Положено семь дней.

Фёдор стоял у двери, как будто ждал, что дом сам его впустит. Тридцать минут. Он отсчитал их по шагам, по смене солнца в облаках, по пустым уведомлениям на телефоне. Наконец, вздохнул, натянул на лицо выражение "я вообще-то не нервничаю", и толкнул дверь. Внутри пахло деревом, книгами… и пылью. В первой же комнате на диване цвета "осень у бабушки" сидел Михаил — в наушниках, в толстовке, уже раздражённый жизнью. Или, скорее всего, человеком по ту сторону связи. — Не, Лео, я всё равно буду работать, — сказал он, снимая толстовку с таким видом, будто она сама виновата в том, что он здесь. — И толку-то с этого? "Семейная терапия" в стиле "поживите с теми, кого не выбирали"... Фёдор застыл. Михаил выглядел… не как обычно. Обычно — это когда в чате. — Миша, скинь 4800, срочно. — Нахуй? — Пожалуйста(( — 🖕 — Я к тебе пойду на ночевку. Перевод 4800 — Нет. А тут он почти живой. Настоящий. Настолько настоящий, что Фёдор тихо сделал шаг назад — инстинкт самосохранения. — Да, всего-то неделю, ага, — Михаил говорил уже тише, тяжело опускаясь обратно на диван. — Нет, Лео, я не спорю, просто… Господи, позови своих подопечных, пусть попьют чаю, обменяются психологическими травмами, что ты от меня хочешь? Короткая пауза, и Фёдор клянётся, он слышал, как его брат усмехнулся. — Да-да, разное. Верю. Тишина. — Иди нахуй. Пи-пи. Трубка повешена. Михаил встал. Потянулся. Увидел Фёдора и — ничего. Ни улыбки, ни удивления. Только: — Ты чего как домовой на подработке? Заходи уже. — Я думал, ты меня не заметишь, — буркнул Фёдор, входя как кот, которого не кормили ровно столько, сколько длилась поездка сюда. — Заметил, просто надеялся, что ты испугаешься и уйдёшь. Михаил повернулся к холодильнику, открыл его… и закрыл. — Воу. Холодильник пуст. Как твой счёт в банке. — Ну… зато как мой желудок. Совпадение? Не думаю. — Ты не поменялся. Всё ещё бедный. — Ты тоже, всё ещё мажор, который говорит как бухгалтер в отпуске. Они переглянулись. Молчание. А потом Михаил вытащил из рюкзака упаковку лапши и махнул ею, как рыцарь мечом: — Будем делить на брата? — Только если с яйцом. — Только если ты сваришь. Я тут как бы "офисный планктон", у меня митинг. — Ты сидел на диване и орал на Лео. — Это тоже был митинг. Эмоциональный. Фёдор всё же рассмеялся. Не громко, не нарочито, но искренне. Да, он боялся встречи, да, он давно не видел Мишу живьём. Но он всё ещё его брат. И, чёрт возьми, у него есть лапша.

***

Михаил сидел на кухне и смотрел на Фёдора. Фёдор стоял у плиты и смотрел на Михаила. Тишина. Лапша не варилась. Вернее, варилась, но о-о-очень медленно. Прошло, наверное, тридцать секунд, а Фёдору казалось — час. Может, плита решила тоже скорбеть по деду? — Зачем тебе вообще антиквариат деда? — спокойно спросил Михаил, не отводя взгляда. Фёдор тут же отвёл глаза. Чёрт. Вечно этот его ледяной «офисный» взгляд. Будто сканирует. Сейчас ещё скажет "отказано' или "ошибка системы". Фёдор шумно выдохнул, глядя в кастрюлю. Почему вообще он пришёл? По приколу? Из-за смерти деда? Или потому что в общаге вчера еда пошевелилась? Неясно. Даже самому себе. — Нужно. — произнёс он с важностью, почти деловито. — Ага? — Михаил прищурился. — Продам. — коротко. Уверенно. Как будто торгует винтажными винилами на чёрном рынке. — Угу. — Михаил кивнул, будто оценил бизнес-план. — На «рынке», да? — Да, в рынке. — повторил Фёдор с той же интонацией, которой обычно говорят: "у меня есть связи". Михаил молча поднял бровь. Выше только потолок. Фёдор уставился на свои колени. Они выглядели надёжнее, чем Михаил. Молчание затянулось. — Ты идёшь в магазин. — сказал Михаил наконец, спокойным тоном, будто это логичное продолжение истории про торговлю дедовским антиквариатом. — Ага, понял. — кивнул Фёдор, не уточняя, какой именно из его аргументов послужил причиной. — Купишь молока. И нормального чая. Не ту мертвечину, которую ты пьёшь. — У чая душа! — возразил Фёдор, но уже на ходу, хватая худи. — Просто ты её не чувствуешь. — Ага, ага. — Михаил потянулся и добавил. — И захвати что-нибудь, что можно жевать без философских вопросов. У нас тут траур.

***

Фёдор стоял в магазине, держа карту Михаила. Карта была так тяжела, что Фёдор почти почувствовал, как она пытается его притянуть к земле. Он мельком взглянул на экран и замер. В одном банке — пять миллионов. В банке! Просто вот так. В голове сразу начали крутиться мысли: богатый чёрт. Блин, что с ним не так? Почему у Михаила всё так легко? Почему у Фёдора только тысяча рублей на карточке, а тут целое состояние в одном банке? Почувствовал зависть. Невозможно не почувствовать. Всё-таки брат богатый, а Фёдор только на хлопья и печенье зарабатывает. Он оглядел магазин. Здесь не было ничего интересного. Обычный супермаркет. Продукты, которые он и так бы купил. — Купить… — задумался Фёдор. — А что нужно было-то? Остановился. Тишина. Он мог бы вытащить телефон и посмотреть список, но решил не беспокоить себя таким лишним трудом. Взял тележку. И сразу уронил туда пакеты с хлопьями. Потом печенье с шоколадной крошкой. Ещё пакеты. И ещё. Почти что полмагазина, по одной вещи. В результате у него было три тележки. Как у какой-то компании по продаже еды на праздники. Фёдор посмотрел на все свои покупки. Всё. Он купил полквартала еды. Он знал, что это абсолютно бесполезно. Но не мог остановиться. Надо было как-то оправдаться перед Михаилом. А ещё — за его деньги. Товары посмотрели на него, как будто тоже не понимали, что происходит. На упаковке чипсов было написано «всего два за неделю». А Фёдор уже забрал три пакета. Не дождавшись конца месяца. Подходит к кассе. Старенькая продавщица с таким хмурым видом, будто она уже давно жила в этом супермаркете и знала все секреты неудачников. — У вас какая-то вечеринка? — спрашивает она, скользя взглядом по его тележкам, которые уже выглядели как настоящий праздник для голодных. — Да не… — отвечает Фёдор, вставая в позу, как будто пытается сам понять, зачем ему всё это. В голове крутится только одно: как я объясню Михаилу, что купил полсупермаркета за его деньги и как мне это всё тащить домой?. Товары пробиваются через кассу, и казалось, что сама касса решает — всё должно лететь. Как бомбы. Как проекты на пути к несчастью. У Фёдора едва ли хватало времени собрать их в пакеты. Каждая вещь летела мимо его рук, а продавщица даже не смотрела на него, как будто это её день, а не его. Фёдор почувствовал себя олицетворением хаоса, пока весь магазин наблюдал за этим представлением. — Вечеринка.. — ещё раз повторила продавщица, скривив губы. Фёдор вздохнул и осознал, что, возможно, ему стоит начать экономить. Но не сегодня. Сегодня он будет богатым.

***

Фёдор стоял перед воротами, как будто это были врата ада. За ним три огромные сумки, одна тележка, две коробки и неопределённое количество рассыпанных чипсов, которые он тащил в пакете, перевязанном шнурками от кроссовок. Он зашёл в дом, с трудом толкая дверь бедром. С пакета на пол выскользнула пачка макарон, и Фёдор даже не стал её поднимать. Слишком поздно. В гостиной сидел Михаил. Всё так же. Спокойно, как монах в дзен-состоянии, с чашкой кофе. Газета на коленях. Смотрит. Молча. Фёдор тоже молча. Они смотрят друг на друга секунд пять. — …Ты что, ограбил магазин? — наконец-то спросил Михаил. Без эмоций, как будто спросил: «Ты окно закрыл?» — Там была… акция. — выдал Фёдор. Поставил пакеты с характерным шлёп. — Где? В Швейцарии? — Михаил отложил газету. — Федя, ты купил восемь пакетов хлопьев. Восемь. Нас двое. Мы даже не едим хлопья. — Я ем. — буркнул Фёдор. — С молоком. Или без. Иногда прямо из пакета. Иногда — руками. Это концепция. — Концепция, говоришь… — Михаил протёр глаза. — И шоколад, и чипсы, и пять видов воды. И гель для бороды, ты на него зачем? Фёдор замер. — Поддержка малого бизнеса. — быстро выдал он. — У тебя нет бороды. — У меня есть душа. Она пушистая. Михаил молча подошёл, взял один из чеков. Потом второй. Потом третий. Потом всё это разложил веером, как карты Таро. — Ты собираешься объяснять, почему ты потратил двадцать две тысячи рублей, или я сам должен позвать полицию? — Миха, пожалуйста… — начал Фёдор, натянуто улыбаясь. — Мы с тобой всё-таки родня. Братья. Кровь. Гены. Ну, может, не лучшие гены, но какие дали. — Ага. Гены, которые заставляют тебя покупать ароматизированную туалетную бумагу со вкусом мандарина? — Не ею же пользоваться. Она… красивая. Праздничная. Новогодняя тема. Преждевременно, но с душой. Михаил прошёлся к холодильнику, открыл его — внутри стояло три банки газировки и один йогурт. — Всё. С этого момента, — сказал Михаил строго, — ты ходишь в магазин только с сопровождающим. Желательно взрослым и трезвым. — Я вообще-то студент. — Студент — это не диагноз. Это временная аномалия. Ты как лунатик, которому дали карту от банкомата. Не повторяй это никогда. Фёдор сел на стул. Оглядел пакеты. Там лежала упаковка мороженого, которое уже начало плавиться. Он задумался: может, его съесть и не делиться? — А дедов винтажный чайник ты купил? — …А он был в списке? Михаил закатил глаза. В этот момент на кухне грустно пиликнул холодильник. — Господи. Неделя. Только неделя, — пробормотал Михаил. — Без крови, с минимальными потерями и, возможно, живыми нервами. Фёдор пожал плечами и достал шоколадку. — Ну, я хотя бы купил тебе любимую. С карамелью. Видишь? Михаил взял шоколадку. Посмотрел на неё. Вздохнул. — Это не карамель. Это манго с чили. Фёдор. Я тебя умоляю. Остановись.