Скелетный питомец

В пыльных закоулках Анк-Морпорка 21 века, там, где тени играют в салочки с лунным светом, а запахи прошлого смешиваются с ароматами настоящего, жили-были крысы. Их жизнь была коротка, полна опасностей, вечной борьбы за крошку сыра или право проскользнуть под носом у равнодушного человека. Они размножались, пищали, кусались, бегали, и, конечно же, умирали. Их Смерть приходила тихо. Не с грохотом и трубным гласом, как для людей или даже слонов. Для маленьких существ вроде крыс являлась она — Смерть Крыс. Его визит всегда сопровождался легким шорохом и еле слышным постукиванием костяшек о поверхность. Он был невысок, всего лишь с крупную крысу. Его тело представляло собой аккуратно собранный скелет. Не пугающий, скорее интересный. Каждая крошечная косточка черепа была видна, глазницы пустые, но в них иногда мерцал слабый голубой свет, похожий на отражение далекой галактики. Позвоночник, идеально прямой, тянулся к тазу, тонкому и легкому. Передние лапки заканчивались костяными коготками, уверенно сжимавшие его главное орудие. Задние лапки тоже были чисто костяными, готовыми к бесшумным шагам. Ребра изящно изгибались, образуя хрупкую пустую грудную клетку, под которой не билось сердце. И самое главное – его хвост. Длинный, тонкий, полностью костяной, он балансировал фигурку, придавая ей какое-то странное достоинство, но иногда становился похожим изза извивание на змеиный. На нем была одета крошечная черная мантия, как будто снятого с какой то куклы. А в лапках Смерть Крыс держал... нет, не косу человеческого размера. Для крыс предназначалась крошечная коса, лезвие которой было острее бритвы, а черенок – тоньше спички. Она была столь же изящна и смертоносна в его крошечных костяных пальцах, как и коса настоящего Мрачного Жнеца. Когда приходил его час, Смерть Крыс подходил к умирающей крысе. Он склонялся, его пустые глазницы смотрели на угасающую жизнь. Не было ни суда, ни осуждения. Только конец пути. Легкий взмах крошечной косы и крошечная искорка жизни отделялась от тела, чтобы отправиться дальше, в тусклое звездное свечение, которое Смерть Крыс вел по своему невидимому пути. Итак, маленькая костлявая фигурка Смерти Крыс закончила свои дела в очередной подворотне Анк-Морпорка. Мир крыс крутился дальше по своим законам, а он, Смерть Крыс, готовился отправиться туда, где его ждали новые вызовы – возможно, в подвал, где старая крыса по кличке Одноух готовилась испустить дух, или в уютную норку, где маленький крысенок не пережил первую зиму. Но в этот раз что-то пошло не так. Следуя слабому зову угасающей жизни (это оказалась канарейка на подоконнике в доме напротив), Смерть Крыс проскользнул в едва приоткрытое окно. Мир по ту сторону стекла был иным – чистым, пахнущим мылом и туалетной водой. Он выполнил свою работу быстро, канарейки больше нет. Смерть Крыс собрался уходить тем же путем, но тут раздался голос. Не писк, не шорох, а звонкий человеческий голос. "Ой! Ты кто такой хорошенький?!" Он замер. Люди обычно не видели его, если их час еще не пробил. Или если они не обладали определенной... восприимчивостью. Он повернул свою крошечную костяную голову. В комнату вошла девушка. Она была невысокая, с растрепанными волосами в полотенце и большими, очень удивленными глазами. Она не кричала, не визжала, не бросала в него тапком. Она просто смотрела. Смерть Крыс ничего не сказал. Он только слегка сжал свою миниатюрную косу. ПИСК? – как бы прозвучал вопрос в его черепке. Девушка медленно подошла ближе. Она присела на корточки, не спуская с него взгляда. "Ты похож на скелет крысы... И ты такой интересный!" - Ее голос звучал скорее изумленно, чем испуганно. Она протянула руку – медленно, осторожно, как к испуганному зверьку. Смерть Крыс слегка отступил. Его инстинкты, верные на протяжении десятилетий, подсказывали – держись подальше от живых. Особенно от таких... странных живых. Но девушка была настойчива. Она не пыталась поймать его, просто сидела и смотрела, тихонько что-то говоря. - "Ты, наверное, потерялся? Откуда ты такой взялся? Я никогда не видела такого удивительного существа!" Смерть Крыс ощутил нечто совершенно новое – не страх, не безразличие, а... любопытство? Смятение? Его "ПИСК" в этот раз прозвучал более растерянно. Девушка улыбнулась. "Знаешь что? Ты такой необычный. Я не знаю, откуда ты, но ты очень интересный. Заберу тебя себе" Смерть Крыс не мог остаться. У него была работа. Умирающие крысы ждали его. Но слова девушки, ее совершенно ненормальная реакция... это было нечто из ряда вон выходящее. Он был воплощением неизбежности для крыс, частью Великого Механизма, а тут его приглашали пожить, как кота или хомячка. Девушка встала, принесла маленькое блюдце с водой и положила рядом крошечный кусочек сыра (хотя Смерть Крыс не ел). - "Вот. Может, ты голоден? Или хочешь пить?" Смерть Крыс смотрел на нее своими пустыми глазницами. Он не чувствовал голода или жажды. Его существование было иной природы. Но эта девушка... она видела его. И не испугалась. И предложила остаться. Он был озадачен, посмотрел на окно. Путь наружу был перегорожен окном из стеклопакета. Рука девушки потянулась к нему крепко схватив не давая убежать, он был слишком маленького размера по сравнению с ней. Девушка назвала его Костиком. И Смерть Крыс, воплощение неизбежности для всех грызунов, остался в доме у девушки, которая решила сделать из него своего домашнего питомца. Мир Плоского мира только что стал немного более странным. И это, безусловно, было интересно. Первые дни "Костика" у новой хозяйки (которую звали Агнес) были полны... ну, не то чтобы приключений, скорее недоразумений. Агнес была на седьмом небе от счастья. У нее появилось самое необычное существо на свете! Она тут же начала усюсюкать его, как последнего найденного котенка или потерянного хомячка. - "Ой ты мой Костичек, мой маленький скелетик! Какой ты миленький! - щебетала Агнес, пытаясь почесать пространство над его пустыми глазницами. Смерть Крыс в ответ только еще сильнее сжимал свою крошечную косу. У него не было шерсти, чтобы ее чесали, и не было нервных окончаний, чтобы что-то чувствовать от почесывания, кроме растущего недоумения. "ПИСК?...?" - звучало в тишине комнаты, обозначая, что все это немного не соответствует протоколу Смерти. Агнес решила, что Костик, очевидно, голоден. Несмотря на его очевидную "не-крысячесть" в плане питания, она принесла ему самый лучший, самый вонючий сыр, который нашла в холодильнике. Положила перед ним. - "Кушай, Костичек! Тебе нужно подкрепиться!" - Смерть Крыс смотрел на сыр, потом на Агнес, потом опять на сыр. Его череп оставался невозмутим, но если бы у него были брови, они бы взлетели до потолка. Он был воплощением конца для грызунов. Его пищей, метафорически выражаясь, были последние мгновения угасающей жизни, а не прокисшие молочные продукты. "ПИСК..." - с оттенком легкого смятения. Агнес не унывала. Она решила, что раз он такой легкий и компактный (все-таки сплошные косточки), его можно носить на плече! Как попугая или... ну, обычную крысу, которую она когда-то видела у кого-то. И вот она расхаживала по дому, а Смерть Крыс балансировал на ее плече, вцепившись костлявыми лапками в ткань блузки и пытаясь удержать равновесие на этом движущемся, непредсказуемом ландшафте. Его костяной хвост тревожно подергивался в попытке найти опору. Ему приходилось уворачиваться от ее волос, которые Агнес то и дело откидывала назад, и старательно держаться, но иногда он чувствовал что начинает падать с её плеча и то и дело хватался косой за кофту из крупной вязки чтобы не упасть и ещё больше запутывался. Мир с высоты человеческого плеча был куда более пугающим, чем мир подвала. Но самое страшное случилось ночью. Агнес, решив, что Костик, наверное, мерзнет или просто желая приласкать своего нового, необычного питомца, взяла его с собой в кровать. Как кота. Аккуратно положила рядом на подушку. - "Сейчас мы будем спать, мой маленький Костичек!" Смерть Крыс лежал, не шевелясь, сжимая косу. Он был не предназначен для мягких поверхностей и тем более для совместного сна с гигантскими, непредсказуемо ворочающимися живыми существами. Его тонкие ребра казались хрупкими до невозможности. Его позвоночник ощущал каждую неровность матраса. Потом Агнес уснула. И, как это свойственно спящим людям, она начала ворочаться. Сначала слегка. Потом активнее. Рука Агнес тяжело опустилась рядом. Нога перекинулась через одеяло. А потом... она всем весом повернулась. Прямо в его сторону. Смерть Крыс, воплощение конца, внезапно оказался перед лицом своего собственного, крайне нелепого конца – быть расплющенным спящей девушкой! Инстинкты, древнее понимание хрупкости бытия, заставили его действовать. С неимоверной скоростью, на которую только способны костяные лапки, он метнулся в сторону, увернувшись в последний момент от обрушивающейся массы Агнес. Он слышал скрип пружин матраса и сопение спящей девушки. Это было ужасающе! Остаток ночи Смерть Крыс провел в самом безопасном, как ему показалось, месте – на самой верхней точке в комнате, куда Агнес точно не дотянется во сне. На люстре. На утро Агнес проснулась, потянулась, позевнула... и не нашла Костика рядом. Она огляделась. И увидела его. Он сидел на центральном роге люстры, маленький костяной силуэт на фоне утреннего солнца. Его пустые глазницы смотрели вниз на нее с нескрываемым ужасом. Он крепко сжимал свою крошечную косу, и когда Агнес попыталась к нему подойти, раздалось: - Шшшссссшшшсссс! - совершенно немыслимый звук, исходящий от скелета. Звук чистого, панического страха, усиленный легким скрежетом костяных суставов. Агнес замерла. - "Костик? Ты чего?" Но Смерть Крыс уже принял решение. Он посмотрел на нее, на кровать внизу, на свою крошечную, но надежную косу. Усюсюканье, ношение на плече, попытки накормить несъедобным – это было странно. Но быть почти раздавленным? Нет. Это было уже слишком. Его череп, казалось, слегка дрожал. Агнес увидела это. И, к своему изумлению, поняла. Ее маленький, необычный питомец... боялся ее. Боялся так, как будто только что сбежал с того света. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Смерть Крыс сидел на люстре, маленький костяной силуэт, шипящий, как чайник без свистка, и сжимающий свою драгоценную, хоть и миниатюрную, косу. Страх парализовал его костяные суставы. Эта девушка... она была воплощением непредсказуемого хаоса! Почти раздавила его во сне! "Шшшшшш! - шипел он, когда Агнес сделала шаг к люстре. Но Агнес не была из тех, кто сдается из-за какого-то там шипения с потолка. У нее был Питомец, и этот Питомец сидел на люстре! Она придвинула стул, взобралась на него с решительным видом. - "Ну же, Костичек, слезай! Хватит там сидеть! Ты же не птичка!" - приговаривала она, протягивая руку. Смерть Крыс смотрел на приближающуюся гигантскую ладонь с ужасом. Увернуться? Улететь? (Он не летал, но в этот момент был готов попробовать). Он крепче сжал косу готовясь немедленно исчезнуть лишь взмахнув ею. "ПИСК-Шшшш!" Но Агнес была быстрее. Не церемонясь, она просто сгребла его с люстры, как пыльную статуэтку, и быстрым движением выхватила у него из лап косу. Смерть Крыс почувствовал, как его тонкие косточки сжимаются в ее ладони. Он дергался и шипел, но это было всё равно что барахтаться в гигантском желе. И тут произошло самое ужасное, Агнес посмотрела на миниатюрную косу размером с свой мизинец, и со словами "Как старомодно!" выкинула в форточку окна. Смерть Крыс мог только беспомощно наблюдать, как его главная, единственная, незаменимая Коса летит вниз, теряясь где-то среди крыш Анк-Морпорка. Шока от осознания случившегося хватило бы, чтобы остановить сердце... если бы оно у него было. Он даже перестал шипеть от изумления. Но Агнес уже снова принялась за свое. Она прижимала его к себе, усюсюкая в его пустые глазницы: - "Ну вот, мой маленький Костичек, ты снова со мной! Больше не убегай! Ты такой миленький-миленький скелетик!" - Она почесывала пространство, где должна была быть его шея, и носила его на вытянутой руке, чтобы лучше рассмотреть. И тут... дверь открылась. "Агнес, я дома!" - раздался громовой голос. Вошел парень Агнес. Его звали Дезмонд. Дезмонд был... увлеченным парнем. Его увлечением было... кхм... взаимодействие с природой. В основном с мертвой природой. Его квартира напоминала кунсткамеру средней паршивости, а любимым занятием было препарирование и изготовление чучел. И Дезмонд НЕНАВИДЕЛ крыс. Не просто не любил, а искренне, глубоко и научно обоснованно их презирал. Они были для него символом грязи, болезней и отвратительной живучести. Дезмонд стянул с головы шляпу, украшенную высохшей лапкой орла и поставил на тумбочку саквояж, из которого подозрительно торчал кончик чего-то пернатого. Он поднял глаза и увидел Агнес, которая держала на вытянутой руке... ...скелет крысы. И не просто скелет. Аккуратный. Целенький. Стоящий. С маленькими лапками и хвостиком. Выглядящий... идеально. Глаза Дезмонда загорелись огнем, который Смерть Крыс видел только в глазах особенно голодных кошек. Но это был не голод. Это было... научное восхищение, смешанное с нездоровой одержимостью. - "АГНЕС! Что это?! ЭТО ЧТО, СКЕЛЕТ КРЫСЫ?!" - завопил Дезмонд, бросаясь через комнату. - "Боже мой! Он идеален! У него все косточки на месте! Какая сохранность! Ты где это нашла?! Это же... это же ЭКСПОНАТ! Мой новый главный экспонат!" Смерть Крыс, лишенный своей косы, застрявший в руках у Агнес, которая продолжала ласково его тискать - "Это Костик, милый, мой новый питомец!" - ответила Агнес. Костлявый крыс посмотрел на приближающегося Дезмонда с его безумными глазами коллекционера-таксидермиста. Это был новый уровень кошмара. По сравнению с ним, быть раздавленным во сне казалось легкой прогулкой. Дезмонд протянул руки, целясь в Костика с точностью охотника. - "Отдай! Отдай его сюда! Я его обработаю! Он будет украшением моей коллекции! Наконец-то у меня будет достойный экземпляр крысы!" Смерть Крыс почувствовал, как от него исходит волна чистого, неподдельного ужаса. От ненавистника крыс, который хочет превратить саму их Смерть в чучело! Это было слишком даже для Плоского мира. Он издал пронзительный, отчаянный "ПИСК" которого хватило бы, чтобы заставить крыс в радиусе мили броситься врассыпную. И принялся барахтаться в руках Агнес с удвоенной силой, мечтая только об одном – вернуть свою косу и исчезнуть из этого безумного, опасного места навсегда! Дезмонд был не только увлеченным, но и настойчивым. Он легко отмахнулся от Агнес - Потом поиграешь, милая! Это для науки!" - аккуратно, но твердо выхватил из ее рук барахтающегося и отчаянно шипящего Костлявого и, сияя от счастья, направился к выходу. - "Я заберу его к себе! У меня там как раз место в новой витрине освободилось!" - крикнул он через плечо, уже представляя, как этот идеальный скелет будет смотреться рядом с чучелом двухголовой утки. Смерть Крыс, зажатый в руке Дезмонда, чувствовал себя хуже некуда. Его костлявое тело тряслось от страха. Он лишился своей Косы – символа власти, орудия труда и единственного средства самообороны. Теперь он был просто маленьким, хрупким скелетом, который нес куда-то этот огромный, пахнущий нафталином и чем то ещё отвратительным, человек! Мир вращался. "ПИСК" - теперь это был писк отчаяния. Дезмонд добежал до своей квартиры подпрыгивая от счастья. Он ворвался внутрь, перепрыгивая через разбросанные инструменты для таксидермии и недоделанные экспонаты. Его квартира была... впечатляющей. Стены увешаны чучелами птиц с безумными глазами. На полках стояли банки со спиртовыми растворами и различные части тел, которые лучше не опознавать. И в центре комнаты стояла новенькая, блестящая витрина. Дезмонд любовно вытер с нее пыль рукавом. - "Вот оно, мой хороший!" - торжествовал Дезмонд, поднося Смерть крыс к витрине. - "Твое новое жилище! Ты будешь звездой моей коллекции! Только тебя надо немного... подготовить". Он положил Костлявого на рабочий стол, рядом с набором скальпелей, и потянулся за какой-то баночкой. Смерть Крыс зажмурил свои пустые глазницы. Сейчас его будут монтировать на подставку. Это было унизительно! Недопустимо! Смерть для крыс не должна быть объектом научного или, еще хуже, коллекционного интереса! Он должен был стоять на пороге Небытия, а не лежать на столе рядом с шкурой енота! "ПИСК! ПИСК! ПИИИИСК!" - его крик метался в эфире Плоского мира, призывая... ну, хоть кого-нибудь! Хоть кого-то, кто имеет хоть малейшее представление о порядке вещей! И, как это часто бывает на Плоском мире, когда ситуация достигает апогея нелепости и несправедливости, Он услышал. В комнате стало холоднее. Свет как будто потускнел, хотя лампочка продолжала гореть. Воздух затрещал статическим электричеством, словно кто-то выдернул из розетки целую вселенную. Дезмонд потянулся за инструментом, когда услышал тихий шелест, такой же, как иногда слышишь на границе слуха, когда кажется, что рядом кто-то есть, но ты его не видишь. Он обернулся. В центре комнаты стоял ОН. Высокий. Окутанный мантией цвета самой глубокой ночи. В его руке была коса – большая, впечатляющая, лезвие которой могло рассечь само пространство. В его глазницах горели крошечные синие звезды. Это был СМЕРТЬ. Настоящий. Мрачный Жнец. Дезмонд застыл с открытым ртом, держа в одной руке Смерть Крыс, а в другой – супер клей. Смерть медленно повел своим черепом, оглядывая комнату. Чучела. Банки. Инструменты. Его взгляд остановился на Дезмонде. Потом опустился на маленькую костяную фигурку, которую держал Дезмонд. Пустые глазницы Смерти Крыс смотрели на Мрачного Жнеца с таким отчаянием, что оно, казалось, материализовалось в воздухе. Костлявый жнец склонил голову. ИНТЕРЕСНО, - раздался в голове Дезмонда голос, не произнесенный вслух, а звучащий прямо в черепной коробке. Холодный, как лед вечности, но сейчас в нем чувствовалась... интонация. Интонация крайне недовольного владельца домашнего животного. Смерть сделал шаг вперед. - ТЫ. Дезмонд попятился, врезавшись спиной в витрину. - ВЗЯЛ. Смерть сделал еще шаг. - МОЕГО. Его звездные глаза в глазницах сузились. - ПИТОМЦА. Смерть Крыс в руке Дезмонда издал еле слышный, дрожащий "ПИСК" облегчения, смешанного с ужасом. - И ТЕПЕРЬ СОБИРАЕШЬСЯ ПРЕВРАТИТЬ ЕГО В ЧУЧЕЛО. Смерть поднял свою косу в угрожающем но не смертельном положении. - ТЫ СДЕЛАЛ МНОГО ОШИБОК, СМЕРТНЫЙ. НО ЭТА ПОСЛЕДНЯЯ. Дезмонд стоял, бледный как мел, его глаза были готовы вылезти из орбит. Он все еще держал в руке Смерть Крыс. Маленькая костлявая фигурка посмотрела на него с выражением, которое говорило: "Я же говорил". Смерть стоял, высокий и мрачный. Дезмонд, застывший на месте с пищащим Смертью Крыс в руке, был готов упасть в обморок, но неизбежность пока не давала ему такой возможности. - ТВОЯ КОЛЛЕКЦИЯ НУЖДАЕТСЯ В БОЛЕЕ... ЖИВОТРЕПЕЩУЩИХ ЭКСПОНАТАХ. - Голос Смерти прозвучал с оттенком... чего-то, что у смертных назвали бы сарказмом, но у Смерти это было просто идеальное понимание ситуации. Мрачный жнец сделал шаг, и его костлявая рука, окутанная рукавом мантии, изящно протянулась и аккуратно, но неумолимо забрала маленького Смерть Крыс из побелевших пальцев Дезмонда. Крыс тут же затих, с облегчением ощутив себя в привычных, хоть и пугающих, объятиях Старшего жнеца смерти. Он все еще дрожал, но это уже были не только дрожь страха, но и дрожь... возмущения от пережитого. Мрачный Жнец секунду подержал Крыса в руке, словно проверяя, не повредил ли его смертный. Затем он быстро осмотрел костяную фигурку. Коса отсутствовала. Глазницы Смерти загорелись ярче. - ОНА ВЫКИНУЛА ТВОЮ КОСУ. - Голос был ровным, но от него захотелось спрятаться под ближайшим плинтусом. - НАЙДИ ЕЕ. - это было сказано, очевидно, крысу. Маленький скелет кивнул своим черепом. Теперь настала очередь Дезмонда. Смерть повернулся к нему. Дезмонд все еще стоял как истукан, его глаза были прикованы к огромной косе. - ТЫ ХОТЕЛ ЭКСПОНАТ? - спросил Смерть. - ХОРОШО. Смерть отложил Смерть крыс в сторону (тот тут же юркнул куда-то в тень, вероятно, уже составляя план поиска своей косы). Мрачный Жнец сделал неуловимое движение рукой. Дезмонд вдруг почувствовал, как его тело становится... податливым. Словно он был не человеком из плоти и костей, а пластилиновой фигуркой. Он не мог сопротивляться, когда Смерть буквально скрутил его, сложив под совершенно неестественными углами, чтобы он поместился... ...в ту самую витрину. Дезмонд оказался внутри. Скрученный, как крендель, он лежал на дне витрины, среди веточек и камешков, которые Дезмонд приготовил для своего "идеального скелета крысы". Стекло витрины казалось огромным. Смерть удовлетворенно посмотрел на результат. - ИДЕАЛЬНО. - произнес Он. Затем Смерть провел рукой по краю витрины. Не было ни щелчка замка, ни звука закрывающегося механизма. Просто... край витрины запечатался. Стал монолитным. Стекло и дерево скрутились и соединились на молекулярном уровне, делая витрину абсолютно герметичной и непроницаемой. Дезмонд попытался пошевелиться или крикнуть, но понял, что даже воздух внутри кажется... застоявшимся. Смерть взял Смерть крыс который уже вернулся держа в лапках свою миниатюрную косу. - ПОЙДЕМ, МОЙ МАЛЕНЬКИЙ ДРУГ. У НАС ЕЩЕ МНОГО ДЕЛ. КРЫСЫ НЕ УМИРАЮТ САМИ ПО СЕБЕ. - С этими словами Смерть, окутанный своей мантией цвета ночи, развернулся и шагнул в никуда, унося с собой маленькую костлявую фигурку Смерти Крыс. В комнате снова стало обычно. Почти. Посреди комнаты стояла витрина. А внутри витрины, скрученный в три погибели среди веточек и камешков, лежал Дезмонд. Его глаза были широко распахнуты, а рот беззвучно открывался и закрывался. Он стал экспонатом. Своим собственным. Самым ценным. И, вероятно, самым несчастным. Он остался там. В тишине. Как в подарочной коробке.