Последний

      Конец весны в Истоне раскрасил всё в свежие тона, переодел дуб во дворе общежития Адлер в молодую листву, щедро приправил солнечными лучами — и теперь прозрачные зелёные тени дрожат на мантии Лэнса Крауна. Он сидит, прислонившись к стволу, всем своим видом иллюстрируя понятие «идеальный ученик»: в руках учебник, глаза, голубые как майское небо, светятся сосредоточенностью и спокойствием.       Дот Барретт подкрадывается к своей идеальной мишени, как котёнок, решивший, что он хищник. Рыжие пряди выбиваются из повязки, галстук болтается — дурацкие формальности не для главных героев! Он замирает в двух шагах, наблюдая, как серьга в левом ухе Лэнса лениво покачивается при каждом движении его головы, а затем, выждав подходящий момент, переходит в атаку.       — Эй, Лэнс, — Дот встаёт перед Крауном и ухмыляется. — Дашь леденец? Я знаю, у тебя есть.       Лэнс даже не поднимает глаз.       — В кармане. Бери сам.       Дот опускается на колени рядом, сминая свежую траву. Он нарочито по-хозяйски залезает в складки мантии Лэнса, тычется носом в ткань. Пахнет свежестью и мятой — фирменный лэнсов «холодок». Дот немного водит руками по бокам Лэнса, но заставляет себя сосредоточиться и вытаскивает добычу.       — Чёрт, последний, — бормочет он.       — Значит, не бери.       Пытаться запрещать что-то Доту Барретту — проигрышное дело. Он разворачивает фантик с преувеличенной театральностью.       — А вдруг я сейчас буду с кем-нибудь целоваться? Мне же нужно свежее дыхание.       Лэнс наконец отрывается от книги. Глаза, в которых ясное небо сменяется предгрозовым, медленно обращаются к Доту.       — С кем это ты собрался целоваться? — В голосе Лэнса внезапно проскальзывает стальная нотка.       Дот усмехается, закидывая леденец в рот:       — Ну, может, с Лемон. Или с Финном. Или…       Заклинание резко дёргает его вперёд. Он врезается в Лэнса, а тот, даже не моргнув, прижимает ладонь к его груди.       — Отдай, Барретт.       — А если нет? — Дот дразняще прикусывает леденец, который только чудом не проглотил до этого.       Лэнс вздыхает — и вдруг сжимает пальцы на рубашке Дота. Стремительно, как весенний ливень, прижимается губами к его губам; язык ловко скользит Доту в рот, забирая леденец раздора. Лэнс медлит ещё пару секунд, отстраняется и перекатывает свой трофей за щеку.       — Ну что, поцеловался? Конфета тебе больше не нужна?       Дот застывает под деревом рядом с ним. В ушах гудит, как после взрыва его же собственной магии. Губы горят. Сердце колотится так, что, кажется, его слышат даже птицы на соседнем дереве.       — Ненавижу тебя, — бурчит Дот, усаживаясь рядом и протягивая руку в сторону Лэнса. Ладонь Крауна ложится на неё сверху.       — Врёшь, — говорит Лэнс просто, и в его голосе впервые звучит мягкость.       Дот фыркает. Весенний ветер шевелит листву над ними, нашёптывая очевидные вещи.       — С тебя леденец, — Дот опускает рыжую голову Лэнсу на плечо. Пахнет чем-то очень уютным. Свежестью и мятой.