Клятва

Всю дорогу до Вейес Дотрака Визерис был вне себя: вместо похода армией на Вестерос, они отдалялись от Вестероса все дальше, только для того, чтобы исполнить дурацкий дотракийский ритуал. — Ваше величество, вы все еще можете вернуться на виллу к магистру Иллирио, он радушно примет вас на время нашего путешествия в Вейес Дотрак. — Мормонт, мне нет никакого интереса до его гостеприимности, — Визерис не намеревался отпускать свою армию, хоть они еще и не установили никакого договора. Важно было пребывать вместе с кхаласаром. Мормонт старался не глядеть на него с сомнением, но выходило совсем наоборот. — Что у вас опять? — Дейенерис подошла к ним на своей белоснежной лошади. — Джорах предлагает мне вернуться в Пентос. Ты же знаешь, что я не оставлю тебя одну, сестра, — в этих словах было многое: забота там явно была не на первом месте, но следить за тем, чтобы план Визериса был исполнен должен был сам Визерис. — Это лишь забота о вас с моей стороны, ваша Светлость, — пояснил Джорах, приструнивая коня. — Брат, только не ссорьтесь. Я хочу, чтобы мы были в ладах друг с другом. Помните, что в Вейес Дотраке запрещено оружие, — Дейенерис ушла вперед, предоставив их двоих самим себе. — Срать я хотел на дотракийские предзнаменования. Хватает всей этой дикости вокруг, — они изнывали от жары уже третий день пути, и Визерис бы многое отдал сейчас за ванну на вилле Иллирио, но держался в пути он поистине твердо, — как и полагает правителю или, будущему правителю. Джорах не переставал сомневаться про себя, будто Визерис врал самому себе, что справится с дорогой и все у него отлично: от коня до настроения в пути. Вестерос ему только снился. Дейенерис, ушедшая вперед, ехала в самом начале кхаласара рядом с могучим конем, на котором восседал Дрого. Джорах ехал рядом с Визерисом, и Визерис изводил его всю дорогу, поэтому предложение Джораха было вполне резонно: так бы старшему Таргариену не приходилось претерпевать все, что было так привычно кочевникам: пыль, грязь, жажду, беспрестанную жару пустошей, которые они преодолевали. Белые волосы того слиплись от пота, сиреневые глаза зло сверкали на всякого дотракийца, что обгонял их, пока они возились с тем или иным мешком. — Быть или не быть, Мормонт. Вопрос длинных, изматывающих путешествий. И не говори, что не устал досмерти, — Визерис всегда четко знал плюсы и минусы чего-либо, как человек не раз обманутый людьми и опытом, как человек, знающий цену вещам и жизнь в Вольных городах, и всегда делал то, что казалось полезным. Поэтому его меткие замечания о дороге Джорах претерпевал лишь потому, что они, все-таки, были правдивы, и, если бы не Дейенерис, которая маленькой девочкой держалась гораздо крепче их, он бы давно махнул рукой на все и согласился, что дорога в Вейес Дотрак — была одной из самых тяжелых за все его странствия. Повезло дотракийцам не знать их языка — иначе Визерис давно бы путешествовал пешком, в конце обоза, со всеми своими оскорблениями под нос. Пустошь вокруг была поистине великой. Где-то им попадались и более зеленые клочки земли, но этого было мало, чтобы спрятаться от палящего солнца. Дорога наверняка заняла бы у них несколько недель, если бы не темп, в котором двигался сам кхаласар, не раз бывавший в таких путешествиях. Визерис вздохнул так сильно, что Джорах едва не засмеялся: наконец-то они приехали. Старший Таргариен чуть ли не первый соскочил с лошади и, на онемевших и ноющих ногах, практически упал от бессилия, и упал бы — если бы его не успел подхватить Джорах. — Аккуратнее, ваше Величество. Я понимаю, все устали. Дейенерис была аккуратно спущена с коня самим Дрого. Несмотря на то, что Дейенерис много ночей плакала из-за своей участи, в пути они с Дрого успели даже сблизиться: на взгляд Визериса, все было нормально. Они шли, романтично, вдвоем, впереди всего кхаласара, и Дрого давал Дейенерис отдохнуть, мягко сажая ее на своего коня. Впереди ее ждала не менее жестокая церемония: Дейенерис предстояло полностью съесть сырое сердце лошади и получить одобрение от Дош Кхалин. Ритуалу должно было свершиться на закате, и оставалось не слишком много времени. Пока весь кхаласар разбирал телеги и обозы, Дрого пригласил Дейенерис в Храм: деревянный, он возвышался над степью, но не внушал Визерису никаких святых чувств. Он лишь фыркал про себя и надеялся, что это — последнее, прежде чем Дрого соберет для него обещанную армию и они, преодолевая страх перед морем, поплывут на Восток, в Вестерос. Визерис сидел в своем шатре и ловил особый дзен: ноги ныли от езды на лошади, голова шла кругом от голода (жесткую конину есть было не совсем уж в его привычках) и температуры. Дейенерис, вернувшись, первым делом подошла к брату и поцеловала его: — Дорогой Визерис, спасибо, что не оставил нас и все еще ждешь, пока Дрого исполнит свое обещание. Это много значит для меня. — Да, да, поскорее бы. А где яйца? — Визерис вспомнил о драконьих яйцах, поскольку ему не выдалось пока ни подержать их, ни осмотреть, и это волновало его всю дорогу: он держался и не спрашивал, поэтому лишь сейчас вспомнил, что хотел увидеть их поближе. — В шатре около большого костра, туда сложили все подарки. Они выглядят волшебно, — Дейенерис улыбнулась ему и оставила его одного. Визерис встал с одного рывка, хоть и устал смертельно, и отправился в указанный его сестрой шатер. Драконьи яйца хранили в большом резном ящике, — это точно, Визерис понял, как только зашел туда. Он медленно потянул крышку ящика вверх и увидел их. Чешуйчатая скорлупа не блестела на свету, скорее, наоборот, поглощала свет, и оттого они казались темнее, чем были на самом деле. Визерис никогда ничего не читал об этом, но, почему-то был уверен, что, если бы и когда-то этим яйцам суждено было вылупиться, они бы становились ярче по мере своего развития; и драконьи яйца, очевидно, любят тепло. Яйца — его шанс на приобретение кораблей, чтобы переплыть Узкое море. За них он выручит достаточно денег, чтобы править новой армией. И хранить такой товар точно нужно в тайне. — Ваша Светлость, все уже собираются, — Мормонт приоткрыл дверь шатра. Как заботливо. Визерис был удивлен: — А? Уже? Отдохнуть они не хотят? — Для дотракийцев этот ритуал — и есть и праздник, и отдых. Пошлите, ваша Светлость. Храм вмещал себя не всех дотракийцев, но та часть, которая неотрывно и неизменно путешествовала с Дрого и была ему ближе других, действительно собралась внутри. Дейенерис уже стояла в центре «зала» (если залом Визерис это мог обозвать). Как только Визерис и последние кочевники зашли в Храм, застучали барабаны. В самом Храме даже как будто стало темнее, — несмотря на то, что факелы уже тоже подожгли. Визерис стоял рядом с Джорахом в толпе и ему все было видно: как выносят и передают Дейенерис лошадиное сердце, как, скрепя сердце, она откусывает первый кусочек. Визерис в очередной раз поразился дикости дотракийцев. — Представь, Мормонт, если бы Таргариены в качестве свадебного ритуала ели драконье сердце. Уф-ф, — шепнул Джораху Визерис, пораженный и очарованный смелостью Дейенерис одновременно. — В Вестеросе есть место другим жестоким традициям, — ответил, не отводя взгляда от Дейенерис, Мормонт. — Хорошо, что это не моя лошадь, — слегка шутливо заметил Визерис. — Ваша Светлость, ей богу, помолчите. Как вы вообще не потеряли дар речи? — вежливо шикнул на него Джорах. — У меня, честно, голова кружится. Наверное, у нее тоже. Они наблюдали, как Дейенерис проглатывает все больше и больше и что сердца почти не остается. Дотракийцы вокруг кричали «Рейего», одобряя сына, который должен родиться у Дейенерис. Мормонт в восхищении смотрел на Дейенерис. Как и все они. — Но. Но он не будет настоящим драконом. Никогда, — Визерис в раз посерьезнел и, спустя полминуты молчания, продолжил: — Они любят ее. Любят. Он незаметно покинул Храм. Сколько терпения ему нужно и сколько оскорблений нужно снести, прежде чем он получит хотя бы сотую долю той любви, которую получала от кхаласара Дейенерис? Он уже не видел смысла ни в том, чтобы приобщаться к их странным ритуалам, ни в том, чтобы уважать Дрого, ни в том, чтобы ждать еще хоть сколько-нибудь. Не преувеличивая того эффекта, который на него произвела сцена поедания сердца, когда все вокруг вторили «Рейего», Визерис опустился перед ящиком с яйцами вновь на колени. Да, на него иногда находили моменты дурости. Но он был на этом празднике лишним. Даже если он успеет уйти до того, как его заметят, его все равно нагонят и отнимут то, что он забрал. Возможно, сейчас он просто хотел завладеть яйцами лишь на время, чтобы у него было доказательство желанного будущего, хоть какое-то, на руках, у него, ни у кого другого. Он начал складывать яйца в сумку. — Смотри, чтобы тебя не увидели с мечом. Ты знаешь закон, — раздалось за его спиной. Визерис медленно поднялся и обернулся. Джорах. — Это не мой закон, — было легко сказать так, когда его никто не воспринимал здесь всерьез. — Они не принадлежат тебе, — строго остановил его Мормонт. — Что ее, также и мое, — Визерис продолжил деловито складывать яйца к себе. И никому нельзя лезть в те отношения, которые сложились между Визерисом и Дейенерис за годы скитаний без какой-либо помощи. Дейенерис доверяла ему, а он доверял Дейенерис, и она бы точно была не против. — Однажды и лишь вероятно. Джорах, видимо, этого не понимал. — Если я продам одно яйцо, у меня будет достаточно денег, чтобы купить корабль. Два — чтобы купить корабль и армию. — Но ты забираешь все три. — Мне нужна большая армия. Если бы сейчас было к месту усмехнуться, Джорах бы усмехнулся обычному капризу его Величества. Но сейчас он стоял на страже того, что принадлежало Дейенерис. Хотя, он и не знал, что потянуло его вслед за исчезнувшим из Храма Визерисом в шатер. Он просто промолчал, не отступая. — Я — последняя надежда Династии, Мормонт. Последняя надежда величайшей Династии, которую когда-либо видел мир, на моих плечах с пяти лет. И никто никогда не давал мне то, что они дали ей в Храме. Никогда. Ни кусочка. — Джорах молчал. — Как мне нести это бремя без этого? Кто может править без богатства, страха или любви? — Визерис знал, что не получит от него внятного ответа. Было очень обидно. — Ты стоишь там, весь благородство и честь. Не думай, что я не видел, как ты смотришь на мою сестренку. Не думай, что я не знаю, чего ты хочешь. Мне плевать. Хочешь — забирай. — даже Джорах не мог дать ему любви. Ни кусочка. — Она может быть королевой дикарей и наслаждаться самыми лучшими частями лошади, а ты можешь наслаждаться теми ее частями, которые нравятся тебе. — Никто никогда не скажет, что лучшая часть Дейенерис — это он, ее брат. Никто и никогда. — Но меня отпусти. Джорах не дал ему пройти. Как же Джорах устал от его капризов. Он смотрел в его лицо и думал: «какой же дурак». — Ты можешь идти. Но яйца я не дам тебе забрать. Этот спор выглядел глупо. Куда Визерис вообще собирался идти с этими яйцами? Спор ради спора. Так у них бывало довольно часто. — Ты давал мне клятву. Верность ничего не значит для тебя? — ребенок. Какой же он был ребенок. — Она значит для меня все, — Джорах пытался разглядеть хоть что-то, что не задевало Визериса, но он как будто постоянно находил причину разозлиться или расстроиться. Таргариены слишком нервные. Мормонта удивляла светлая спокойность Дейенерис. — И все же ты стоишь. — И все же я стою. Как часто они так препирались, Джорах потерял счет за дорогу в Вейес Дотрак. Визерис, кажется, понял свою глупость, но не собирался отступать: резко сбросил сумку с яйцами на пол и еще ближе всмотрелся в лицо Джораха. Джорах не дал ему дороги. — И все же ты стоишь, Мормонт, — Визерис не понял, почему тот не отошел. Он уже оставил яйца в покое. Еще мгновение. Еще одно. Просто посмотреть в это капризное лицо и все забыть. Джорах оставил ему аккуратный поцелуй на губах, не углубляясь и не целуя на его Величестве лишнего сантиметра. Визерис замер. — Ни кусочка, — повторил Джорах и наклонился еще раз, словно спрашивая разрешения. Визерис не отшелохнулся назад, не подался вперед. Джорах поцеловал его еще раз, и Визерис скрепил поцелуй. Визериса взяли за руку. — Пойдемте, ваше Величество. Ритуал уже, наверное, окончен. Ритуал верности или ритуал поедания сердца, Визерис спрашивать не стал.