провалы в черепе. Как очень быстро убедился Данте, этот демон пусть и уступал прочим в массе, росте и комплекции, но выигрывал в скорости. С ним Данте пришлось задействовать все свои трюкаческие возможности. — Прыткий чёрт, — с усмешкой оценил Данте, когда Бледный уклонился от очереди выстрелов из пистолетов, и Данте не без сарказма велел: — А ну стой на месте! Вертишься, как сатана на барабане. — От ловкого камбиона слышу, — удивительно мягким, обволакивающим голосом отозвался Бледный и оскалился почти дружелюбно, отчего его гримаса казалась ещё зловещее. — Ты хорош, отпрыск Спарды, ты сильный воин. Это заявление не помешало ему метнуть в противника с полсотни дисков-сюрикенов, часть из которых задела Данте: он словно попал в стаю крепко жалящих железных ос. Регенерация справилась за секунды, но неприятное, отвлекающее чувство жжения сопровождало его ещё несколько минут.       Улучив минуту, охотник разогнался, взбежал по стене вертикально вверх, заложил кульбит через голову и запрыгнул на плечи уже Жетушному виглаву. Оттуда он принялся палить из пистолетов по периметру. Под силой инерции демон закружился, как юла, сталкиваясь с соплеменниками и расталкивая их во все стороны, как кегли. Но огневой мощи Эбони и Айвори не хватало, чтобы нанести смертельный урон стольким противникам рассеянными выстрелами и на таком расстоянии. Ему нужно сменить тактику, а то он увлёкся покатушками, его уже самого начало кружить. И только тут Данте понял, что его буквально шатает от слабости. У него не должна, просто не может закружиться голова от пары минут верчения. Его вестибулярному аппарату позавидует весь штат астронавтов NASA. Это неестественная постыдная слабость расползается по его рукам и ногам, угрожая с минуты на минуту спеленать с головы до ног в кокон бессилия.       Данте быстро и загодя спрыгнул сам, иначе через минуту свалился бы на землю, как тяжело набитый куль. У него подогнулись ноги, и он сцепил зубы, борясь со слабостью. Чтобы не сесть с размаху на задницу, охотник как бы случайно опёрся о меч, пережидая приступ накатившей дурноты. Перед глазами кружились круги и точки, окружающие его стены и демоны чуть ли не водили вокруг него хороводы. Левой рукой он выхватил из кобуры Эбони и чисто на слух выпустил частую очередь, заставив отступить виглавов, которые попытались воспользоваться его секундной слабостью. Он встряхнул головой, разгоняя дымку в глазах. Организм наконец справился, дурнота, слабость и головокружение отступили, но туман в глазах упрямо не желал развеяться. Данте чётко осознавал, что должен двигаться, сейчас только в движении у него преимущество. Сын Спарды до боли и хруста сцепил зубы. Боль немного помогла сосредоточиться, но только чуть. Он разогнался и прыгнул, намереваясь рассредоточить тройку противников, чтобы проще было расправиться с ними поодиночке. Вынести сразу троих ему сейчас просто не по зубам.       И в этот самый миг ещё одна, просто огромная багровая когтистая лапа перехватила его буквально в прыжке и сгребла охотника за шею. Очень быстро к ней присоединилась вторая, такая же. Конечностям хватило силы и размера обхватить и сжать ему шею так, что у него затрещал позвоночник и хрустнули хрящи в гортани. Данте, не тратя ни доли секунды, заткнул пистолеты в кобуру, подставил руку, и в следующую же секунду привычная, надёжная тяжесть рукояти Мятежника легла ему в ладонь. Он рубанул по лапам и срубил одну из них сразу и начисто. Обдав его фонтаном густой чёрной крови, со злым рёвом боли культя отпрянула, но здоровая лапа упорно стискивала ему шею.       Данте успел увидеть, как он отхерачил лапищу очередному виглаву, который выполз неведомо откуда и присоединился к драке. Этот оказался здоровенный, выше всех остальных, со шкурой интенсивно красного цвета, как панцирь у варёного рака. Больше он ничего рассмотреть не успел. Он сделал было замах мечом, чтобы укоротить и вторую, пока ещё целую лапу, но в это самое мгновение его плечи и руки смяли четыре, пока ещё целые тёмно-жёлтые лапы, а колченогий, но юркий Звероящер №1 повис неожиданной тяжестью. Данте справился бы и с ними, но без воздуха долго не повоюешь, и боевая рука дала слабину. Словно они только этого и ждали, в следующее мгновение добавились лапы оставшегося фиолетового виглава. Охотник до крови, насквозь прокусил себе язык, чтобы прояснить мысли. Он выставил веерный блок, но отбить все атаки ему уже не хватило сил.       В следующее мгновение его вздëрнуло в воздух и приложило к ближайшей стене с такой силой, что по толстой кирпичной кладке расползлись глубокие трещины. После первого удара он врезался в стену второй раз, а следом и в третий, и в четвертый. От пятого удара стена раскололась, а обломки кирпичей разлетелись на полмили вокруг. От зубодробительных ударов в голове разлился звон, из глаз посыпались искры, а сознание на пару секунд подëрнулось плотным туманом. Этого хватило, чтобы Мятежник выпал из ослабевшей руки на бетонный тротуар и с лязгом откатился в сторону. Данте рефлекторно сделал попытку удержать сознание, схватиться за что-нибудь неподвижное и основательное, чтобы обрести опору. Пальцы проехались по шершавой холодной стене. Он попытался впиться когтями и создать противовес, но силы утекли, как вода сквозь расставленные пальцы, триггер не успел отозваться. Когда очередной удар протащил его по земле, охотник только шкрябнул пальцами по кирпичам и бетону, ломая ногти и раздирая в клочья кожу и мясо на фалангах о неподатливый камень.       Зрение размылось и стало туннельным. Красное зернистое марево затянуло и грязно-белые стены, и разбитый боем асфальт. Перед глазами вспыхнули разноцветные круги, Данте затошнило. Дурнота такой силы не посещала сына Спарды никогда, даже во время самых жестоких похмелий. Желудок исторг содержимое в пищевод. Он на себе испытывал, как отстойно гонять обжигающе-кислую блевотину от желудка по пищеводу до глотки и обратно по тому же пищеводу в съёжившийся желудок. Огромная когтистая лапа так перекрыла дыхалку и сдавила ему глотку, что Данте не мог выблевать из себя наружу ни единой капли. Ещё две лапищи с такой силой стиснули в кулаках кожу и мышцы на животе вместе с внутренностями, словно хотели добраться до хребта и спереди вырвать ему позвоночник. Но желудок, скукожившись, наотрез отказался принять своë же содержимое обратно. Пальцы и когти демона впились в его тело, разорвали кожу, мышцы, сосуды и жилы, пригвоздив к месту, как длинные гвозди.       Окружающие голоса демонов слились в неразборчивый гул и рокот. Высокие силуэты гондонских звероящеров слились в одну малоразличимую массу. Прямо сейчас виглавы, которые максимум дотягивались до второго этажа, казались ему ростом с пятиэтажку каждый. Хаотичные, оборванные обрывки мыслей метались во все стороны. Охотник чувствовал себя так, словно его грудная клетка, разрывающаяся от невозможности сделать вдох, расплющилась о камень и раскрылась расколотыми рёбрами наружу, как крылья у жука, раздавленного тяжёлой подошвой. Он попробовал пошевелиться, но за спиной только неподатливая ровная каменная стена, высасывающая тепло и остатки сил из тела. Задайся Данте сейчас вопросом, в какой плоскости находится, то не смог бы ответить точно.       Но демоны, если бы они оказались вдруг склонны к поэтическим эпитетам, сравнили бы сына Спарды с наколотым на булавку энтомолога редким мотыльком. От его судорожных рывков, отчаянного, пусть и почти бесполезного, сопротивления и сильных ударов о стену из избитого, израненного человеческого тела широким ореолом выплёскивалась алая кровь. Красные брызги, алые мазки, багровые густые росчерки и потёки залили поверхность вокруг. Он своей кровью мазал белые стены в широко и далеко разлитые в размахе, изломанные, багряные крылья.       Разум и дух Данте отчаянно сопротивлялись, но его тело здесь и сейчас достигло отметки бессилия. Он не мог вдохнуть, а в лёгких не осталось ни грамма воздуха, тело не могло поддержать его в борьбе. Физически Данте не мог убраться из этой ситуации. Окружающая ночная тьма выползла из полуразрушенной арки и начала наползать ему в глаза, сужая угол зрения до двух светящихся точек, в ушах стоял тонкий, дребезжащий звон. По телу разлился сначала покалывающий зуд, который скоро сменился на сжимающее внутренности онемение. Внутри стало ещё отвратнее и тошнотнее, ведь блевать потянуло просто невыносимо. А он не может выпустить из себя то, что желудок уже исторг из себя после скудного ужина.       Четырёхрукий виглав прижимал его к стене одной бугрящейся каменными мышцами лапой. Двумя другими за плечи и руки. Охотник вяло подумал: "Это, блять, вот тут мне придёт конец? В нескольких шагах от моей же берлоги?" Но тут вмешался Гондон №1, который возник рядом сморщенной, зловещей тенью. Он пробубнил-протарахтел что-то Желтушному. Данте занятый острой нехваткой воздуха в организме, не смог разобрать, что именно.       Голова отяжелела до неподъёмной тяжести, он не мог больше держать её прямо. Данте её уронил, и подбородок против воли упёрся в твёрдую и неровную чешуйчатую шкуру демонической лапы. Тут пара огромных пальцев с твёрдыми острым когтями приподняли ему голову за подбородок, выше и ещё выше. В закатывающиеся льдисто-голубые глаза упёрся взгляд старого демона. Сверкающие треугольные, без зрачков, глаза сузились в сверкающие холодным белым огнём щели. Когда подступающая с границ зрения темнота почти сомкнулась над глазами Данте сплошной непроницаемой пеленой, лапа на горле чуть разжалась. Одновременно в пересохшее и шершавое, как наждачная бумага, горло и раздутые лёгкие хлынула струйка воздуха, а из пищевода наружу неудержимо выплеснулась остро пахнущая, обжигающе горячая рвотная жидкость на две трети из спирта и на треть из крови от раздавленного горла и пораненных лёгких. Это были настолько противоположные реакции, что задыхающийся и захлёбывающийся Данте был уверен: сейчас он точно сдохнет, у него же голова от натуги лопнет и грудная клетка от кашля разорвётся.       Тут Гондон №1 что-то коротко рыкнул, и лапы, прижимающие его к стене, крутанули обмякшее тело на месте, как тряпичную куклу, перевернув вниз головой, и удерживали по диагонали за руки и за ногу. Через мучительные, растянувшиеся на часы минуты, дыхательные пути более-менее очистились от рвотных масс, но их отвратные на запах и вкус жгучие капли затекли Данте в нос. Его бил кашель, а судорожные вдохи не могли развернуть грудную клетку полностью. Вес туши виглава, прижимающего его к стене, не давал сделать полноценный вдох. Регенерирующие глотка и гортань зудели до боли, но он не мог ни вытереться, ни почесаться ладонью. Лапа демона стиснула его руки в запястьях до онемения.       Но правая нога-то у него относительно свободна. Так что охотник с хрипом втянул в себя как можно больше воздуха, чтобы собраться с силами, согнул ногу и на сколько хватило манёвра для разгона изо всех сил снизу вверх вонзил носок ботинка в раскрывшуюся шею Желтушного. Тот явно не ожидал от полупридушенной жертвы такой прыти, крякнул, дёрнулся, обмяк и стал было заваливаться на бок, но удержался на ногах. Всё же амплитуды и сил для полноценного удара у Данте было маловато. Но даже мгновения сыну Спарды хватило: он несколько неуклюже извернулся в ослабевшей хватке, крутанулся в воздухе, выворачиваясь из лап. Чуть согнув уже обе ноги, оттолкнулся от стены и расправился, как пружина. Ему достаточно разорвать дистанцию, увеличить расстояние между ними и двух-трёх секунд, чтобы отдышится. Уже не загибающимися от кислородного голодания мозгами он разберётся, как оставить от этой банды одни воспоминания и пепел. На лету он призвал Мятежник и, за долю мгновения оценив, что силы в руках для полноценного удара ещё маловато, швырнул меч в физиономию Гондона №4, который за это время отошёл от удара и уже занёс две лапы со сжатыми тяжеленными кулаками для удара. И тут два события произошли одновременно. Клинок верного двуручника раздробил глазницу демона, и он повторил судьбу своего предводителя Беовульфа в Темен-Ни-Гру. А Данте, уже почти вырвавшийся за границы круга своих противников, опередил белый скорпионий хвост, и он словил сильный, молниеносный удар жалом в шею.       И как убедился на своей шкуре Данте — яд виглава далеко не яблочный сок, а уникальный, мощный нейротоксин, который действует очень быстро даже на полудемонов. Охотник ещё приземлился на ноги, выхватил пистолеты и успел обрушить жалящий дождь на своих противников, как у него свело губы, дёсны и язык. За пару мгновений язык, который у Данте без костей, распух раз в пять и снова перекрыл ему дыхание. Кожа на горле натянулась, как на пересушенном барабане. Следом ослабели и отключились руки, за пару мгновений с первого по десятый палец. Его верные Эбони и Айвори выпали из ослабевших ладоней на землю. Автоматически, он неуклюже дёрнул непослушными руками, чтобы поймать их в воздухе одервеневшими ладонями. Непревзойдённые творения оружейного мастера Нелл Гольдштейн не должны пасть в пыль, пока жив их владелец, но не успел. Его девочки с бряцаньем отскочили от бетонной дорожки, прежде чем он сумел заставить мышцы подчиниться. Следующий спазм свёл мышцы и нервы у него в груди, собрав их в такой тугой и колючий каменный ком, стянувший грудную клетку на таком глубоком выдохе, что все рёбра слиплись в жёсткую костяную клетку. Охотник с огромным трудом заставил себя удержаться на ногах и не скрючиться зигзагом.       Ну нет! Если Данте суждено сегодня загнуться, он должен сделать это стоя. Его внутренний демон почуял, что беспамятство сейчас — конец для них обоих, взревел яростно и отчаянно и преодолел внутренний ментальный барьер, которым Данте отгораживался от него почти полгода. Огненно-алый с серебром шлейф уже окутал сына Спарды, чтобы выпустить триггер на свободу, попутно уменьшая эффекты от действия яда. В этот самый миг багровый однорукий беовульф, не менее яростно жаждущий мести, взмахнул хвостом и вонзил жало в солнечное сплетение сына предателя, где покоится воплощение материального ядра демона, даже у отпрыска-полукровки. А оставшейся лапой он так же изо всех сил швырнул охотника в стену. Кирпичная стена проломилась, как если бы в неё попал тяжёлый баллистический снаряд, и целый её сегмент с грохотом обрушился. Охотник, наверняка, оценил бы вмятину, которая под ним образовалась, если бы не отключился ещë до падения на паркетный пол вестибюля первого этажа. Вмятина оказалась ровно в три раза глубже, чем в первый раз.