От ненависти до любви

Утро в университете расцветало какофонией звуков и спешки. Евгений Шварц, статный юноша с волной рыжих волос, оттенявших его надменное лицо, прокладывал себе путь сквозь толпу студентов, словно ледокол сквозь торосы. Раздражение клубилось в его душе, как грозовые тучи. Он ненавидел липкие понедельники, сонные лекции и, пожалуй, больше всего на свете – Илью Виногорского. Однокурсник с огненной шевелюрой, обрамлявшей лицо ангела, и дьявольской усмешкой, которая, казалось, была призвана испытывать его терпение. — Шварц, что, опять мир не мил? — раздался елейный, до боли знакомый голос. Евгений обернулся с резкостью загнанного зверя. Илья, облокотившись на косяк аудитории, одаривал его своей фирменной, язвительной улыбкой. — Виногорский, еще одно слово, и я собственноручно заставлю тебя замолчать, — прошипел Евгений, чувствуя, как кулаки невольно сжимаются. — Ой, боюсь, боюсь, — Илья театрально закатил глаза. — Или сначала попытаешься до меня дотянуться, великан? Пусть Евгений и возвышался над ним ростом, Илья был неуловим и гибок, словно дикий кот, уверенный в своей безнаказанности. — Да я тебя… — Евгений шагнул вперед, намереваясь прервать словесную эквилибристику обидчика, но оглушительный звонок разорвал напряженную тишину. — Прощёлкан момент, — Илья, хитро улыбнувшись, легонько щелкнул Евгения по лбу и, словно тень, скользнул в аудиторию. Евгений шумно выдохнул. Ненавидел. Люто ненавидел. День суда После мучительных пар их обоих вызвали на ковер к заведующему общежитием. — Что за срочность? — Евгений нахмурился, предчувствуя недоброе. — У нас тут небольшая рокировка, — завхоз говорил тоном хирурга, сообщающего неприятный диагноз. — В связи со сложившейся ситуацией, вынуждены вас двоих переселить в одну комнату. — Что?! — воскликнули они в унисон, словно эхо, отразившее вселенскую несправедливость. — Вы оба живете в отдельных комнатах, теперь будете делить жилплощадь. — С ним?! — Евгений ткнул пальцем в сторону Ильи с таким видом, будто указывал на прокаженного. — С ним?! — Илья ответил тем жестом, словно к нему пытались привязать гирю. — Да, — завхоз устало потер переносицу. — И учтите, еще одна драка – и полетите из университета, как пробка из бутылки. Вечер. Комната № 312 Комната оказалась тесной клеткой, в которой едва помещались две узкие кровати, тощий шкаф и обшарпанный стол. — Я занимаю левую сторону, — безапелляционно заявил Евгений, сбрасывая свои немногочисленные пожитки на кровать. — С чего бы это? Я первый, — Илья тут же запрыгнул на ту же кровать, словно оспаривая территорию. — Вставай, пока я тебя оттуда не вытряхнул. — Попробуй. Евгений, недолго думая, схватил его за ворот свитера, но Илья вывернулся с ловкостью акробата и толкнул его в грудь. В мгновение ока комната превратилась в поле битвы, где летели клочки бумаги, стонали пружины кроватей и слышалось злобное шипение. Яростную схватку прервал настойчивый стук в дверь. — Еще один шум – и я лично вас к ректору отведу! — прорычал дежурный сквозь дверь. Они, как ошпаренные, отскочили друг от друга, тяжело дыша и прожигая друг друга взглядами, полными неприкрытой ненависти. — Ты – худший сосед, о котором можно только мечтать, — прошипел Евгений сквозь стиснутые зубы. — А ты – самый невыносимый тип во всей вселенной, — огрызнулся Илья. Но, вопреки всему, им предстояло жить вместе. Что ждёт их впереди, в этом вынужденном соседстве? Об этом они пока не смели даже предполагать… Война за пространство Рассвет. 7:30. Женью в лицо шлепнулось что-то мягкое, словно предательский удар подушкой. С рыком отшвырнув вероломный предмет, он сел на кровати, оглядываясь на поле брани. На полу валялась подушка — орудие вероломства. — Это ты запустил?! — рявкнул Женя, сверля взглядом Илью, который сидел на своей кровати, прикидываясь поглощенным конспектом. — Может, это порыв ветра? — Илья, невинность во плоти, вскинул брови. — Сквозняки подушками не швыряются, — процедил Женя, сжимая кулаки. Ярость обжигала горло. — Ну, раз ты так уверен… — Илья пожал плечами, но предательские искорки смеха плясали в уголках его губ. Женя, словно дикий зверь, встал, натянул потрепанную футболку и, подобно одинокому волку, двинулся к умывальнику. Один. — Эй, я тоже умыться хочу! — Илья вскочил, преследуя его тенью. — Я первый застолбил территорию. — Я прорвусь первым! Одновременно рванувшись к раковине, они столкнулись, точно два барашка на горном перевале. Локти работали на поражение. Вода, словно от взрыва, брызнула во все стороны, зубные щётки скрестились в яростном танце, а тюбик пасты, жертва столкновения, нырнул в глубины раковины. — Прекрати наседать! — Сам держи коней! В результате, оба вывалились из комнаты, мокрые, как после купания в проруби, и злые, как черти. Университет. Математическая каторга. Женя сидел, словно каменный истукан, стараясь не замечать Илью, расположившегося через ряд. Но тот, словно заколдованный, закидывал его всякой всячиной: то смятым листком, то ластиком, словно пытаясь разбудить спящего зверя. — Виногорский, если еще хоть один предмет прилетит в мою сторону, я тебе клянусь, задушу во цвете лет, — прошипел Женя, не поворачивая головы, вкладывая в каждое слово смертельную угрозу. — А ты докажи, что это моих рук дело, — Илья, ангел невинности, делал вид, что кропотливо конспектирует лекцию. Преподаватель, уловив волнение в рядах, бросил на них взгляд, полный неодобрения. — Молодые люди, если у вас возникли вопросы, задавайте их вслух, для общего сведения. Женя сжал кулаки до побелевших костяшек. Ненависть. Чистая, всепоглощающая ненависть. Обед. Столовая. Адская кухня. Судьба, с извращенным чувством юмора, занесла их в одну очередь. — Держись от меня подальше, — проворчал Женя, чувствуя, как закипает кровь. — Это называется "общественная очередь", — Илья, будто дразня разъяренного быка красной тряпкой, демонстративно подался вперед, сокращая расстояние. — Отойди, пока цел. — И что ты сделаешь? Женя, с яростью в глазах, резко развернулся, и их плечи сошлись в жестком клинче. Илья не уступил ни на миллиметр: он был ниже ростом, но в глазах его горел упрямый огонь, предвещавший неминуемую бурю. — Вы там собираетесь заказывать или нет? — раздался раздраженный голос из-за спины, возвращая их к суровой реальности. Они фыркнули, полные взаимной неприязни, и отвернулись друг от друга. Вечер. Комната. Снова клетка. — Почему твои носки оккупировали мою территорию?! — Женя, словно пингвин, пнул один из них ногой в сторону Ильи. — Потому что твои кроссовки, как танки, захватили господство у двери! — Это неприкосновенная зона! — Смешно! Это общее пространство! Началась война за каждый квадратный сантиметр, пока в стену не постучали озлобленные соседи. — Да замолчите вы наконец! Дайте людям отдохнуть! Женя рухнул на кровать, скрестив руки на груди, словно неприступная крепость. Илья, в ответ, демонстративно отвернулся к стене, всем своим видом показывая презрение. Застыла тишина, словно перед бурей. Но Илья, сломленный гнетущим молчанием, не выдержал: — Ты все равно не прав. Всегда. — Это ты начал. Ходячая катастрофа. — Это ты. Вечно недовольный. — Да что с тобой разговаривать… Они обменялись взглядами… и вдруг, словно по команде, фыркнули, осознав всю абсурдность ситуации.